Из воспоминаний
ВЛАДИМИР МАЛЬДОВ
Нашему герою сегодня 85 лет. А на момент начала войны мальчику едва исполнилось 4 года. Вместе с родителями и младшим братом он жил в Ленинграде в коммунальной квартире. Отец ушел на фронт, а мама продолжила работать в городе.
– Самое яркое воспоминание тех лет – это обостренное чувство голода, – рассказывает Владимир Афанасьевич. – Нам с братом все время хотелось есть. Мы ждали, когда мама приготовит на общей кухне суп или кашу, и следили за кастрюлей, в которую она сыпала крупу. Стоило ей отвернуться, как мы уже лезли с ложками в кастрюлю, не дожидаясь, пока крупа сварится.
Серый хлеб, который мама получала по карточкам, был настоящим лакомством. Чтобы дети не съели все раньше времени, мать делила его на кусочки, выдавала каждому по чуть-чуть, а остальное складывала на верхнюю полку буфета.
– Когда мама уходила из дома, мы с братом подтаскивали к буфету стулья, ставили один на другой, карабкались и поддерживали друг друга, чтобы достать лакомство, – вспоминает блокадник. – Достать хлеб нам мешала посуда, которая стояла в буфете. Очень аккуратно, чтобы не разбить ее, мы доставали тарелки и складывали на пол. Когда мама появлялась раньше времени, мы объясняли, что случилась бомбежка, вот посуда сама и повыскакивала. Мама делала вид, что верит, а хлеб перепрятывала.
Ежедневно по сигналу воздушной тревоги дети спускались в бомбоубежище. Сначала они брали с собой какие-то вещи, потом, по мере того как голод истощал силы, выходили уже без вещей. А затем сил не осталось и на это. Во время бомбежек они просто ложились на кровать и закрывались с головой одеялом.
– Однажды, когда мы так прятались, прижавшись друг к другу в кровати, раздался треск, шум и звон бьющихся стекол, все вокруг задрожало, – говорит Владимир Афанасьевич. – Мы вылезли из-под одеяла, подошли к окну и увидели, что дом напротив исчез, остались только руины.
А вскоре произошла трагедия – у мамы разрезали сумку, когда она шла в магазин за хлебом, и украли продуктовые карточки. Когда она увидела это, ее сразил сердечный приступ, и дети осиротели.
Братьев определили в детдом, там они и встретили окончание войны. Владимир Афанасьевич поступил в летное училище, стал летчиком, дослужился до генерала. Вместе с супругой он по долгу службы объездил весь СССР и, наконец, поселился в Нахабине.
ЮРИЙ ДЕРЕВСКИЙ,
В период блокады Ленинграда 4-летнего Юрия эвакуировали по Дороге жизни в Челябинскую область. Затем мальчика переправили в Ставрополь, где его усыновила Александра Деревская – мать-героиня, приютившая и воспитавшая 48 детей. Так, Юрий взял фамилию приемной матери. Лишь спустя полтора года после эвакуации, в шестилетнем возрасте, мальчик смог встать на ноги – до такой степени он был истощен.
После окончания войны он поступил в училище механизации сельского хозяйства. Со своей родной семьей он встретился лишь спустя 37 лет после войны. Сестры его матери увидели в газете статью про героиню Деревскую и на одной из фотографий узнали Юрия – он как две капли воды был похож на своего отца.
– Они связали меня с моей сестрой, которая продолжала жить в Ленинграде. Вначале та не поверила, ведь она уже дважды получила повестку о моей смерти, – рассказывает 84-летний Юрий Емельянович. – На встречу с ней я поехал с женой и своим пятилетним сыном. Когда дверь открылась, сестра не узнала меня. Но когда увидела моего сына, ахнула – он был вылитый я в детстве.
Юрий Деревский прошел достойный путь труженика: осваивал целину в 1953 году, строил первую Московскую кольцевую дорогу, возводил аэродромы в Сухуми и Новосибирске, а затем 46 лет проработал в дмитровском совхозе «Рогачевский».
АНАСТАСИЯ ДЕГТЯРЕВА
В феврале Анастасия Дегтярева из Власихи будет отмечать юбилей – 85 лет. Очень интеллигентная, образованная женщина, до 70 лет трудившаяся учительницей, она не может вспоминать блокадные годы без слез.
– Я родилась и жила в Ленинграде до середины 1943 года, пока нас не увезли из города. Самое яркое воспоминание того времени – садик, – рассказывает она. – Каждое утро, отправляясь трудиться на авиационный завод, мама привозила меня туда на санках.
Садик ютился в подвале многоэтажного дома, и занималась детворой красавица-учительница – тоненькая, худенькая, в неизменно выглаженном черном платье с белоснежным воротничком и манжетами.
– В углу подвала стоял большой черный ящик, я прежде таких не видела и гадала, для чего же он нужен, – рассказывает блокадница. – Однажды в разгар страшной бомбежки учительница подошла к этому ящику, откинула крышку, села на табурет, и...
Читать далее...