Брайан Джоунс родился 28.02.1942 года в Челтенхеме, Глостершир.
Умер 03.07.1969 года в Хартфилде, Сассекс.
Однажды в присутствии свидетелей в 1967 году Кит Ричарде сказал Брайану Джоунсу: "Парень, ты не доживешь даже до своего 30-летия". На что тот тихо ответил: "Я знаю". Многие, кто общался с Джоунсом, думали точно так же. Но только Ричарде сказал ему это в лицо. Его быстрой жизни и ранней смерти нет однозначного объяснения. Мнения по поводу настоящего значения Джоунса для Стоунз очень сильно расходятся. Некоторые современники говорят о его неповторимости и уникальности, без которой группа никогда не стала бы тем, чем она сейчас является. Другие считают, что он никогда не имел серьезного значения для группы. Вероятно, правда лежит где-то посередине.
Как и Джаггер, Джоунс вырос в благополучной семье среднего класса. Его родной Челтенхем - это мирный и скучный городок, как с красивой открытки. Отличное место для пенсионеров, где можно дожить свои дни в покое. Джоунс, к слову, по непроверенным данным, был прилежным учеником в школе, и уже тогда у него проявились очень хорошие музыкальные способности. Уже в самом юном возрасте он был в состоянии в течение очень короткого времени овладеть игрой на различных музыкальных инструментах. У Джоунса все происходило так быстро не только с учебой. Интерес к одноклассницам также проснулся рано. Когда ему было 16 лет, от него забеременела 14-летняя девушка из его школы. Это был первый аккорд; еще пять внебрачных детей последовали в дальнейшем.
По окончании школы он сразу покинул сонный городок и уехал в Лондон. Там он пробовал себя на различных работах, ни одна из которых не пришлась ему по вкусу. Его интересовали только музыка и девушки. Уже в 1960-61-ых годах Джоунс был прототипом свободолюбивого битника. Свой врожденный музыкальный талант он подкреплял широкими теоретическими познаниями. Джоунс превратился в ходячую музыкальную энциклопедию.
Он появился в группе внезапно и также неожиданно исчез. В 1969 году Мик Тейлор пришел на место выставленного из группы Брайана Джоунса; через пять лет он ушел практически в одночасье. Время, проведенное Тейлором в Стоунз, может показаться всего лишь эпизодом, но на деле это - гораздо больше, чем просто эпизод.
Когда Стоунз расстались с Брайаном Джоунсом, незадолго до его смерти, переговоры о его преемнике в группе велись, кроме всех прочих, с Эриком Клэптоном. Несмотря на то что у Клэптона с Ричардсом всегда были (и до сегодняшнего дня сохранились) отличные отношения, его не удалось убедить войти в состав группы. Стоунз хотели заполучить типичного блюз-гитариста и вскоре нашли 21-летнего Тейлора, отлично зарекомендовавшего себя в группе Джона Майела. До этого у Тейлора не было никаких контактов со Стоунз, и он был искренне удивлен, когда однажды ему позвонил Джаггер. По словам Тейлора, он был очень польщен этим предложением, а, кроме того, уверен, что Стоунз тогда не удалось бы найти лучшей кандидатуры.
Когда в 1976 году Рон Вуд стал постоянным членом Стоунз, в рок-музыке он был уже далеко не новичком. Вуд был для группы очень удачной находкой. Принято считать, что именно благодаря ему группа вышла из 70-х, словно заново родившейся.
Как и Ричардсу, уже в юности Вуду было четко ясно, какова цель его жизни, и как он будет ее добиваться. Он играл в любительских группах, посещал Школу искусств и завязывал контакты в музыкальной среде Лондона.
Встреча с Родом Стюартом в 1967 году определила его дальнейший путь. Стюарт болтался в Лондоне, держась на плаву за счет случайных заработков, и уже тогда отличался безошибочно узнаваемой экстравагантностью (например, прической в виде ананаса). Вуд и Стюарт очень хорошо подходили друг другу. Всегда в наилучшем расположении духа, парочка обычно занималась тем, что прочесывала все лондонские пабы, стараясь при этом ни одного не пропустить. В одном из них они однажды наткнулись на Джеффа Бэка, который отличался не меньшей экстравагантностью. Благодаря своему прошлому в группе Yardbirds, Бэк считался настоящей величиной в рок-музыке. Пользовавшийся огромным уважением, но обладавший невыносимым характером гитарист как раз искал новых партнеров. Группа Джэффа Бэка со Стюартом в роли вокалиста и Вудом на бас-гитаре представляла собой очень взрывоопасную смесь. Напряжение разрядилось впоследствии в форме двух выдающихся альбомов - "Truth" 1968 года и "Beck-Ola" 1969-го, что в итоге завершилось скандалом, - это было обычно для Бэка.
Стюарт и Вуд снова пустились на поиски и вступили в ряды группы Small Faces, от которой вскоре осталось просто Faces. Co Стюартом и Вудом дела быстро пошли в гору. Faces быстро превратились в отличную группу и завоевали признание. Они особенно прославились своими легендарными концертными выступлениями. Faces во многих отношениях напоминали Стоунз, в том числе и по звучанию на пластинках. Несмотря на очень хороший старт, уже по прошествии двух лет у группы появились серьезные проблемы. Стюарт стремился уделять все больше внимания собственной соло-карьере; из-за этого он стал постепенно отдаляться от группы.
Уважающие себя люди интересуются Чарли Уоттсом, который на сегодняшний день рискует, к своему большому сожалению, превратиться в культовую фигуру. Уоттс не ассоциируется ни с одним из традиционных атрибутов рок-звезды. Где бы он ни появлялся на публике, он всегда выглядит так, словно ему очень скучно, и очень раздражается по поводу любой шумихи вокруг группы, в которой играет с самого начала.
Барабанщику не подходит позировать, может быть, именно поэтому Уоттс так этого не любит. Хотя к нему проявляют все больше интереса, как бы он ни старался избегать кинокамер и микрофонов. Иногда Уоттсу все же приходится отвечать на вопросы, и это доставляет ему видимые мучения, особенно, если вопросы - глупые. Если же его ответ состоит больше, чем из "да" или "нет", то он всегда очень интересен. Не то чтобы он был настолько недружелюбен - совсем нет. Скорее, обескураживающе дистанцирован. Он просто дает понять, что расспрашивать его, собственно, не о чем, и что ему нечего отвечать на вопросы, потому что все и так давно ясно.
Ему непонятно, почему кто-то интересуется рок-музыкой вообще и Rolling Stones в частности. Ведь, по его мнению, в жизни есть гораздо более важные вещи, и это, в конце концов, должно быть понятно каждому. Он чувствует, что ему гораздо ближе джаз. Отличные костюмы и галстук - это не способ выделиться в "униформированной" в джинсы массе, просто они наилучшим образом соответствуют его манере и отвечают его вкусам. Уоттс женат более 30-ти лет, никогда не имел романов на стороне, несмотря на то, что искушения ждали его практически на каждом углу, никогда не принимал наркотиков, несмотря на что они буквально сыпались с неба, - протяни только руку. И все же, его нельзя назвать снобом при всем желании. Для необывательского сознания одежда, наркотики или секс не могут служить серьезными индикаторами. Когда Уоттс описывает свою работу барабанщика, как "не заслуживающую внимания", это происходит не от ложной скромности, а оттого, что он, в силу своего аналитического мышления, видит это именно так. Уоттс способен исчерпывающе размышлять и говорить о джазе и о живописи. Его сенсоры на что-то действительно интересное и значимое в искусстве постоянно работают, но не очень часто что-либо находят, что, впрочем, неудивительно, если принять во внимание то, что сегодня навязывается человечеству под этикеткой, на которой написано "культура". В его глазах Брайан Джоунс был одаренным музыкантом, который рано и трагически ушел из жизни. У них практически не было ничего общего на личном уровне, но Уоттс понимал то необыкновенное, что было в Джоунсе, и не только умел правильно с этим обращаться, но и общаться с ним на очень глубоком, подсознательном уровне. Заслугой группы, считает он, является существующая своего рода магия, когда ее отдельные члены собираются все вместе и превращаются в Rolling Stones. Уоттс знает, что настоящая жизнь состоит не только из футбольных стадионов, заполненных сходящими с ума людьми, на которых светотехники и пиротехники творят чудеса и создают красивую иллюзию, что это - лишь часть глобального безумия, в которое он вносит свою скромную лепту. Кстати, именно он, в первую очередь, отвечает за оформление сцены во время концертов Стоунз.
Хаос, темные истории, эксцессы с наркотиками, судебные процессы. Кит Ричардс, как никто другой, соответствовал скандальному образу группы и еще больше его подчеркивал. Очень плохой парень рок-н-ролла всегда был лакомым кусочком как для поклонников группы, так и для падких на сенсации репортеров.
Киту не положили в рождественскую колыбель набор благ, из которых можно было бы выбрать жизненный путь по вкусу. Он рос единственным ребенком в семье из захолустного рабочего квартала. Его отец, Берт, был сторонником строгого воспитания, а его мать, Дорис, старалась давать ему то, что необходимо любому ребенку - любовь и понимание. Он подрастал типичным "маменькиным сынком" - стеснительным, мягким и неуверенным в себе. К слову сказать, в его семье со стороны матери уже было несколько пестрых персонажей. Самым ярким из них был, пожалуй, дед Кита - Гас Дюпре, который до глубокой старости сорил деньгами, если они у него хоть на секунду появлялись, обладал наивеселейшим характером и, к тому же, был музыкантом. Маленькому Киту очень нравились походы к деду. Под его влиянием уже в возрасте 6-7 лет Ричардсу было абсолютно ясно, кем он станет в будущем: ковбоем на Диком Западе или музыкантом. В школе он познакомился с тяжелой стороной жизни. Ни дня без драки, ни дня без борьбы за свое место под солнцем. Он вел войну на два фронта: с одной стороны - драчливые одноклассники, с другой - учителя. В учебе он никогда не был светлой головой, а в какой-то момент и вовсе перестал проявлять к ней даже малейший интерес. Вместо этого Ричардс вложил всю свою энергию в игру на гитаре и все больше отдалялся как от недругов, так от друзей, поддерживаемый лишь дедом Дюпре и своей матерью. В пору ранней юности постепенно формировались основные черты характера Кита Ричардса. Его цели были кристально ясны, а его воля и упорство в достижении этих целей - безграничны. Если бы у Ричардса не получилось со славой и популярностью в Стоунз, это вряд ли помешало бы ему, как ни в чем не бывало, пытаться снова и снова, - даже если бы это значило играть по самым маленьким клубам, прозябая в полной неизвестности. Его личная оценка возможного развития событий несколько отличается: "Я бы, наверное, стал бандитом, но бандитом со стилем".
Непередаваемое очарование Rolling Stones тесно связано с яркой и "многослойной" личностью Мика Джаггера. Его значение для группы, столь долго остающейся на вершине славы, не ограничивается лишь тем, что Мик почти в одиночку генерирует ту энергию, которая брызжет со сцены во время концертов Стоунз, поет, пишет тексты песен и принимает активное участие в создании новых композиций. Удивительно многоплановый и отчасти противоречивый характер позволяет Джаггеру исполнять не менее значимые обязанности и на заднем плане. Rolling Stones не пользуются услугами менеджера - ведь у них есть Мик Джаггер, которому никакой адвокат, бухгалтер или брокер, и уж ни в коем случае PR-агент, не смогли бы показать что-либо новое. В холодном мире расчетов и прибылей Мик владеет ситуацией, как никто другой из рок-звезд.
Вопросом, кто же такой Мик Джаггер на самом деле, задавались орды журналистов и писателей. Здесь сам Джаггер никогда не способствует внесению ясности. Наоборот, он упорно отправляет исследователей по ложному пути - преднамеренно, а зачастую и случайно, пытается еще больше "завуалировать" ситуацию. За тридцать три года существования группы он дал сотни интервью; вероятно, по большей части его собеседниками были не самые осведомленные журналисты, освещающие мир поп-индустрии, которых Джаггеру. в зависимости от настроения, легко удавалось обводить вокруг пальца, откровенно над ними "just for fun" потешаться, либо удачно использовать в роли катализатора для дальнейшего запутывания ситуации вокруг себя и своей группы. Журналисты более крупного интеллектуального калибра тоже в большинстве случаев впустую растрачивают свой запас хорошо продуманных словесных маневров: вот они видят перед собой на расстоянии вытянутой руки, казалось бы, не прикрытого никакой броней Джаггера, который иногда забывается и начинает говорить что-то важное и серьезное, чего так упорно от него и добиваются. Но ему, как правило, молниеносно становятся понятны все ловушки и словесные комбинации. В такие моменты он сразу же прячет обратно чуть приоткрывшиеся собеседнику черты своего внутреннего мира, сводит все к шутке или к своей неповторимой, уверенно-дерзкой манере, резко направляя разговор в другое русло.
ogon -![]()



