[300x326]И снова Сергей Фудель, и снова - о нас с вами. Моментами похоже на описание того, что периодически происходит в блогах...
Внутренняя тьма есть болезнь Церкви. "Церковь есть тело Христово. Это тело подвержено большим болезням и заразам, нежели плоть наша, скорее повреждается и медленно выздоравливает,» - говорил св. Иоанн Златоуст. Она существует как-то вместе или рядом с людьми, только носящими ее святейшее имя и не живущими в нем. Преп. Макарий Великий пишет: "Дух чистый и Святый, пребывая в душе, состоящей еще под действием лукавого, ничего от того не заимствует; ибо свет во тьме светит, и тьма не объяла его".Святая Церковь "ничего не заимствует" от тьмы церковной, но эта тьма все время стремится "объять" ее, совершенно так же, как и жизнь малой церкви - отдельной человеческой души. Это есть попытка зла внутренним омертвением тканей церковного тела доказать призрачность его бытия, то есть практически, не на соборах, а на деле доказать ложность догмата о Церкви. Если все устремление еретиков первых веков было против богочеловечества Главы Церкви, попыткой умалить или Его Божество, или Его человечество, то внутреннее заражение пороком церковных людей имеет целью показать фактическую неудачу всего Его великого замысла. Если те ереси для Церкви уже потеряли свое острие, то эта ересь жизни не только никогда не ослабеет, но, наоборот, чем ближе конец истории, тем все страшнее будет ее наступление на Церковь, чтобы еще успеть доказать, что не было, что никогда не было в истории Тела Христова, пеленами или плащаницею обвитого.» Сергей Фудель
[240x183]
Место, действительно, какое-то благословенное, намоленое, чудесное особым духом простоты, домашности и святости. |
«Лучше всего, насколько это возможно, вообще удержать подшефного от молитв. Когда подопечный – взрослый человек, недавно возвратившийся в церковь, это легче всего сделать, напоминая ему (или внушая ему, что он помнит) о молитвах его детства. Используя отвращение к таким молитвам, ты убедишь его стремиться к чему-то стихийному, спонтанному, бесформенному и нерегулярному. В действительности для начинающего это означает, что он станет вызывать в себе смутное «благоговейное настроение», при котором, конечно, не сосредоточены ни воля, ни разум. Один поэт, Колридж, писал, что он молится «не плетеньем привычных слов и не преклоненьем колен», но просто «утихая духом в любви» и «погружаясь духом в мольбу». Это нам и нужно. А поскольку такая молитва внешне похожа на ту молитву без слов, которой молятся очень продвинувшиеся, то рассудительные и ленивые пациенты могут довольно легко и долго находиться в заблуждении. Наконец, их можно убедить, что положение тела совершенно неважно для их молитв (они ведь постоянно забывают то, что ты всегда должен помнить: они – животные, и тела влияют у них на душу). Как ни смешно, эти твари всегда представляют, что мы пичкаем их мозги разными мыслями, в то время как для нас лучше всего отвлекать их от мыслей… Самое простое – переключить его внимание на самого себя. Пусть сосредоточится на собственном сознании или пытается вызвать в себе чувства собственными волевыми усилиями. Когда ему захочется воззвать к Его милосердию, пусть он вместо этого начнет возбуждать в себе жалость к самому себе, не замечая, что делает. Когда он захочет молиться об укреплении мужества, пусть почувствует, что прощен. Научи его оценивать каждую молитву по тому, возбудила ли она желаемые чувства. И пусть он никогда не подозревает, насколько неудача или удача молитвы, при таком к ней отношении, зависит от того, здоров он или болен, устал или бодр. Главное следи за тем, чтобы подопечный молился именно своему представлению, идолу, которого он сам себе сотворил, а не Тому, Кто сотворил его. Принуждай подшефного и к тому, чтобы он постарательнее исправлял и улучшал объект поклонения и постоянно думал об этом, пока он молится. Если когда-нибудь он достигнет ясности, если когда-нибудь он сознательно направит свои молитвы не «Тебе, каким я помышляю Твой Образ», но «Тебе, единственно Сущему», нам конец. Если он отбросит все свои представления и образы в сторону, распознав их ничтожно субъективную природу, и доверится Тому, Кто невидимо, но совершенно реально присутствует здесь, в одной с ним комнате, Тому, Кого ему никогда не познать, тогда как Тот его знает, - может случиться самое худшее. Избежать этого тебе поможет одно: сами люди жаждут раскрыть душу в молитве не так сильно, как им кажется. Но часто молитву слышат лучше, чем хочется человеку».
Клайв Льюис «Письма Баламута»
[350x263]А. Сурожский "Созерцание и деятельность"
"Один анонимный подвижник XI века, который оставил довольно мало писаний, но интересных, говорит:
Если мы имеем право по справедливости, согласно Священному Писанию, называть
Христа Словом Божиим, то мы можем сказать, что Бог - это то бездонное молчание, из
которого Оно рождается в чистоте...
И это очень важно, потому что связь между словом и молчанием имеет огромное значение.
Один из подвижников Церкви эпохи отцов пустыни, Авва Памво, был как-то призван своими
братьями сказать приветственное слово навещающему их епископу. Он отозвался: Я ему ничего
не скажу... - Почему? - Потому что если он не может понять моего молчания, ему никогда не понять
моих слов...
Мы обманываемся, когда думаем, что общаемся друг с другом через слово. Если между нами
нет глубины молчания, слова ничего не передают, - это пустой звук. Понимание происходит на том уровне,
где два человека встречаются глубинно именно в молчании, за пределом всякого словесного выражения.
И вот о Христе этот монах говорил, что Он - Слово, которое до конца выражает содержание
такого молчания. Не слово, которое рождается из внутренней тревоги (как часто мы говорим
не из глубины, а от какой-то поверхностной ряби в нашей душе), а то слово, которое рождается,
когда, говоря из человеческого опыта, человек или сам войдет внутрь, в глубокую молчаливость,
или когда, бывает, нам дается молчание.
Когда вдруг на нас, как благодать, сходит такая тишина,такая внутренняя умиротворенность и молчание,
что если два человека охвачены таким молчанием, они сначала не могут даже говорить друг с другом,
потому что сознают, что любое слово разобьет это молчание, оно разлетится вдребезги с ужасным треском,
и ничего не останется.
Но если себе дать молчать дальше и дальше, то можно вмолчаться в такую тишину, когда знаешь,
что теперь, на этой глубине молчания, можно говорить, не нарушая его, а придавая ему словесную
форму. И вы наверное замечали, как тогда говоришь тихо, спокойно, как выбираешь слова,
как ничего не оставляешь случайности и лучше оставляешь что-нибудь недосказанным, чем
пересказанным; потому что каждое слово должно быть правдой о том, что содержит молчание."
Ioan Popei - румынский художник и иконописец
Его сайт: http://www.icons-paintings.com/
[420x328]
На самую высокую вершину мира наша землячка взошла первой из советских женщин
| Эверест называют крышей мира. Для многих эта высота недостижима и загадочна. Но для альпинистов она цель всей жизни. Единственной советской женщиной, покорившей самую высокую вершину мира, стала иркутянка Екатерина Иванова. Гималаи принесли Екатерине мировую известность. Там же, в этих горах, иркутская спортсменка погибла, когда лагерь альпинистов накрыло снежной лавиной. |
[300x] |
| Сильная, стремительная и дерзкая - часто даже мужчины не могли соперничать с ней |
|
|
[211x270]