Первый филолог: А говорить надо "звОнит", а не "звонИт", понЯл?
Второй филолог: Понял. Но несогласен.
Первый филолог: А я вот тебя друшлаком ударю по голове - согласишься?
Второй филолог: Дуршлагом. Нет, не соглашусь.
Первый филолог *бьет второго дуршлагом*: Ну-ну, а теперь?
Второй филолог *держась за голову*: Что "теперь"?
Первый филолог: Ну, согласен или нет, что надо говорить "звОнит"?
Второй филолог: А как еще-то?
Первый филолог: То есть, ты считаешь, что "звОнит" - правильно?
Второй филолог: Правильно, правильно. Анальгину не найдется? Башка трещит...
Первый филолог *поворачиваясь к зрительному залу*: Дорогие зрители, пусть ваши чада идут учиться на филологический факультет Института Сверления Отверстий в Друшлаках... Или Дуршлагах... Впрочем, это неважно! Мы научим ваших детей родному (и не только) языку и сделаем из них грамотных дыркосверлителей!
Голос из динамиков: Рекламная пауза закончена, просьба отключить мобильные телефоны на время спектакля.
Филологи удаляются, поднимается занавес, начинается спектакль.
Конец.
Вот не пойму я логики, хоть ты тресни. Но всё по порядку.
Ваша покорная с малых лирушных лет, прям-таки подстолхождения лирушного, вращалась в шоубизе критике дневников, видала на своем веку много обзоров и на основе наиболее частых придирок неискушенных критичков уже давно сформулировала правила лирушника: первое - картинка в эпиграфе должна быть отцентрирована, а второе - ПЧ должно быть больше, чем друзей!!!
И не дай Бог, их количество сравняется! Великолепные критики всенепременно скажут - ах, какой кошмар, френдит всех, "ты мне, я тебе", ужасно!
А уж ежели ПЧ меньше будет - тут уж полный армагеддец, и говорить нечего.
Зато когда друзей раза эдак в четыре меньше - тут все вытирают слезы умиления: какой избирательный, народ его любит, а он возвышается гордо над этим самым народом, и на челе его высоком не отражается ничего! Идиллия, в общем.
Да и не только критики - разве для нас всех подобное соотношение пчелок-друзей, когда мы только-только открываем профиль, не является предметом уважения? Опять же - избирательный, смотрите, а! И пример Сотоны с 7/больше тыщи (не помню уж, как сейчас) перед глазами.
Но если уж смотреть на это соотношение, то и на комментарии надо смотреть тоже, друзья мои. Нет ничего более жалкого, чем юзер, отчаянно пытающийся умными постиками привлечь умников и умниц - а френдят его только восторженные детки. Потому что под руку попался. И соответственно - что он Гекубе, что она ему?
Отсюда и соотношение такое - выигрышное, ага. Избирательный, ага.
И я не про фармеров говорю, они - это отдельная песня. А про простых смертных.
Удивляюсь я, когда вижу сотника с тремя друзьями, абсолютное отсутсвие интереса всей сотни к ПоЧитаемому и хвалебные отзывы в критике - избираааааательный!
Еще раз, жалкое это зрелище - когда получает товарищ не ту аудиторию.
Я не люблю зазнаек. Не люблю тех, кто вечно ходит с гордо поднятым носом, дескать, он своими мозгами парит где-то там, в небесах, думает лишь о высоких материях, питается только духовной пищей, и есть борщ с чесноком, да с куском черного хлеба - для него означает пасть очень низко.
Стоит заметить, что не люблю я таких людей во всех сферах жизни. Будь это политика, будь это обычная жизнь, будь это, наконец, искусство. О нем и поговорим. А, если говорить еще конкретнее, - поговорим, друзья, о поэзии. Что есть поэзия? Поэзия - это когда чересчур впечатлительный человек начинает свои впечатления рифмовать, ритмовать и размеровать. Бывает поэзия бездарная, бывает гениальная. Для этого я приведу примеры собственного сочинения. Вот пример бездарной поэзии: "Ждал тебя я под окном, а напротив - гастроном". А вот гениальная: "Не ходите в гастроном, встаньте лучше под окном". Да, да, да, я уже слышу крики, что оба примера бездарны (или гениальны - вариант для поклонников моего таланта). Сейчас обьясню, почему первое двустишие пример бездарности, а второе - гениальности. Чему учит и на что наставляет читателя первое двустишие? Какие таинственные струны души он затрагивает? К какой борьбе его призывает? Какие мысли и переживания тревожат душу человека, читающего это двустишие? А никакие. Потому что, во-первых, написано оно безграмотно, а во-вторых, оно алогично, абсолютно алогично. Отсутствует всякая связь в событиях: что "гастроном"? Что он делает? Курит, пьет, развращает женщин? Стоит, прислонившись к белой березе (Белая береза под моим окном.. - хорошее начало, кстати, надо будет дописать на досуге)? Нет, просто: "гастроном". И это бред.
Второе же двустишие, напротив, имеет яркую призЫвную окраску. И читатель может задуматься: а может, правда, не стоит идти в гастроном? Гастроном в данном случае - символ обыденности, скуки. В то время, как окно - символ чего-то высокого, того, что находится выше повседневности (т.е. гастронома), может быть, это окно в другой мир, более чистый и светлый, чем этот. Поэтому бегите от быта, мои читатели, интересуйтесь тем, что выше, поднимайтесь по обоссанной лестнице в подъезде собственной жизни.. и еще... и еще...
Вот примерно так задыхаются пафосные зазнайки, когда у них кончаются утонченные метафоры. К чему, в начале сообщения, я завел речь о них, как вы думаете? А вот для чего: мне кажется, что в поэзию не нужно тащить свои переживания и чувства, мысли о жизни, Родине, судьбе, любви - кого это вообще волнует, кроме парочки заумных интеллигентишек? Вот сытый желудок - это я понимаю. И мясо в холодильнике тоже понимаю. И баню понимаю.
А вот "красота", "чувства", "волнения" - да кому это надо?
Настроение сейчас -
10 лет назад
Жаркая летняя ночь на нашей даче. Мы сидим на шаткой скамеечке во дворе: ты куришь и думаешь о чем-то своем. Внезапно произносишь: еще столько картошки перекопать надо...
-А сколько картошки поместиться сюда? - спрашиваю я, подсовывая свое детское ведерко.
-Сюда? Тебе на обед точно хватит! - усмехаешься ты и стряхиваешь пепел с сигареты. Вдруг, указываешь на небо, -Смотри, Алиш! Большая Медведица.
-Без хвоста?
-С хвостом.
Мы молчим. Я думаю о звездах. И немножко о картошке.
-Дедушка, а что такое звезды?
-Звезды... Ну, этот такие светящиеся штуки... Большие и круглые.
-Как картошка?
-Ага. Картошка. Которая светится в темноте.
Опять молчим. Я думаю, что звезды гораздо интереснее, чем картошка.
-Дедушка! Картошка падает с неба!!! - моя радостный и удивленный вскрик, тогда, казалось, перебудил всю деревню, - Пойдем ловить ее моим ведерком?
-Пойдем.
Я хватаю свое ведерко и бегу на другой конец нашего участка. Ты неспеша идешь следом, оглядывая в темноте кусты малины.
-Ну вот, не поймала... - разочарованно бормочу я, смотря снизу вверх на дедушку.
-Ну а это что такое? - смеешься ты, поднимая с земли большую картофелину. Вся мокрая от росы, при свете луны и дальних соседских окон, картофелина блестит и светиться. Я с раскрытым ртом и глазами по пять копеек смотрю то на корнеплод, то на дедушку.
-Отдадим ее завтра бабушке. Будет тебе звездный завтрак!
Мы опять молчим и вместе смотрим на небо. Я беру тебя за руку и мы медленно идем к дому. В темноте кусты малины и смородины кажутся мне то причудливыми растениями, то сказочными животными, стрекотание кузнечиков - волшебными трелями.
Мы на цыпочках пробираемся домой, чтобы не разбудить бабушку. Завтра мы с тобой снова пойдем ловить звезды моим ведерком. Ты будешь курить. Я буду верить в чудо.
Постскриптум