я тоже решила вывесить своё праздничное стихотворение

=Новый год=

Мы встретились с тобою
Перед Новым Годом,
Ты одарил меня любовью.
Была такая снежная погода,

И мы с тобою были вместе,
И все так были счастливы за нас.
И я была почти твоей невестой,
И вот у нас случился первый раз.

На Новый Год тебя ждала я:
Салат, вино и пироги,
И наварила холодца я,
Тебе я позвонила: "Приходи"

Но в трубке женский голос вдруг раздался:
"Он мой жених, не твой"
И разговор тот оборвался,
И я рассталася с тобой.

Всю ночь я плакала от горя,
Тебя я не могла забыть:
Ты обманул меня с другою,
И как тебя мне разлюбить?

Я знала: пусть проходит время,
Но боль утраты не пройдёт.
Любовь - ужаснейшее бремя!
Так я встречала Новый Год...

Привет всем собратьям по перу,друзьям, единомышленникам! С наступающим Новым годом Вас! Внимая гласу очаровательнейшей ОСЕННЕЙ ТОСКИ, я решил поделиться с Сообществом стихотворением-песней (на свою собственную мелодию),написанными мной аж 15 лет тому назад,во время моего скитания по Иберии (это название родины великого Сервантеса мне больше греет душу). Написал бы я сегодня подобное стихотворение? А почему нет, хотя на фоне брутальности и мачизма оно может показаться наивным для такого, как я,взрослого и искушённого человека. Итак:
Е.Ю.М.
Гирлянды новогодней мишуры,
Смешные старомодные игрушки.
Здесь на арбуз похожие шары
И на конфету-длинные хлопушки.

Вы вновь нас возвращаете назад,
В мир ласкового,праздничного детства,
Где широко раскрытые глаза
И широко распахнутое сердце.

Наверное, у игрушек есть душа,
Ведь столько зим они встречали с нами.
Хотя живут-не очень-то спеша
За в вечность уходящими часами.

В блестящие поверхности гляжусь,
Свершения минувшие итожа,
И над своим характером тружусь,
Чтоб на ТЕБЯ чуть больше быть похожим.

Так будь благословенен наш очаг
И ТЫ, и этот вечер новогодний.
Чтоб добрых снов побольше по ночам,
А завтра-чтобы лучше, чем сегодня.

Горят уютно ёлки огоньки,
И празднично висят игрушки.
Здесь на арбуз похожие шары,
И на конфету-длинные хлопушки.


Декабрь 1992,Москва-Гранада-Мадрид-Москва

В связи с наступающим праздником, давайте порадуем друг друга стихами (для поздравлений скоро будет создан отдельный пост). В комментарии выкладываем новогодние стихи, поэмы, вирши,  песни - всё, что вашей душе угодно. Своё или чужое, если чужое - подписываем.

С наступающим всех.

 

[700x534]

- Выходи за меня, - с порога огорошил её Илья Муромец.
- И не подумаю! - надменно откликнулась Забава Путятична.
- Зачем сразу отказывать? Я буду тебя любить и защищать…
- И от кого же ты меня будешь защищать? В стране мир и благодать! – напевая сказала Забава.
- От всех. Например, от Змея Горыныча, - Илья Муромец почесал переносицу. - Стану сопровождать тебя всюду. Даже в царский терем. А какая корона у тебя тяжелая. Чистое золото! Хочешь, буду носить твою корону?
- Ха-ха! Тяжелая! – рассмеялась Забава. - Корону носить я и сама могу. С детства привыкшая. Кстати, что ты будешь делать в царском тереме?
- Буду ухаживать за тобой. Холить и лелеять!
- Фууу, у тебя в кольчуге дырка, руки грязные и вообще, ты неуклюжий, невоспитанный и плохо пахнешь, а я с заморскими принцами общаюсь - из самых разных королевств.
- Забава, позволь я энтим самым прЫнцам ихние физиономии импортные надраю - они сиять буду аки медные бляхи у дворцовой стражи.
- И пробовать не смей! Я скажу батюшке и он тебя, грубияна такого, в темницу посадит. Лет на двадцать. Или пока по-англицки не научишься говорить без акценту.
- Подумаешь! Темницу! Я энту темницу в два счёта развалю! Не хочешь замуж за меня, так сиди тут одна! – Илья Муромец стремительно вышел из приемной и хлопнул дверью так, что петух во дворе с дуру прокричал: «Московское время - 4 часа».
Забава Путятична поправила прическу, показала ему вслед язык и ушла в свою светелку. Там она достала из стола толстую тетрадь с замочком – подарок испанского принца. Сняла с шеи с малюсенький золотой ключик на цепочке, вставила его в скважину и повернула. Тетрадь приветливо распахнулась на развороте, которым Забава Путятична любовалась чаще всего. На странице красовался Илья Муромец на лихом коне, а всё пространство вокруг него было щедро изрисовано сердечками.
Забава Путятична села, несколько раз вздохнула, взяла в пальцы перо, обмакнула в чернила и принялась вырисовывать сердечко поменьше, между двумя сердцами побольше.
Когда до заката солнца оставалось часа полтора, Забава Путятична вышла за дворцовую стену. На краю обрыва, спиной к ней, сидели Илья Муромец и Змей Горыныч.
- Ну что ты за баран упрямый? Смотри как надо! – кипятилась средняя голова Змея Горыныча и поправляла чертёж на песке. – Крылья должны быть такими: здесь прямо, тут загибаем, и концы тоже загибаем! Вот! Усёк?
- Рисуешь ерунду какую-то, - нетерпеливо отмахивался Илья Муромец. – С такими крыльями не полетишь!
- Ничего не ерунда! Я же с такими летаю! – доказывала правая голова.
- Рассмешил. Летает он! Ты Змей - ошибка природы, а я хочу по науке, по-умному, чтоб было.
- А я погулять собралась, - сказала, как бы между прочим, Забава Путятична. - От ворот до соловьиного дуба и обратно.
- Сделаем их шире и немного короче, - заметил Илья Муромец, и опять принялся исправлять чертёж.
- Эй, вы! Оглохли совсем? – немного повысила голос Забава Путятична.
- Да-да, я слышу, - важно кивнула левая голова Змея Горыныча.
- А ты? - Забава Путятична подбежала к Илье и, рискуя отбить руку, пихнула его в плечо.
- Сделаем крылья и что? Остаётся проблема со стартом, - как ни в чём не бывало продолжал говорить Илья, старательно не глядя на Забаву. – Сначала надо на животных опробовать, а то мне в пропасть жуть как прыгать не хочется. Что, если меня для разбега будут тащить по чисту полю на ремнях сразу десять заморских прЫнцев - этого хватит, или нужно будет дать им в помощь свиней?
- Илья, какой же ты дурак! - вспылила Забава и побежала назад, вытирая на ходу неожиданно появившиеся слёзы.
- Дурак! Дурак и есть, - сказала средняя голова Змея Горыныча.
- Смертный бой? – с интересом отозвался Илья Муромец.
Змей Горыныч вздохнул тремя головами разом, и, ничего не сказав в ответ, стал смотреть вниз - туда, где к прерывистой стене леса, за лугом, спускалось огромное красно Солнышко.

Всем привет.. И с наступающим новым гадом.:) Вот и отыскалась пропажа. Если меня, вообще, искали.:) Но, теперь будем наверстывать упущенное. Так что, все на баррикады!:)

С наступающим Новым годом !

Снег
Н.Л-Ж.

Магия глаз. Нагота без опаски.
Бархат коленей. Сплетение нег.
Вечер,соавтором будущей сказки,
Город. Зима. И ликующий снег.

Вот он вальсирует в каменной чаще-
Чистый, блестящий,как звёздная пыль.
Став, пусть на миг,предисловием летящим
К чьей-то судьбе, непохожей на быль...

Нет, не то чтобы надоели, но утомили, ни на шаг от них не уйдешь, если грош подашь. Я рискую завязнуть насмерть в их плотном мире, в этом вязком, падком на страсть и ночную блажь. В жарком, потном, как овчина, горячем доме, в горловых, межвздошных, ласковых их словах, я-то думал их выпиливать в халцедоне, в ре-миноре, с придыханием в каждой доле, а сквозь них - потоки в тысячи киловатт.
И она так жадно сжимает меня в ладони, чтоб цепочка не мешала ей целовать.
Нет, не то чтобы утомили, но сколько можно, третий лишний, первый главный, я ни гу-гу, я задержан на бесхитростной их таможне пограничниками рук и борзыми губ, не позволено быть лишним в мерцанье плоти, лезть им в рот (который по классике цвета rot), помнишь, как там было, миф о жене и Лоте, ноги вместе, руки в стороны, взгляд вперёд, нынче вечер, окна в сказочном переплете, я вернусь, услышав шелест пальто в полете, вздох - она берет со стола берёт.
Нет, не то чтобы сколько можно, но очень больно отвернуться, улыбнуться и отпустить, мне потом не хватит мячиков волейбольных и имбирных леденцов, чтобы их спасти. Ведь она уже кого-то боготворила, шила платья, тот порой приезжал гостить, слишком помню, как она со мной говорила, со слезами перемешивая в горсти. Но пока она смеется, себе в основу положив, что завтра сбудется завтра лишь. Я гляжу на них печально и чуть сурово. Может быть мне просто завидно, право слово, наблюдать за силуэтами в чуть лиловых помутневших окнах пряничных их жилищ.

(c)izubr

источник - http://izubr.livejournal.com/

 

Любимый мой, я без тебя на море, на Средиземном... как мечталось нам…
И ласковой волны прикосновение мечты мои уносит к облакам.
Прошу тебя, услышь моё моленье, явись мне - хоть во сне, хоть наяву…
Пусть будет подан знак, хоть на мгновенье, я не боюсь, поверю и пойму!

Люблю и верю! Ожидая чуда, свой взор я устремляю к небесам,
Но дымкой затуманилось сознание, поют мне песню чьи-то голоса...
То – песня моря! И зовёт и мАнит, и увлекает прямо за собой,
Клянясь, что там, в морских глубинах, на самом дне – и счастье и покой!

«Не бойся - тихо шепчет море - Лишь сделай шаг и раз… и два… и три…
Сомкнутся волны, только миг страданий, а дальше - боль из памяти сотри…
Зачем тебе земная юдоль скорби? На дне морском найдешь ты жизни суть.
Проходит всё – лишь море бесконечно! Иди ж вперед, как сладок этот путь!»

Вдохнула бриз морской я грудью полной, за голосом пошла, в тоске слепой,
Но…
Жгучий поцелуй медузы сонной
вернул меня к реалии земной!
Вприпрыжку выскочила я на берег,
ругая всех и вся, себя не позабыв…
Решив, что впредь, надумавши топиться -
напьюсь в начале, или выберу обрыв!

Над седым от пены морем
Чайка крыльями махала...
Вовремя не закусила,
ПерепИла... в волны пАла!
Ты картину помни эту,
Так твержу теперь поэту.
Выпивши - держись за землю,
Ещё лучше - спи до свету!

Колыханье свечи на ветру,
что ещё мне от дочки осталось?
Буду помнить, пока не помру,
Каждый день её, самую малость...

И свеча моя, как маячок -
Мотылькам в эту летнюю ночь,
Что кружат над моим плечом...
Может сын это чей? Может дочь?

Сколько лет с той поры пронеслось?
Сколько лет нам до встречи осталось?
Столько горя и пролитых слёз...
И за что мне всё это досталось?

Увидел на улице -
что за красотка!
Девица плыла
изящной походкой...

В пупке два карата,
браслет из гранатов,
Удар ниже пояса,
точно, ребята...

Курю очень нервно,
а сердцу неймется,
Ах, попка, пупочек!
Ну, кто ж ей займётся?

Эх... скинуть лет двадцать,
да пузо убавить,
Тогда за такою
смогу приударить!

Говорила мне мама, упрашивала
- Не ругайся ты с каждым по мелочи!
Потерпи, промолчи, уступи хоть раз!
Глядь - сойдешь среди прочих за умную...

Ну, не выходит у меня ... не получается!
Всякий раз себя мысленно скручиваю,
"Ну, не будь каждой бочке затычкою -
так сама себя уговариваю.
- Если людям во лжи жить понравилось,
не суди ты их, не воспитывай!"

Обернулась назад - а жизнь прожита!
Ни друзей, ни врагов не осталося,
растеряла их всех за придирками...

Теперь сына прошу, уговариваю -
Не ругайся, сынок, будь поласковей!
Только он, вот упрямец, противится...
Наперекор всё решает, по своему!

Ох, и зря мать свою я не слушала,
ох, и зря ей всю жизнь поперечила...(

Мой ангел не раз спасал меня, улыбаться силясь.
Я иду; на душе все так радостно, так весенне,
И я непременно в понедельник бы застрелилась,
Если, конечно, не застрелилась бы в воскресенье.

Меня мой ангел не раз вытаскивал с того света.
Затягиваюсь поглубже, его не боясь прогневить,
Я к тридцати себя убила бы сигаретами,
Если, конечно, себя не убила бы в двадцать девять.

Мой ангел в меня плюет, и все-таки тащит, тащит.
Милый, да ты опусти, не хочу, не хочу обратно…
Я непременно себя убила бы не однажды,
Если б, конечно уже не убила себя когда-то.

я больна или может пьяна
я тебя глажу по волосам
если хочешь пошли меня на
окончанье придумай сам


твоя кровь летний мёд тёплый мёд
мой укус ледяной мятный яд
кто тебя полюбит-поймёт
нет прощенья уже назад


я уже сдерживаюсь едва
тарелку об пол - и:
"нигадяй!"
дай тебя в шейку поцеловать
ты же любишь ну дай мне дай


дай мне дай мне отдай отдай
без остатка
пусть проебать
я сумею
всё ерунда
я безумно люблю тебя

Ау. Проснись. Давай. Я говорю, проснись.
Смотри, сегодня я особенно красива.
Твоя любовь – плевок в нутро презерватива,
Моя любовь – четыре стона рыльцем вниз.

Я так люблю объятья и нежные слова!..
Не надо наливать, я напиваюсь сразу.
Твоя любовь – держать меня над унитазом.
Моя любовь – стараться тебя не заблевать.

Нам вместе так прекрасно, тепло и хорошо.
Плевать, что ты небрит, а я цвету прыщами.
Твоя любовь – давать пустые обещанья,
Моя – кивать, как будто я верю всей душой.

И боль, и пустота теперь так далеки.
Ау. Проснись. Я так хочу тебя поюзать.
Твоя любовь – служить моей небесной музой.
Моя любовь – писать подобные стихи.

За окном – стальное небо
С сине-розовым оттенком.
Снова невидаль и небыль
Застит очи млечной пенкой.
Вечер угасает, тлея,
Ночь дразня, и ухмыляясь,
Засыпает, соловея,
Постепенно удаляясь.

Кроны, в страхе перед ночью,
От безветрия застыли.
Ночь расставит многоточья
Звёзд, присыпав звёздной пылью
Горизонт посеребрённый.
Небыль снова станет былью.
Вечер тьмою покорённый,
Засыпая, сложит крылья…

Мы вновь в предчувствии травы в хрустящем инее
И каждый снова к осени готов
Уж редкость - небеса горяче-синие
И запах - лета городских цветов

По скверам прометут отшелестевшую
Отзеленевшую опавшую листву
Фонтан в последний раз вспугнет присевшую
На край скамейки птицу. Я ж зову

Тебя пройтись еще раз тротуарами.
Я напоследок всей душой готов
Вернуть тебя не в поле с разнотравами
А в запах лета городских цветов.

Хорошо, упираясь взглядом
В даль безбрежного синего свода,
Знать: теперь ничего не надо,
Кроме этой глупой свободы.

И идти - без плана, без цели,
И мечтать - не завтра, не скоро,
И считать - не дни, не недели,
А секунды и волны в море.

И любить - ни за что, а всё же,
И творить - для себя и многих.
В зеркалах отражаться тоже
Хорошо, не глядя под ноги.

[346x520]
Ошибалась: не зависимость от наркотика,
не восторг от нежности и эротики,
не желание просто стать как все,
не бальзам холодным ручьём на рану,
благодарности тоже здесь нет ни грамма,
как и чувства спицы в своём колесе.

Я по-прежнему - лёд в глубине коктейля,
всё случилось так, как всегда хотела,
оттого – всё правильно в бытии.
Ночью часто, как раньше, в своей квартире.
И, лекарством нервы утихомирив,
я читаю стихи (не всегда мои).

Я по-прежнему против ЕР и брака
и мечтаю о славе, большой собаке,
о возможности делать, что захочу.
До утра мне так же цветное снится,
и вокруг всё те же, всё те же лица,
и не плакать - по-прежнему по плечу.

Но когда на ужин мы смотрим сказки
да Земфира медленно по-татарски
нам о чём-то страстном с тоской поёт,
я смотрю в глаза травяного цвета,
на запястье, высеребренное браслетом, -
и внутри – как взрыв: «Это всё – моё!»

Измениться, верно, мне не под силу,
да и вряд ли небо о том просила:
мне уютно с этим моим лицом.
но во мне мелодией – ощущение
задачи, нашедшей своё решение.
Спицы с отыскавшимся колесом.

16 дек 2007
05:07

Доброе утро, девочка, встань, посмотри в окно, брось сигарету в форточку, впрочем, давно не леди; солнце на небе сжалось в комок, в пятно, в елочную игрушку и даже почти не светит… Девочка, улыбнись пошире, как улыбаются дети. Небо пригнулось, сгорбилось, выпало на асфальт, вывернулось на джинсы холодной и серой жижей; девочка, эту серость переплавляй на сталь, на каблуки, на шпильки и прыгай как можно выше: пусть все узнают, девочка, о том, что ты тоже дышишь. Доброе утро, девочка, встань, посмотри на свет, то, что вчера так больно, сегодня почти что праздник. Солнце в комочек сжалось, отказывается гореть, а кто-то же непременно светить обязан: ты эту серость сминаешь в ладонях в паззл, переплавляешь, девочка, в когти да в каблуки, в зубы стальные плавишь, впивающиеся так крепко в горло, пусть слабые корчатся, мрут с тоски, а у тебя поселилось солнце в грудную клетку. Ты проверяешь себя на ловкость, сноровку, меткость, тебя не сломают, девочка. Может, согнут в дугу, а ты разогнешься резко, как деревце, снова кверху. Такие стряхнут пыль, сотрут кровь – опять бегут, не смотрят на тех, других, упавших, под серым снегом. Сколько ты заплатила, чтоб стать чемпионом бега?

Доброе утро, девочка, встань, поднимись, всмотрись в зеркало, в отраженье, в разводы и грязь на коже… Небо согнулось, сжалось; ты выиграла ценный приз: тешь себя просто тем, что еще один день был прожит. Встань, улыбнись, сама себе скорчи рожу, выпей три чашки кофе, оденься, вдохни, вздохни, выкури пачку, не важно – давно не леди… Солнце в груди затвердело в комок, в гранит, да и на небе больше никто не светит… Ты все еще помнишь, как улыбаются дети?