Оговорюсь сразу: Рубина - одна из любимых писательниц, поэтому от неё всегда жду высшего пилотажа.  "Цыганка" разочаровала страшно.  Сборник интервью и зарисовок, местами проглядывает бело-синий сионизм, очень навязчиво, много повторов одной и той же мысли на разные лады, никаких новых выражений и цепких описаний (так характерных Рубиной). Не советую ни тем, кто Рубину знает и любит (разочаруетесь), ни тем, кто не знаком с её творчеством (не захотите продолжить знакомство).

Творчество
Осенней Тоске и другим членам Сообщества посвящается

Я схожу по Бальмонту с ума,
Обожая,-тайно ненавижу
И гляжу, как колдовская тьма
По-лакейски руку утру лижет.

Ну а утро, что с него возьмёшь:
Нам свечи дороже свет неяркий.
И в сердцах нашёптываем ложь,
Нужную, как мёртвому припарки.

Отпускаем прошлые грехи,
Но ведь кто-то должен делать это?
И творятся смелые стихи,
И родятся зрелые поэты.

[247x420]
Полчаса простоя: утомила пальчики нить. Уходить не стоит: Пенелопою мне не быть, из меня ткачиха – посмеяться и бросить вон, так что сяду тихо, не выглядывая из окон. Пусть финал так близок – я не скрою своей мечты: я не жду Улисса, пока рядом прелестный ты, с долгим тёмным взглядом, очередной жених (их такое стадо, ты не хуже многих из них)

Улыбнусь лукаво, проведу рукой по груди… Ну какой ты, право! Погляди на меня, погляди! Подойди поближе, что уселся там, вдалеке? – всё равно я вижу: бьётся жилочка на виске, - всё равно я слышу (ох, такое скрыть нелегко), как ты быстро дышишь, - а румянец прикрыл рукой, и – на ногу закинул ногу, и так жадно блестят глаза… Как юнец, ей-Богу, - иль не ясно? – я тоже за

Пусть здесь нет кровати, я работу свою – на пол; полчаса нам хватит. Будет мало – добавим пол… Как же ты неистов, не оставь на бедре следа! – Я не жду Улисса. Не могу. Я устала ждать. Он без всякой свадьбы мне неверен там сотни раз, а мне здесь – рыдать бы, не сводить бы с окошка глаз. Тяжело, поверь мне, и вообще-то женой бывать, но женою верной тяжелее быть во сто крат!

Днём я тку прилежно – ночью всё распущу сама: женихов же нежных нужен повод мне принимать! Облегчаю муку: роль примерно ждущей жены (предлагают руку, но не руки их мне нужны). Из возможных судеб мне – бесцельность и пустота!.. Кто меня осудит – пусть попробует столько ждать. (В голове ни мысли: разум выключить – и вперёд!) Я не жду Улисса. Я не верю, что он придёт

И такая близость (мне спасенье) – ужели грех? Я не жду Улисса – единственного из всех, единственного в этой и в любой другой стороне, единственного на свете - кто только и нужен мне

*на рисунке - картина Екатерины Абрамовой "Пенелопа"*

Ты думаешь, смерти нет, перевозчик спит,
И неувядаем сад, и атласна кожа,
Почтовый ящик тесен, нектар испит,
На рынке розы, и радость на них похожа,

И каждую среду - ярмарка до шести,
И каждый пряник надкушен тобою сладко,
И даже лёд - чтоб норвежки скользили гладко...
Но это неправда, радость моя, прости...

(с) Ольга Родионова

И, ладони друг к другу крепко сведя, мы,
Зрачки в зрачки, друг друга уж не услышим.
Я украшу себя силиконовыми грудями:
Эта ценность котируется многих выше.

Я тоже сумею спокойненько спать ночами,
Не доверять судорожное зелёненькому блокноту,
На вопрос: "Ты счастлива?" - жать плечами
И о странном не задумываться ни на йоту.

Я стану писать в дневнике: "Прив! Чмакилафки!", -
Я стану знакомиться на ночь, спросив лишь имя,
Мне будет плевать и на панк, и на Борхеса с Кафкой,
Я стану пить с нужными - и ни с какими другими.

Я брошу курить, стану бегать в парке утрами,
Надев красивое, - вдруг принц меня остановит?
Хорошенько почищу письменный стол и память:
Оставлю нужное и выброшу остальное.

...Я устала, я изо всех, но это сильнее,
Вы не представляете, как ослабели пальцы!
Я стану как все, я готова как все, я сумею,
Я почти уже...

Помогите мне удержаться.

Белое лицо
Жар невинных губ
Золото – кольцо
Мысли тихо в глубь

Кожа в кружевах
Шёлк каснётся рук
А в её глазах
«Ты всего лишь друг»

Промелькнёт в мозгу
Холоден расчёт
«Я так не могу»
Соль с ресниц течёт

Крылья за спиной
Стянуты долгами
Ей бы в путь иной
Голыми ногами

Не услышат крик
Приглушённый болью
Вот, один лишь миг
И чужою ролью

Он  из тех докторов-просветителей,

Что знают прекрасно, кто - лжец, кто свят.

Изловил бы он всех забулдыг и мстителей,

Но времени нет (а то был бы рад!)

 

Он был танцором, пожарником, поваром,

Сегодня -оказывается - певец.

Целую вечность (да пропади она пропадом!)

Меня презирает, но упорно зовёт под венец.

 

Кайф он фальшиво зовёт "анестЕзия"

И оду поёт одинокому пастуху.

Он говорит, что стихи мои - одна большая претензия

То ли к себе, то ли к товарищу наверху.

 

Он реалист и железным кажется:

"Ты плачешь только, когда невтерпёж".

Целует, не боясь, что make-up размажется

(Только смотри, за живое меня не трожь).

 

11.12.07

Приход новых ПЧ в сообщество и его продвижение по лесенке в топе сообществ  даёт мне мотивацию придумывать новые идейки для пиара моего детища :)  В данной акции прошу принять участие ВСЕХ, кто сейчас читает эту запись, ведь все мы заинтересованы в том, чтобы наше ПОДМОСТКИ развивались и становились популярнее.

Идея заключается в следующем:

1. составляем маленькое текстовое сообщение о нашем сообществе (можно утащить из профиля, эпиграфа или самим черкнуть пару строк).

2.Сохраняем где-либо вместе с активной ссылкой на сообщество.

3. Заходим в свой дневник,клацаем на "случайный дневник" (в правом углу).

4. Находим дневничок, копируем составленный месседж с ссылкой в окно "оставить личное сообщение"  и...

5. отправляем!

 данную операцию повторяем 3 раза, если есть время и желание - больше. Ники людей, кому послали сообщение, кидаем в комментарии. Если лень - просто отписываемся здесь же, что приняли участие в акции.

Заранее благодарна всем, кто поучаствует!!!

Зачем жалею я тебя?
Зачем жалею я себя?
И для чего страдаю я?
Зачем всю боль держу в груди?
Её б оставить позади..
Не вспоминать зачем тебя я полюбила...
И для чего страдаю я?
Ответ один:"Всё для тебя!"
А слёзы льются...
Я не плачу!
Всего лишь напросто болит!
Болит в груди!
И сердце плачет.
Зачем всё это?объясни!
Но объяснений не дождёшься!
Теперь сижу,пишу стихи.
Зачем пишу их?Я не знаю!
А сердце бьётся у меня в груди...

 

Автор:Валлери

Источник: http://www.liveinternet.ru/community/778863/post59824112/

 

Ты разбиваешь мое сердце,
И тихо радуешься вновь,
Придурком был - им и остался
Доказано - прошла любовь...
Уж не стучит кусочек плоти,
Который так тебя любил...
Любимый мой - АРИВИДЕРЧИ,
Не нужен мне такой ДЕБИЛ =)

автор: Зюка_с_Базюкой

источник: http://www.liveinternet.ru/community/2004542/post58758828/

 

Всё хорошо у девочки -
Правда, шалят нервочки,
Но это таке мелочи -
Право, и думать незачем))

В висках стук-постук вопросик:
Как же всё это бросить,
Чтоб не было эпатажно?
Квартира - первоэтажна,

Пуля - сложнореальна,
Вены - слишком банально,
Яд - декадентски-пошло...
Что же ещё там можно?

Это с толку сбивает,
Но девочка не унывает,
Девочке пахнет смертью -
Лучше духов, поверьте!

Девочка ходит краем,
Медленно умирает,
Пьёт всё, что попало, -
Уже почти что пропала,

Так - силуэт в окошке,
Шейка, босые ножки,
Ротик нежный и бледный,
Взгляды (каждый - последний)...

В общем, дела у девочки -
Здорово! - Правда, нервочки,
Но это такие мелочи:
Право, и думать незачем!

По мотивам произведений Е.Лукина и Г.Л.Олди

Ночной Житель бросил свой плащ над землей. Небрежно, но как всегда тщательно. Блеск солнечного ока сменило мерцание глаз небесных зверей. Это был исторический момент – ночь Великой думы.
Миау (Сын Пантеры) занимался тем, что придумывал новое занятие-развлечение для своего племени.
Для занятия нашлось и вполне подходящее, ранее толком не использовавшееся, слово – «ВОЙНА».
Сын Пантеры подошел к пещере повышенной комфортности вождя племени – Хряпа (Смертельный Удар), и еще с порога рявкнул:
– Разговор есть.
– Говори, – Хряп был как всегда немногословен и на Миау даже не посмотрел.
– Хорошо время провести не хочешь? Развеешься.
– Хочу, – дожевывая огромный кусок мастодонта, пробубнил вождь.
– Давай повоюем!? – Миау был само подобострастие.
– Зачем? – берцовая кость вылетела из пещеры вождя, прибив ненароком постоянно подслушивающего и подсматривающего Уввау (Сына Суки).
– Так я говорю – оттянемся по нормальному, да и мясо свежее никому не помешает, – лился мёд из уст Миау-искусителя.
– Чем воевать будем? Дубинки, копья и луки устарели, на дворе Железный Век, а новых поступлений не предвидится, – задумчиво молвил Хряп, с трудом пережевывая десерт – сваренные в собственном соку рога носорога, политые соусом из сушеных мухоморов.
– Я тут изобрел, на досуге, несколько новых вещей, – и Миау вытащил из-за пояса, а также снял с плеча различные виды нового Оружия. Как он его сделал и из чего, сын Пантеры не помнил. Одно слово – ОЗАРЕНИЕ.
– Вот, ручной импульсный распылятор «Мамонт без головы».
С этими словами новоиспеченный изобретатель-оружейник навёл раструб распылятора на большую каменную плиту, закрывающую ночью дверь пещеры, и нажал на курок…
Жуткий грохот потряс окрестности. Племя Хряпа склонилось в позу: «Боги, мы слышим Вас и помним о Вас».
Дверь, пораженная из распылятора, начала седементироваться: исчезать в потоке чужого времени, растворяясь в иных мирах. Раз, и воспоминания о каменной плите остались в светлом, покрытом мраком, прошлом. Но и они стали казаться бредом старого Кра (Сына Ворона).
– Это еще так, средненько. Смотри лучше вот на это.
«Это» оказалось просто напросто полевым денатуратором – «Смерть Вселенной». Залп из девяти с половиной стволов данного уничтожителя положил начало пустыне Гоби и Сахара.
Пещеру заполнили облака горячего пара и холодного пота! Запах мелко порубленного мяса тушканчиков, жаренного на углях, с добавлением базилика, кардамона, красного перца, бергамота, корицы, курицы, винограда и крепких выражений, защекотал не только ноздри, но и пятки.
Пар медленно оседал на стенах пещеры, конденсируясь каллиграфически безупречной поговоркой: «Хороший мамонт – мертвый мамонт». Правда, ни Хряп, ни Миау, и тем более Кра, читать не умели. Пока…
Хряп чуть было не выпал в осадок, но вспомнив: кто он и зачем, вернулся в себя и продолжил смотреть демонстрацию неземной мощи.
– А вот еще, вождь! Осколочно-опасный мозгорасшвырокрут «Разговор по душам»! – воодушевленно продолжил Миау. Казалось его устами сейчас говорит сам Мухогон-молния (бог дождя и косноязычия).
– Навесное ведение огня, стодевяностодевятипроцентное поражение цели, улучшенный боекомплект, гидромаслокомпенсатор отдачи, охлаждение жидким азотом, автореверс, облегченный вариант…
Судя по размеру «облегченного варианта», весил он раза в три больше Хряпа. А то и в пять. Демонстрация возможностей сего чудо-оружия камня на камне не оставила от Большого Горного Хребта. Мертвое море видели? Это и есть его останки.
– Ты лучше посмотри на эту штуку! – «завелся» Миау, утирая пот со лба Хряпа. – Панорамный трепанатор «Одуванчик». Трепанатор странно и подозрительно подрагивал и гудел. По его корпусу пробегали искры, мысли и потерявшие заряд и совесть протоны и ньютоны. Пахнуло гибелью как тела, так и души…
Дальше перед покрасневшими и выпученными глазами Хряпа прошли совсем безобидные игрушки: малый и большой десантный времядробовик с нуль-нуль-подсветкой; нейронож, нейромеч, нейроскальпель, нейрозажим и нейропинцет; набор противопехотных мин-хохотушек «Кишка тонка» и почти ручных гранат «Большой каньон».
Отдельно от этого великолепия, около пещеры, стояла стационарная 300 зарядноразрядная, лазерная эксаваттная (10¹² Вт) пушка «Зависть Богов».


К счастью, Хряп, пошевелив извилиной (почесав для этого в ухе), представил все это оружие в действии (одновременно!) и быстро смекнув, что последствия от боевых операций не оставят в живых не только противника, но и любимые охотничьи трофеи. А без еды Смертельный Удар превращался в Предсмертный Хрип. И от этого страдало все племя.
Оружие было торжественно собрано.
Под пение Большого Племенного Хора, состоящего из 3-х беззубых старух и полоумного шамана, груда детских игрушек была зарыта в лучшей ловушке на мамонтов.
Так был положен конец первой в мире горке вооружений.
Миау потом долго горевал и вздыхал. Ну, как же, он целый месяц копал ту самую ловушку на мамонтов.

http://www.poetryclub.com.ua/author.php?id=2921 просто каждый стих задевает

Александр Шхалахов :: Это так...

Это так просто...
...что надо делить...
Белую простынь...
... не забелить...

Ложечкой чайной...
...стучал, как казнил...
Made in China...
...Толкнул и разлил...

Приторно-горьким...
...казался итог...
...А голов столько...
...меньше, чем ног...

Вставлю травинку...
...в жаркую жесть...
...На половинки...
" ...жду ровно в шесть ".

20.08.07г.

Cегодня луна безумна -
Белело лицо от гнева.
Я бедный простой игумен,
Прекрасная королева.
Мне исповедь ваша камнем,
Легла на больное сердце,
Орган наполняет башню
Звучаньем минорных терций.
Лица я не видел краше,
И мыслей не знал чернее,
А вы, загоревшись блажью,
От мыслей греховных млели.
И медоточивой речи
Внимал я, умом смущенный,
На блюде главу предтечи
И то бы подал покорно.
Истерзанный сладкой пыткой,
Не ведавший жизни вкуса,
Я жертвою пал в попытке
Бороться с ее искусом.

Сегодня луна безумна…
Я выстоял, бог свидетель!
Вы рвали на лютне струны,
И шнур из корсажных петель.
Орган наполнял минором
Истекшее кровью сердце,
Себе я казался вором,
С ключом от заветной дверцы.
Но горек был плод победы -
Белело лицо от гнева,
Вы были в плену Эреба,
Прекрасная королева.
А я, подарив свободу
От сует мирских и плоти,
Я - самый последний грешник,
О душах чужих в заботе.
Я плачу над хладным телом,
И нет избавленья муке,
А ваша улыбка, Белла,
Застыла. Лилейны руки.

Сегодня луна безумна,
Пурпуром окрашен мрамор
Я бедный простой игумен,
Случайно попавший в фавор,
Я был не достоин, Боже,
Ни ваших даров, ни гнева,
Мне исповедь не поможет,
Прекрасная королева.
Искал я спасенье в вере,
И в это слепом смиренье,
Как раб над веслом галеры
Склонялся, страшась прозренья.
Я больше терпеть не в силах,
Как червь мою душу гложет,
Ушел бы вослед за милой -
И рвется стилет из ножен.
Но нет наказанья хуже,
Чем вечно терзаться пыткой,
Что больше в дворцовой стуже,
Не вспыхнет ее улыбка…

(с)Nataly Isupova
Май 2007г.

Из огней бессонной ночи
Провалиться в сон дневной -
Я шепчу ли твое имя,
Ты ли слышишь голос мой.

Волшебство роняет тени -
Многоцветный сна ковер
Соткан из любви мгновений
Под гитарный перебор.

Эльфов мотыльковый танец -
В лунном свете круг за круг,
Предзакатный померанец
Заливной окрасил луг.

В колдовстве бессонной ночи
Едва слышный робкий хор,
В долгий ящик холст и кисти -
Сам с собой веду я спор.

Мой очаг роняет искры –
Дым весеннего костра,
Из любви или корысти
Я очнусь для волшебства.

Не для козней и знахарства –
Приворот для баловства.
Я вложу свое коварство
В твои нежные уста…

Снега белого белее
Мраморный твой силуэт,
Я влюбился, Галатея,
Я молюсь на твой портрет.

Я вдохну в тебя сомненья –
Провалившись в сладкий сон,
В предвкушении немея,
И гордыней ослеплен.

Жду – вздохнешь, стряхнешь накидку,
И покинешь постамент,
Тенью неземной улыбки
Принимая комплимент.

Ты останешься ль в убогой
Мастерской? Студийный зал,
Где подчас почти что с богом
Ровней я себя считал...

Или предпочтешь покою
Пышность шумную дворца?
Ты уходишь, Галатея
От влюбленного творца…


февраль 2007г.

(с) Nataly Isupova

Я уезжаю и забираю с собой ваше сердце,

Это только кажется вам,

          что оно постоянно с вами,

Но у камина даже… сложно вам будет согреться,

Лишь потому, что сердце ваше, далеко…

          за семью морями…



Тяжесть не снесть, гнетет меня светлый храм,

Прочь от толпы, прочь от чужих глаз,

Вы мне клялись - умру я, но не предам,

Вот вы и умерли, так-то вот, сэр Бертрам...



В атласный футляр - в кубики льда и
          лепестки роз

Я упакую трепещущих мышц комок,

Цветом разлуки мартовский сон мимоз,

Если бы захотел… то все равно б не смог…


Я уезжаю. Заказан хрустальный гроб,

И на вершине самой снежной скалы,

Возведу величавый склеп – ледяной чертог,

Для вашего сердца,

          на потеху людской молвы.



А на алтарь падает цвет зари,

Из отражений соткан прозрачный зал,

Вам никогда, никогда не прогнать зимы,

Не отмахнуться от прямоты зеркал.



Пускай говорят, что где-то он даже жив,

Пусть говорят, счастлив он и здоров,

Но сколько в костер ни прибавляй дров -

Пробирает морозом до самых костей

          ледяной брусок,



          ваше... неверное сердце…



Январь 2007г.


(c) Nataly Isupova

Ваши ладони скользят
                   по бархату моих призрачных плеч,
Шелковый глянец платья
                           водопадом стекает вниз.
Может быть, в порыве танго,
                         я и не буду судьбе перечить -
В улыбке монны Лизы
                      разгадаешь ли мой каприз?

В этом холодном зале мраморно скользкий пол,
Туфелька шпилькой чертит пентаграммы моей любви,
Вы мне не верьте, право, я привыкла клясться, се ля ви,
Я просто устала считать ночи и… пропускать дни…

В ваших божественно тонких пальцах
                                           стынут мои персты,
Я растеряю остатки платья
                                   до рассветного сна,
Из моей души, как из рояля,
                               извлекаете вы мечты
Шепчут заклятья, мольбы, проклятья
                                                 жаждущие уста.

Ваши ладони мне скажут больше, чем чистота глаз,
Падает шелковый глянец платья, замертво рухнув ниц,
Свет путеводной звезды, как чистой воды алмаз,
Читай на память стихи сгоревших давно страниц…

Порванных бус россыпь –
                     звоном об шахматный пол,
Я утаю правду
                               взмахом длинных ресниц,
Черный каскад непослушных волос
                                        высветлил мельхиор,
А я по-прежнему жду кого-то
                                         из-за меловых границ…

Я не выйду из круга – и пусть торжествует бал!
Мы не коснемся друг друга
                                         в коварстве кривых зеркал.
Лунной сонаты слезы собраны в жемчуга,
Считает холод ступеней моя босая нога,

                    обронившая туфельку где-то
                                                              за гранью этого мира…


февраль 2007г.

(с) Nataly Isupova

В опустевшей выстуженной горнице
Домовой запечный горевал,
За проказы заплативши сторицей –
В новый дом хозяин не позвал.
Молоко давно прокисло в блюдечке,
Черствая краюшка на столе,
И забытые под лавкой удочки,
Половик, испачканный в золе.

Отчего же грусть-тоска сердечная,
Одолела после стольких бед?
И такая скука бесконечная,
Будто съехал и не злой сосед,
Будто умер самый милый родственник,
И пора хвататься за суму…
В опустевшей, выстуженной горнице
Неуютно, тошно одному.

Вот сверчок, и тот залез в коробочку,
И незваным увязался вслед.
Даже кот, что уходил в стороночку,
Уступая вкусный свой обед,
Укатил, не попрощавшись мурканьем,
В бельевой корзинке в новый дом.
И мышонок тихий с серой шкуркою
Юркнул в сани с дедом-бобылем.

И шагов задумчивое шарканье
Не тревожит больше дум и снов,
Нет кукушки, только слышно карканье –
Воронья могильно-хриплый зов.
Сам себе хозяин – и не верится,
Без людей такая ж благодать!
И в овине не мычит, не телится,
Не кудахчет, не мешает спать.

Дом трещит, простуженными сипами
В рамы рвется, как к себе, сквозняк,
Во дворе под сросшимися липами
Снег навален по дверной косяк.
Ничего, еще хлебнете горести,
Прибежите к батьке на поклон,
Лапоть-сани поднесете вскорости:
«Едем с нами в наш просторный дом!»

Отчего же, право, не тропятся,
Не со зла же я озоровал?
На стене висела богородица,
Укоризненный лица овал…
А теперь квадраты закопченные
Вместо красного угла икон,
Люди нынче все пошли ученые –
Только жизнь в откос да кувырком.

Как же так, без глазу-то хозяйского,
Без ухода, оберега, жить?
Как счас помню, я бывал и ласковый…
Ну, случалось, путал в штопке нить,
И с какой-то дури я проказничал –
Бил посуду и гремел в печи,
И бывало, в саже перепачканный,
Танцевал при огоньке свечи.

Эх, пора, видать, и мне в дороженьку,
Соберу сейчас нехитрый скарб.
Не люблю я, братцы, ездить в поезде,
Так далече город, говорят…
Там кругом дома многоквартирные,
Словно пчелы в улье все живут,
Домовые там такие смирные,
В доме чистота, тепло, уют.

Печки нет – кладовка с антресолями,
Ничего, зато какой простор,
Стены сплошь оклеены обоями…
Сам с собой я продолжаю спор…
Там у деда дети, внуки, правнуки,
Что ему тут в хате куковать,
Может, позовут меня на праздники?
Или приглашения не ждать?

Декабрь, 2005 г.

Спи спокойно, мой котенок,
Запах чеснока так тонок –
Высохший букетик на столе.

В этой комнате зеркальной
Гроб повешу я хрустальный…
Сладко спи в холодном хрустале.

Пусть серебряные цепи
Гроб качают - дни, столетья…
Ты не встанешь больше на заре.

Пол в кристаллах-льдинках соли,
Ой! - дрожат ресницы что ли?…
Волосы в растрепанном каре.

Не заплакана подушка,
Спи покойно, спи, подружка…
Лунный свет пролился на дворе.

Ты не скалься, между прочим,
Знаю, что не спится ночью,
Не мечтай о старом помеле.

Я тебя будить не стану -
Принц придет сюда усталый.
Ноют кости в сложенном крыле…

Что за гнусная работа,
Драться, право, не охота
В этом замке - редкостной дыре…

Меч я свой давно запрятал,
Чьей он кровью был запятнан?
В ножнах меч на вытертом ковре…

Ждешь? Придет другой хранитель.
Новый храбрый победитель…
Как и я, при прежнем короле.

Ноябрь, 2001 г.

Колокол зовет к заутрене -
Похоронный перезвон,
И какой-то голос внутренний,
Не поет - заводит стон...
Серебро кольчуги порвано,
Липнет к потному холсту,
Я вернусь домой, любимая,
И щекой прижмусь к кресту...
На родной да на сторонушке,
Даже воздух, словно мед,
По-другому светит солнышко,
Да трава к подошвам льнет...
Меч вонзая в землю мерзлую,
Разожгу большой костер,
Землю колесил бесхозную -
Не одну обувку стер...
А когда дойду до дома я,
После первых майских гроз,
На крыльце с глухим ворчанием,
Меня встретит старый пес...

Апрель, 1999г.
Читать далее...