Видишь стрелки к нулю?
Ты меня не тревожь,
«я тебя не люблю»-
это вечная ложь.
Водка - злой эликсир
не пьяни подлеца.
Удалите мой мир,
чтоб не видеть лица.
Я напьюсь в кружева,
да побольше чтоб грязи.
Эх, гуляй же братва!
Вашей улицы праздник.
Тишина,
как предтеча
вчерашнего дня,
ты прости человечек,
что верил в меня.
Месяц белым пятном
ставит в ночь запятую,
снова стрелки в одно
и опять вхолостую.
Может просто, скажи
ускользнем на рассвете?
Обманите ножи
фонарей на проспекте.

Доброго времени суток всем :)
С вашего позволения, чуть-чуть моих стихов - как дебют в "Подмостках".
(ради справедливости ставлю в тэги "тексты песен", так как все три стихотворения стали песнями)

(для удобства - в море)

задумал написать рассказ от имени дамы без возраста, которая приехала в Израиль из села по купленным документам и пишет куме о своих впечатлениях.

первая глава

Ой, кума, вы даже не представляете, как прошло мое первое утро в Израиле!
Нет, в самом начале, в Киеве, когда мы вечером сдали багаж и стюардесса, с улыбкой похожей на карикатуру из журнала "Перец", повела нас к трапу самолета, все еще было хорошо. Когда мы сели в самолет и нам принесли поздний ужин, тоже было хорошо, но где-то уже витал вокруг меня легкий испуг за завтрашний день. Но когда самолет пошел на посадку, и нам сказали пристигнуть ремни, я задрожала от страха. Я дрожала так сильно, что сидящая впереди меня крашенная блондинка позвала стюардессу и спросила, не попали ли мы в зону турбулентности.
А как мне было не дрожать? Я сидела привязанная ремнями и думала, а вдруг они там, возьмут лупу, проверят мои документы и узнают, что они куплены? Что тогда со мной будет?!
А еще я думала, а вдруг они спросят меня о чем-то на ихней мови, а я хоть и ходила до ульпану, но ничего кроме: сколько это стоит и не забудьте дать мне сдачу, не выучила. Потом я вспомнила еще одну фразу – "кто последний в очереди", но была уверена, что мои знания мне не помогут! Можно было бы конечно поговорить с ними на идиш, им бы это доставило удовольствие, но я знаю всего одну фразу которую запомнила, когда два года назад у меня жили дачники: "киндер, шминдер, зай гизунд, слип тайд, найт уж тут как тут" Вот какая фраза! Киндер - шминдер!
Но к моему удивлению, когда самолет приземлился, с нами все начали говорить на русском языке. Идите сюда, посидите здесь, добро пожаловать, угощайтесь – это все для вас и бесплатно.
А потом… потом… когда я вышла из кабинета с синей книжечкой в руках, мне сказали – "вам полагается один бесплатный звонок".
Я была уверена, что меня сейчас арестуют и всё, что было раньше, было подстроено мосадом, шабаком и цру, но оказалось, что мне разрешают, перед тем как сесть в такси, позвонить и сказать, что все у меня в порядке.
Я позвонила вам кума, но вы как всегда не взяли трубку. Не понимаю, зачем вы поставили телефон?

Благочинных церквей купола
Колокольные слушают звоны.
Отражают озёр зеркала
Облаков озарённых иконы.

Приозёрная шепчет трава
Заклинанья деревьев-шаманов
Испугалась небес синева
Привидений рассветных туманов.

Ликованье осенних лесов,
Увлечённых багряной потехой.
Утихающий хор голосов.
Отголоски прощального эха.

Челобитные письма в пути.
Перелётные птицы в полёте.
Оборвался бравурный мотив
На высокой серебряной ноте…
[375x500]

Я не знаю, как
Отыскать тебя
В бесконечности глав,
Ещё не прочитанных.
Видно, смысл разбился,
С неба упав
На землю безбожников
И просветителей.

Я не знаю, зачем
Круг замыкается,
Каждую цель
Возвращая к началу.
В этом тесном мирке
Ничего не меняется,
Кроме количества
Людской печали.


Скапец Татьяна

Дамы и господа, то, что у нас уже достаточно много постоянных авторов не говорит о том, что мы не ждем новых ПА. Мы жаждем новых произведений, новых талантливых авторов, наши лички открыты для новых поступлений.

[200x318]
Откровенно говоря, думала, что после "Синдиката" и нескольких тошнотно-семитских вещей, я больше про Рубину ничего не напишу, ибо она закончилась. В смысле, закончилась, как автор, достойный упоминания. Однако, попалась "Двойная фамилия", и я честно говорю - отличная вещь. Несмотря на нездоровый ажиотаж вокруг барышни, писать она умеет. Когда ей не кажется, что она знает все про Сталина и евреев, короче, когда не лезет в политику, то получается хорошо. Как и многие авторы-женщины, она идеально пишет о семье, психологии отношений муж-жена, дети-родители, особенно удаются ей деталюшечки, просто изумительно прописывает она резкие штрихи на картинах. Диалоги еще, кстати, стоит отметить. Язык яркий, выпуклый, узнаваемый.

Моя оценка: 5

Аннотация: Дина Рубина пишет о любви, которая преображает мир, о верности и доброте. Ее герои доверчиво и смело идут по жизни, ошибаются, страдают и обретают истину бытия в служении другим людям. В 1996 году сборник Дины Рубиной `Двойная фамилия` был признан во Франции лучшей книгой года.


Добавление от Осенняя_тоска: Всем начинающим и продолжающим авторам рекомендую ознакомиться с произведениями Рубиной. Такие образы, такой тонкий юмор с горчинкой (хотя местами я хохотала, а меня рассмешить сложно - настолько ПРОНИКАЕШЬСЯ произведениями и НАХОДИШЬ себя в них) в современной литературе нужно ещё поискать. Тем, кто не знаком с автором, рекомендую начать с "Когда же пойдёт снег?", "Последний кабан из лесов Понтеведра" и с "Двойная фамилия". Кто захочет поделиться впечатленями от прочитанного -лично я буду рада. Любимый автор, всё-таки)))

создана специальная серия в Фотоальбоме. - фотографии модераторов-пч-авторов. все желающие, шлем фото в комменты или в личку, и мы разместим ваши фотографии в альбоме. давайте знакомиться!

Это сейчас спописятыщ шрифтов в компьютере и можно корелдрочить как хочешь. Красиво не будет, если не чувствуешь архитектуру буквы, но нынче другой формат и не до осознанной эстетики.
Раньше, в старые времена, когда еще не было компьютеров, но электричество уже существовало, художников учили ручным способам буквонаписания. Наука была замысловата - взяли в руки рейсфедер-плакатное перо-линейку-циркуль-кальку-резиновый клей и понеслась душа в рай. Ватман на планшетик натянули и будьте добры начертить полностью гарнитуру «Антиква» и не дай божи хоть капельку какую посадить или отклонение там на полмиллиметра! Тогда всё – поношение и расстрел на месте со стороны ПалИваныча, шрифтовика.
Шрифтовик ПалИваныч казался существом с другой планеты. Он был мужественен, бородат и в разных ботинках. Мысль свою он озвучивал с трудом, со студентами вел себя строго и звезд с неба не хватал. Делал исподтишка учащимся мелкие пакости и имел кличку «ПадлаИваныч» заслуженно.
Существовал некий обычай – каждый выпуск художников после получения дипломов норовил подкараулить ПалИваныча и побить ему лицо с удовольствием. Согласно легенде, шрифтовик мастерски прятался, но однажды был пойман. Дипломники радовались встрече, но ПадлаИваныч резво побежал через трамвайные пути.
- Остановись, ПалИваныч! Будь мужчиной! – кричали ему.
- Не хочу быть мужчиной! – с типичным оканьем ответил педагог и прибавил скорость.-
Получить нормальную оценку у шрифтовика было сложно, потому что он придирался к несуществующему.
- Не дОлжно! Почему засечка вниз поползла? Переделать! - гудел он в пегую бороду и возвращал планшет.
- Увы, не можно принять!Я вижу, вижу, вот тут Вы буковку подрезали! Вы срезали верхний слой бумаги! Это непростительно! Переделать!
- Вы наврали с междубуквенным просветом! Как Вам не стыдно! Как Вы родителям в глаза смотреть будете?
Вся общага художников гудела перед сдачей шрифтов. Выкручивались и бились лампочки, ведь все знают – лучшего стекла, чем лампочное, для подчистки туши на бумаге нет. Руки дрожали, кляксы ставились, было страшно. Рейсфедер, который вставляется в циркуль, ценился на вес золота и банки сгущенки.
- Вот бы придумали такие механизмы, которые сами буквы пишут, а ты только кнопочки нажимаешь! – мечталось нам.
Если ПалИваныч принимал шрифты с похмелья, то можно было ставить крест на группе.
- Ни у кого не приму! А щас садитесь и пишите плакатным пером: «Нам нет возврата в пещеры, нас слишком много!»
Я смотрела на его заросшую физиономию и маленькие хитрые глазки и думала о том, что кому-кому, а ему возврат все же обеспечен.
У нас с ним отношения были сложные. С одной стороны, я писала плохо и делала помарки, с другой стороны, из-за своеобразного произношения я умудрялась не глотать буквы в его имени-отчестве, а проговаривать всё четко и медленно: «Павел Иванович» вместо общепринятого ПалИвныч. Шрифтовик сей момент заценил как решпект и уважуху и взял надо мной шефство:
«Лиян! Ты посмотри на себя! У тебя короткие штаны. Это называется подштанники. Ты в них похожа на курицу!»
Бриджи, ага……синие… Ну, ПалИванычу виднее, он был ходячим гламуром доперестроечного времени, потому что обладал рубашкой «Минздрав СССР». Буковки эти образовывали черные квадратики на белом фоне, смотрелось зловеще.
- Лиян, а знаешь ли ты что такое дизайн? - Вопрошал он меня, осмыслив новое модное слово, - Дизайн – это простота плюс украшательство!
Потрясенная глубиной знаний педагога, я в первый раз в жизни вырезала буквы на крышке парты. Потому что держать в себе такое я не могла. Художники читали и стонали, цитата вошла в историю.
Но один раз весна вползла в сердце шрифтовика. Он влюбился в натурщицу. Натурщица была так себе, с отвисшей грудью и с горизонтальными складками по туловищу. Но ПалИваныч увидел в ней простоту и украшательство, и пал сраженный. Все поменялось в одночасье – ПалИваныч стал приходить на занятия умытым, в одинаковых ботинках и даже с завязанными шнурками. Рубашка «Минздрав СССР» была выглажена в районе воротничка, из бороды убраны все крошки. Он не глядя ставил нам пятерки и мечтательно щурился на бледное солнце. Один раз шрифтовик пытался прочесть наизусть шекспировский сонет, но сбился, смутился и заставил писать опять «нам нет возврата в пещеры», но на этот раз трафаретным способом.
Всеобщее счастье длилось недолго, натурщица ему изменила со сторожем.
ПалИваныч рухнул с вершины блаженства, шнурки исчезли, появились придирки и двойки. Он приходил на уроки серым и похмельным и нудно гудел про женское коварство.
- Я живу с котом! – сказал он нам, - Мне никто не нужен!
Один раз натурщица пришла к нему мириться, но он послал ее в ад.
Чтобы доказать свое мужество, он напросился на сплав по горным рекам, но, по слухам, показал себя плохо – когда тонули люди, никак не реагировал и не помогал спасать.
Я вернулась в родные пенаты через 20 лет. ПалИваныч все еще преподавал, был стар, не уважаем и по-глупому болтлив.
Потом я узнала, что он умер от сердца, одинокий, никому не нужный. Хоронили его Читать далее...

Солнце уже почти касалось воды, когда два очень похожих мальчика с соломенными волосами вприпрыжку добрались до берега. Младший наступил на ракушку и теперь стоял на одной ноге, отряхивая вторую от песка.
- Миха, ну что ты возишься? - нетерпеливо позвал старший.
Читать далее...

- Что, Лиян? - скажете вы строго, - Опять ходила невесть где и пахнешь алкоголем вперемешку с духами? Чего облизываешься?
- Нет, - скажу я, скидывая туфли и забираясь на диванчик, - Я искусство в народ несу, через что и страдаю. Думаете легко? Я, может, сею всякое доброе и вечное. Мне молока положено пол литра. Но страна на художниках экономит. Приходится пить то, что есть….
…Вот с утра, я, как приличная, была в салоне красоте и потягивала зеленый чай, болтая с педикюршей Маней. От меня, понятно, шел неяркий свет благости и пристойности. Раздался звонок, выбивший меня из кресла: «Срочно в мастерскую. Приезжает золотопромышленница Зоя. Была договоренность. Ей хочется твои работы посмотреть.» Лак на ногтях не просох и намертво прилип к капрону колгот. Зоя, рулящая в какой-то золотодобывающей компанией, была дамой серьезной. Стилист, создающая интерьер в ее новой квартире, предупредила меня о строгой монументальной натуре заказчицы. Зоя неожиданно решила, что графика – это ее формат. Откуда она узнала про графику – не знаю.
Королева золота внимательно оглядела мастерскую, меня и мои работы. Потом сказала сдержанно:
- Поехали ко мне. Посмотришь квартирку и стены, куда я повесить хочу картины.
Я попыталась рассказать ей о графике, но Зоя сказала твердо: - Поехали! На месте определимся.
Мы сели в какой-то танк и переехали на соседнюю улицу.
Квартирка была большая-пребольшая. Везде лепнина с золотом и люстры от Сваровски. Я послонялась тенью по бесконечным комнатам, и повздыхав, явилась на кухню. Зоя посмотрела мне прямо в глаза, и, сверкнув правой золотой коронкой, сказала: - А вот теперь поговорим!
Стилист Люда судорожно вздохнула. Я встала спиной к выходу, чтобы удрать в случае чего. Зоя вытащила бутылку водки, кусок сала, поставила хрустальные рюмочки, разлила водку и сказала: - Щас мы бахнем, и ты всё расскажешь мне об изобразительном искусстве!
…после третьей рюмки мы решили, что не все мужики – козлы.
Потом мы научили молоденькую Людочку пить водку залпом.
После пятой пришли к мысли, что наш президент – красавчег.
Сало, едомое нами, тоже красавчег.
Картины мои – тоже красавчеги.
А водка – это шикарно. Просто шикарно. (Это Зоина думка)
Потом Зоя сказала мысль, что Альбрехт Дюрер – сцуко, жил не долго. Я ее успокоила, что Дюрер жил давно. И не виноват.
Следом, понятно, возникла интересная концепция про секс. Вернее, Зоя рассказала некоторые моменты своей биографии. Впечатлило.
Стилист Люда рассказала про свой личный опыт выпекания бездрожжевых блинов. Зоя ответила, что с мужиками нужно быть жесткой, приведя примеры своего нелегкого опыта. Я, правда, не уловила связь с блинами, но признала, что Зоя знает больше моего. Но, по любому, Дюрер – великий художник. Зоя великодушно согласилась, и правильно. Да чтоб бабы из за Дюрера дрались? Ерунда какая то. ...
Потом Зоя сказала: «Пошли в оружейную». Мы пошли и стали смотреть всякие ножики и сабли. Зоя предложила поставить Людочку к стене и пометать в нее ножики как в цирке. Я отговорила Зою под предлогом, что хороших стилистов в стране мало. И мы втроем стали кидать ножики в дощатую перегородку. Мне достался кинжал с именем «Вепрь». И метала я его не с рукоятки, а с лезвия. Еще чуть-чуть, и я согласилась бы мыть золото в горах Акатуя (кажется так в песне поется).

… И вот теперь я сижу и понимаю, что Зоя является горячей поклонницей моего творчества. Она сказала на прощание: «Еще никто так понятно не рассказывал об искусстве! Спасибо тебе! Я впрям одухотворилась!»
Миссия у меня такая – чувства добрые пробуждать и всё такое.

в комментариях к этой записи голосуем и комментируем стихотворения участников осеннего конкурса.

Подкинули нам тут идею для конкурса, и мы с радостью отзываемся.

 

Итак, объявляется конкурс стихотворений. Каждый, кто хочет принять участие, пишет стихотворение  (стиль - любой, размер-любой, кол-во строк - любое), содержащее предложение "ЧТО ТАКОЕ ОСЕНЬ" (в любой части стихотворения), после  чего помещает его в комментарии к этой записи. Внимание: 1.участник может послать больше одного стихотворения. 2.можно помещать только СВОИ стихи 3.не обязательно импровизировать, стихотворение может быть "из старых запасов"

Каждый желающий проголосовать за участника, оставляет комментарий в след. посте  "голосование и комментарии" (см.наверх) в такой форме - ник участника, за которого голосуете, и пометка -+1, то есть, плюс один голос участнику. Внимание: можно проголосовать ТОЛЬКО за одного участника, вне зависимости от кол-ва присланных им стихов, и отдать ему ТОЛЬКО ОДИН свой голос. Модераторы также имеют право участвовать и голосовать на тех же основаниях, но в голосовании имеют право поставить 2 балла участнику (+2).

Конкурс будет проходить в течение недели и завершится в след. воскресенье в 17:00. До этого момента можно присылать стихи и голосовать.

Конечно, мы подумали о призах. Как вы понимаете, они будут чисто символическими, но в это-то вся и прелесть. После подсчёта голосов 3 первых места получат каждый по 3  симпатии и грамоты (кстати, в их изготовлении нужна помощь) , далее 4-ое и 5-ое место получат по симпатии и по грамоте каждый, а насчет призов за участие мы подумаем (идеи принимаются).

 

Итак, начинаем!

Глава 1.

Меня кто – то обхватил цепкими руками за шею сзади и стал душить. А я ничего не могла поделать. Меня оторвали от пола и подняли над ним, продолжая сжимать горло. А я лишь дёргала ногами, брыкалась. Рук у меня не было, поэтому я ничего не могла сделать.

Читать далее...

Читать далее...

Виктор ждал меня на перроне с букетиком из пяти красных махровых гвоздик. Я любила эти цветы только за то, что они не очень дорого стоят и очень долго не вянут, практически три недели при хорошем уходе. Розы я тоже любила, я их обожала. Но не любила, когда мне их дарили, и сама никому старалась не дарить, только, если уж того требовал этикет. Ну, например, на юбилейную свадьбу или что-то подобное. Я не умела совсем за ними ухаживать. И к утру следующего дня обычно они у меня вяло склоняли головки, хотя стебли оставались достаточно твёрдыми и свежими. Тогда я их клала в холодную воду в ванной, ежедневно меняла её и подрезала кончики стеблей. Вот так розы и проживали у меня свой оставшийся срок, лёжа в ванной и мешая мне при стирке и купании. А что за прок в цветах, если не можешь насладиться их волнующей красотой.
Виктор знал, конечно, о моих устоях насчёт цветов и поэтому пришёл с гвоздиками. Герберы, конечно, тоже очень красивы и без всяких проблем могут простоять в вазе даже больше, чем гвоздики. Но они очень дороги, да и редко очень у нас в Сибири появляются.
Виктор взял у меня дорожную сумку, сказал:
_ Здравствуй, дорогая, - и поцеловал. Но как-то неловко, то ли смущенно, то ли нехотя. Что-то было не так. Я снова погасила в себе возрастающее волнение, и мы молча двинулись на автобусную остановку. Всю дорогу Виктор молчал, если не считать его дежурного вопроса:
Ну, как успехи, как сдала? Чему вас там учили?
Я, уже мучавшаяся догадками, как-то рассеянно и без энтузиазма вкратце рассказывала о поездке. Всю дорогу до дома. Автобус останавливался прямо у подъезда дома, где жил Виктор. До моего же дома необходимо было ещё пройти пешком некоторое расстояние. И Виктор прямо с ходу сказал:
_ Я провожу тебя. Ты, наверняка, устала. Но хоть раз ты меня угостишь кофе у себя на кухне?
_ Да, конечно, - отрешённо и удивлённо ответила я. Мы молча дошли до подъезда, поднялись на третий этаж. Я открыла дверь ключом, и мы вошли в прихожую. Закрывая за Виктором входную дверь, я думала, что вот, когда мы совсем одни остались, Виктор, наконец, раскрепостится, обнимет и поцелует меня. Но он медленно переминался с ноги на ногу, явно мучимый каким-то вопросом.
Я не стала форсировать события. Предложила пройти на кухню. Сама вошла в ванную, умылась с дороги и тоже пошла на кухню.
Виктор сидел на краешке углового диванчика, прямо у окна и курил, открыв форточку. Он занервничал, когда я вошла, и произнёс, глядя на меня бегающими лихорадочно зрачками и разгоняя дым рукой.
_ Извини, дорогая, я без разрешения тут… закурил.
_ Ничего – ничего, кури, - успокоила я его, - А я сейчас кипяточек… Кофейку попьём. У меня, правда, холодильник для кофе пуст. Но с собой есть шоколадка, печенье и вскрытая уже коробочка конфет.
Я сполоснула застоявшийся чайник, набрала в него воды, поставила на плиту. Вышла в прихожую, взяла сумку и втащила её на кухню. Достала всё, что было из съедобного. Колбасу положила в холодильник, - она не подходит к кофе. Хлеб запихала в деревянную кадушку – хлебницу, а всё остальное оставила на столе. Достала чашки, сахар, кофе, поставила всё это на стол. Как раз вскипел чайник.
Виктор всё это время сидел, уставившись в окно. Начал моросить весенний дождик. Погода была с утра мерзопакостная. Обычно у нас весна приходит глубоко в мае, а тут, ещё и середины апреля нет, а уже всё везде затопило талыми водами. Надо сказать, эта непривычная погода основательно портила и так совсем уж не радостное настроение. Я выпила пару глотков кофе и решилась – таки нарушить наше обоюдное молчание.
_ Витюш, что-то случилось? Что ты сам не свой какой-то?
_ Оля! – Перебил меня сразу Виктор. – Оля, я хотел... я думал всё как-то постепенно… Но нет. Наверное, лучше сразу, не могу тебя обманывать. Пока тебя не было, было легче. Не так остро воспринималось наше объяснение. А теперь, глядя тебе в глаза, в твои добрые, честные глаза, - чувствую, что не вправе, да и не смогу…
Он помолчал несколько секунд. А я за эти мгновения успела передумать все возможные и невозможные варианты. Успела похоронить свои далеко идущие планы, испугаться перед новым ударом и оставить всё же надежду, пока ещё не всё сказано. Сердце моё ещё даже не поняло как реагировать. А Виктор продолжал:
_ Понимаешь, Оля?.. Алю избил её новый муж. Хотя, какой он муж? Он её неоднократно избивал, она боялась, что потеряет ребёнка. Но нет. Девочка родилась, здоровенькая. Всё было более-менее хорошо. А на Восьмое марта этот гад нахрюкался и снова избил Алю. Он её приревновал. Просто к столбу приревновал. Она даже три дня встать не могла. А, когда через неделю он снова бросился на неё с кулаками, она закрылась ребёнком, плачущим, ничего не понимающим созданием, надеясь, что отец не тронет дитя. Но тот схватил девочку и просто швырнул её в кроватку. Та ударилась головкой и из носика у неё пошла кровь. А этот бестия всё равно колотил Алю.
Назавтра, пока он спал, Аля собрала нехитрые детские принадлежности, не взяв ничего Читать далее...

И если вертится, как безумное, колесо,
И если в лицо: «Таких, как ты, – на костер»,
И если язык не как бритва – как луч, остер,
Попробуй прилечь на одной из двух чаш весов.

Попробуй склонить ее до упора вниз,
Неважно, в какую сторону, важно – ты.
И если порезал руку – готовь бинты,
А если стреляют в спину, то оглянись.

Приди на тайное место, достань свой меч,
Воткни его в землю и начерти им круг,
Сожми Судьбы горло, не выпускай из рук
И оттяни момент, когда в землю придется лечь.

Пусть ты уверен, исход все равно один,
Побудь идиотом, попробуй все изменить.
И если наш выбор: сгореть ли, в могиле сгнить,
Пока еще можно, сходи и купи бензин.