А потом пробуешь, и они реально работают
Отправила я тут как-то на днях свою студентку-практикантку к беженцам – в один из центров размещения должны были привезти гуманитарную помощь москвичи. Сходила, написала репортаж. Но её искренне удивило то, что многие вещи не приняли. Не сами беженцы, а представители соцзащиты, которые делали опись прибывшей помощи. А меня это не удивило, а, скорее, возмутило. Объясню почему.
Если брать в целом, россияне охотно откликнулись на просьбу помочь беженцам из Украины. Такие уж мы есть – если надо и последнюю рубаху с себя снимем. И тут же бросились перебирать свои гардеробы – люди-то без вещей остались, а вот у меня, к примеру, висит куртка, которую я надевала раз-два, а потом поправилась, так бывает. По большей части это, пожалуй, касается детских вещей – российские мамы готовы во всём себе отказывать, чтобы купить своему чаду какие-нибудь безумно дорогие комбинезоны или ботиночки. Но дети растут не по дням, а по часам, а значит шмотки, за которые родители, вздыхая, отдали половину зарплаты, уже через месяц оказались малы. Довольные тем, что классные, качественные вещи могут пригодиться ребятишкам из Донбасса, мамы с папами радостно тащат это в соцзащиту, а им от ворот поворот – нужны вещи новые, желательно с бирками. Мол, по СанПинам не
