Не зря человечество изобрело театр… Все-таки люди очень любят маски, под которыми прячутся при каждом удобном случае. Подстраиваясь под других, под окружающий мир, они часто теряют себя в разноцветной карусели образов, продолжая играть даже наедине с собой.
Но сегодня мне в руки попалась необычная пьеса. Это самый настоящий кусочек чьего-то «Я». С самого начала, с Ника, девушка объясняет зачем ей, собственно, понадобился дневник, который является единственной декорацией в постановке. В ее маленьком личном пространстве на просторах Лайвинтернета, она пытается быть собой.
TryingToBeMyself
Без лишних предисловий и долгих рассуждений на туманные темы листаем страницы сценария... В конце концов, лучше один раз увидеть, чем пожать плечами и пройти мимо. Тем более, что название многообещающее – «Пишу, при этом будучи только самой собой. Честное слово.» Но не буду забегать вперед. Лучше узнаю автора пьесы получше. В кратком резюме, девушка, которая пытается быть самой собой, не пожелала раскрыть свое имя. Странно, ничего не скажешь. Впрочем, некоторые авторы предпочитают скрываться под псевдонимами. Если поднять взгляд чуть выше, то нашему взору предстает действие первое, явление первое. Называется оно «О себе». Неудивительно, ведь в первой части мы знакомимся с персонажами.
Я невероятно сложная, но в то же время простая. Я и похожа на других, и противополжна им. Во мне есть не только мягкость, доброта, вежливость, компромиссность, но и злорадность, лицемерие, эгоизм.
Нет во мне, пожалуй, зависти. А ещё ненавижу лесть. Избавьте.
Я требовательна к себе, у меня сильно развита сила воли и целеустремлённость.
Я женственна, сексуальна, у меня милое личико и красивое тело. К сожалению, многие мужчины видят во мне только это. Не так просто найти того единственного.
Жизнь слишком коротка, чтобы разменивать себя на мелочи... так что от неё нужно взять всё самое лучшее.
Честно признаюсь – мне никогда не нравились персонажи в стиле «Добрая, но злая», созданные с претензией на оригинальность и противопоставленность другим. Потому что на деле половина этих самых «других» то же самое может сказать о себе. Впрочем, автор раскрыл характер ровно на столько, на сколько нужно ему. Но, скажу честно – не цепляет. Как-то очень обыденно, без изюминки. Впрочем, вполне возможно, что автору и не надо, чтобы «цепляло»…
Интересы главной героини, описанные во втором явлении, вызывают улыбку.
Сквозь стеклянную дверь я увидела, как он стряхивает капли дождя с уложенных гелем волос. Мне это польстило: хотелось думать, что он желает спустя два месяца произвести на меня положительное впечатление. Когда он оказался внутри и начал смотреть по сторонам в поисках меня, я полуубнулась. Улыбнулась – от приятных нахлынувших воспоминаний. Полу – от того, что всё это позади, а мы с ним теперь другие.
Понаблюдав за ним несколько секунд, я встала и направилась к нему уверенной походкой, что очень нелегко мне давалось. Я сбросила полуулыбку, надела на себя свой самый очаровательный образ. Я точно знала, что он без ума от моей внешности до сих пор, он считал меня привлекательной как раньше, так и сейчас. Когда мы оказались рядом, он метнулся ко мне. Не знаю, зачем: то ли хотел приобнять после того, сколько мы не виделись, то ли поцеловать по-дружески в щёку. Нечто внутри меня подсказывало, что сегодня, в этот вечер, он мой. Что всё зависит от меня. Что я могу прильнуть к его губам, и он ответит. Что я могу быть льдинкой, и он – тоже. Здравствуй, зеркало. Мы отображали настроения друг друга, один продолжал второго.
Несмотря на мою интуицию или, возможно, просто надежду, а может быть даже манию величия, я взяла себя в руки и сдержанно произнесла:
–Привет.
Он ответил, уголки его губ тронулись. Мы решили, что погода сегодня действительно нелётная, поэтому нашли для себя два сидения рядом, всё в том же, уже наполовину опустевшем к вечеру выходного дня, автовокзале.
Начали разговаривать; я разглядывала его. Красный цвет, который невероятно шёл ему. И почему он раньше не носил его? Модная чёлка. Холодные голубые глаза. Всё те же губы, от прикосновений которых я когда-то млела. Поймала себя на мысли, что не могу равнодушно смотреть на них. Особенно мне нравилась его верхняя губа – её линии, контуры. Губы двигались, он о чём-то говорил мне. Решила, что я, наверно, глупо смотрюсь со стороны: он что-то рассказывает, а я пялюсь на его губы. Мой взгляд виновато переметнулся на его глаза. Расширенные зрачки; у меня появилось чувство, будто он читает меня как книгу. Вот она, я, такая раскрытая, искренная, готовая поделиться всем…
Стало не по себе. Я вовсе не планировала ретроспективы. Что, что?.. Я не хочу опять влюбляться, я ещё не готова, я долго уходила от этого, чтобы освободиться… Я не хочу влюбляться в человека, который так подло изменил мне. Но отчего-то злопамятство не хотело проявить себя. Вместо него в висках застучало: «Боже, как он красив…»
Он тем временем, не догадываясь, о чём думала я, жаловался на жизнь. Уволился с работы, забросил университет, рискует попасть в армию.
–Дим, ты точно не окажешься в армии, она тебе не нужна.
–Мне бы такую уверенность. А что, ты тоже считаешь, что даже в армии из меня человека не сделают? – он ухмыльнулся, ожидая моей реакции.
Я представила его в пятнистой армейской форме. Мой друг писал мне из армии уже в течение четырёх месяцев, и я не понаслышке знала, каково им там приходится. Сердце сжалось: мне отнюдь не хотелось, чтобы и Димка там оказался. В ту же секунду всплыла и другая ассоциация: если бы его и вправду призвали на службу, я бы его ждала. Только нужна ли ему эта моя самоотверженная верность? Человеку, который сам не был мне верен? От меня, которая и сама уже однажды не сдержала своего влечения?.. Я достаточно просто смогла предвидеть его реплику в такой ситуации: «Мы все свободны, и вольны делать, что хотим. Ты знаешь, что не принадлежишь мне, как вещь, да и я тебе. Так что давай оставим это…» Мда, печально. Да пускай его заберут в армию! Мы всё равно мало общаемся, в кои-то веки увиделись – первый раз за два месяца, теперь, наверно, поживём ещё полгода по разные концы города…
–Оль, ну что ты
Мой единственный, самый замечательный…
У тебя больше не будет таких, как я.
Ты найдёшь другую. Не хуже и не лучше. Просто Другую.
А я – Другого.
Знаешь, как говорят? «Незаменимых людей нет».
Я буду сопротивляться этой гипотезе, отвергая одного поклонника, затем другого… Третьего.
Потом сердце поймёт, что это была аксиома. Которую не докажешь. Её просто можно принять и жить с этим.
Или же опровергнуть…
Но взамен – придумать свою.
[435x530]
Знаете...
У меня достаточно редкое имя. На 15% я испанка, поэтому корнями имя уходит именно туда, в Испанию... На русский язык, кстати, оно переводится как "покровительница".
Хотя и в последнее время я часто встречаю тёзок+)
Так вот... Суть этого поста состоит в том, что мне не нужны реальные знакомые на лиру. А так как желающих найти мой дневник хватает, то в своих рассказах и т.д. я решила называть себя другим именем.
Хотелось бы, конечно, тоже подобрать какое-то редкое имя, но в тоже время хочется, чтобы мой псевдоним был созвучен с настоящим именем) Ничего СВЕРХ я не придумала, поэтому здесь меня зовут Олей)
Просто Олей ;)
- Ах, Любовь! Я так мечтаю быть такой же, как и ты! - Восхищённо повторяла Влюбленность. Ты намного сильнее меня.
- А ты знаешь, в чём моя сила? – Спросила Любовь, задумчиво качая головой.
- Потому что ты важнее для людей.
- Нет, моя дорогая, совсем не поэтому, - вздохнула Любовь и погладила Влюблённость по голове. – Я умею прощать, вот что делает меня такой.
- Ты можешь простить Предательство?
- Да, могу, потому что Предательство часто идёт от незнания, а не от злого умысла.
- Ты можешь простить Измену?
- Да, и Измену тоже, потому что, изменив и вернувшись, человек получил возможность сравнить, и выбрал лучшее.
- Ты можешь простить Ложь?
- Ложь – это меньшее из зол, глупышка, потому что часто бывает от безысходности, осознания собственной вины, или из нежелания делать больно, а это положительный показатель.
- Я так не думаю, бывают ведь просто лживые люди!!!
- Конечно бывают, но они не имеют ни малейшего отношения ко мне, потому что не умеют любить.
- А что ещё ты можешь простить?
- Я могу простить Злость, так как она кратковременна. Могу простить Резкость, так как она часто бывает спутницей Огорчения, а Огорчение невозможно предугадать и проконтролировать, так как каждый огорчается по-своему.
- А ещё?
- Ещё могу простить Обиду – старшую сестру Огорчения, так как они часто вытекают одно из другого. Я могу простить Разочарование, так как за ним часто следует Страдание, а Страдание очищает.
- Ах, Любовь! Ты действительно удивительна! Ты можешь простить всё-всё, а я при первом же испытании гасну, как догоревшая спичка! Я так завидую тебе!!!
- И тут ты не права, малышка. Никто не может прощать всё-всё. Даже Любовь.
- Но ведь ты только что рассказывала мне совсем другое!!!
- Нет, то о чём я говорила, я на самом деле могу прощать, и прощаю бесконечно. Но есть на свете то, что не может простить даже Любовь.
Потому что это убивает чувства, разъедает душу, ведёт к Тоске и Разрушению. Это причиняет такую боль, что даже великое чудо не может излечить её. Это отравляет жизнь окружающим и заставляет уходить в себя.
Это ранит сильнее Измены и Предательства и задевает хуже Лжи и Обиды. Ты поймёшь это, когда столкнёшься с ним сама. Запомни, Влюбленность, самый страшный враг чувств – Равнодушие. Так как от него нет лекарства.
(с)
Мы с другом шли по мокрому тротуару, перешагивая через лужи. Он держал огромный зелёный зонт, нам было сухо под этим куполом… Я уцепилась за Лёшину руку и чувствовала себя ведомой, но на тот момент сей факт мало меня интересовал – я уткнулась в экран мобильника и холодными пальцами набивала SMS… Я винила себя лишь в том, что я пишу Ему первой. Мы ещё несколько дней назад решили, что встретимся в субботу, но суббота уже наполовину прошла, а он всё молчал.
-Лёш, как лучше написать? «Либо в 6 на вокзале, либо оставайся дома», или «В 6 на вокзале. Погода отвратительна»?
-Да и то, и другое как-то грубо и отрывисто. Кому это?
-Бывшему парню.
-Зачем?!
-Лёш, я не знаю.
-А кто первый начал?
-… Оба, вроде бы.
Я замолчала. Лёшка действительно прав: ну что за ерундой я занимаюсь?! Зачем, чего ради? Чтобы на пару часов стать счастливой от общения с ним, а потом – мучиться, зализывая ещё не до конца зажившие, но вновь загноившиеся старые раны? Что мной движет?
Чем дальше лезу к себе же в мысли, тем меньше разбираюсь в своих желаниях, их причинах и многом, многом другом… Говорят, чужая душа – потёмки. Своя едва ли не темнее.
После некоторых препираний с Лёшей я изобрела третий вариант и отправила, наконец, SMS: «V 6 na vokzale. Pogoda not the best, I don’t know what to do».
Лёшка усмехнулся, заметив, что можно было и написать уж либо на русском, либо на английском, что здесь выдумывать.
Можно было…
Я тоже усмехнулась, хотя подумала о другом: вчера был пожар в Пожарном переулке, как раз там, где мы всегда встречались, когда были вместе. Каламбур, правда? А ещё очень символично. Здание сгорело именно накануне нашей встречи.
Между тем, было только 5 часов. Мы зашли в пиццерию. Есть не хотелось, я растягивала во времени маленькую чашечку кофе, отпивая крошечные глоточки, пока Лёшка уплетал уже второй кусок пиццы.
-Лёш, ну почему он не отвечает?
-Сколько прошло времени?
-15 минут. Он всегда максимум через 5 отвечает.
-Да нет, я спрашиваю, сколько прошло с тех пор, как вы расстались?
-Два месяца.
Я неожиданно для себя что-то поняла. Онемевшие от холода пальцы резко почувствовали, какой раскалено-горячей была чашка, я отдёрнула руку.
-Лёш… поехали домой. Он, может, не ответит. А если ответит… чёрт с ним.
Лёшка испуганно посмотрел на меня, застыв с куском пиццы в руках.
-Ты уверена?
-Абсолютно!.. Лёшенька, скорее, скорее, пошли отсюда!
Мы расплатились. По пути к нашей остановке я наткнулась на подругу. Она предложила мне не уезжать, а подождать вместе с ней в автовокзале её автобуса. Я согласилась, чмокнула Лёшу в щёку, и мы направились в здание автовокзала.
За разговором пролетело полчаса.
Он ответил мне и попросил «сильно не опаздывать». Он подразумевал, что опаздываю я всегда и в любом случае, но ведь сегодня дождь, поэтому опаздывать нужно хотя бы минут на 10…
Я написала, что сижу в автовокзале. Подошёл автобус подруги, мы попрощались. Едва она успела выйти, зашёл ОН.