Под мерное, успокаивающее из телика
Мальчик сидит на измятой грязной постели,
Внимательно и бессмысленно пялится в стену,
Прикидывая, что лучше: вены или петелька.

За горизонтом – одновременно, одномоментно,
Хлебнув по привычке холодной водки,
Некрасивая девушка вешает подложные фотки,
Потом млеет, перечитывая комплименты.

А в эти минуты, наплевав на показ модной картины,
В кинотеатре, в общественном туалете,
Двое полупьяных, полузнакомых, полуодетых
Ебутся на унитазе в следах ботинок.

Вот возьми так любого, изобрази любого –
Готовый стишок, некрасивый, но достоверный,
Цвета дерьма, вкуса крови и запаха спермы…
О любви не умею. Здесь о любви нет ни слова.


1 февр 2008
0:14

"Я знаю всего лишь два удачных сиквела: Новый завет лучше Ветхого завета и "Кресный отец-2" лучше, чем "Крестный отец"", - так сказал один довольно известный режиссер, фамилию которого я сейчас, к сожалению, не вспомню(ну не силен я в кинематографе!) Так вот мне интересно, смогули я встать в один ряд с Заветом и Френсисом Фордом Копполой?))

ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ НА КРЫШЕ

"Мы с тобою две капли разные одной воды..."

… И вот я снова в исходной точке. Всё та же крыша. Тот же город. Та же обстановка: ночной ветер, луна и звезды, пачка сигарет, гул ночных машин и… Одиночество… «Когда-нибудь мы обязательно встретимся,» - так начинался каждый новый день после таких ночей. И жизнь продолжалась. Впрочем, жизнь ли? Жизнь была только в моих мечтах. Да. Я ненавижу это место. И в тоже время ЖИВУ только здесь. Замкнутый круг… Забавно, не правда ли?... «Однако, тут холодно,» - думаю я. Но куртки уже нет. Я не взял ее с собой, потому что я ХОЧУ почувствовать ночной холод. Ведь это уже последняя ночь в моей жизни. Я все четко для себя определил. Достаю новую сигарету и закуриваю. А она смотрит на меня. А я на неё.
- Прости… Мы больше не увидимся… Наверное…
- Почему?
- Потому что я ухожу.
- Ты уходишь? Надолго?
- Навсегда.
Слезы капают из её глаз. Я пытаюсь удержать себя, ведь она – всего лишь моя фантазия. Но не могу. Подхожу к ней и обнимаю. Она зарывается в мое плечо. Спрашиваю:
- Зачем ты держишь меня, ведь мы оба знаем, что ты – лишь фантазия. Плод моего больного воображения.
- Да… Мы знаем…
- Тогда зачем?
- Потому что я…
- «Потому что ты» что?
- Люблю тебя…
Я всегда знал это. И она знала, что я люблю её. Но как можно любить воображаемого персонажа?
- Ты никогда этого не говорила…
- А ты разве не знал?
- Знал…
Молчание… Её глаза уже не кажутся мне такими открытыми, детскими… В них полно боли… Тяжести прожитых лет… И они смотрят на меня… Но я не вижу себя в ее глазах…
- Я не вижу себя в твоих глазах, - говорит она.
- Я тоже…
- Случилось что-то ужасное?
- Не знаю… Вполне возможно…
Я соврал ей… Я научился врать… Похоже, это конец… «Да,» - говорю я после продолжительной паузы. В ее глазах блестят слезы и, срываясь, летят вниз с высоты шестнадцати этажей… И разбиваются о холодный как лед асфальт…
- Не плачь… Пожалуйста…
- Не могу…
- Ты обязательно найдешь себе лучше!
- Не найду… Я же всего лишь твоя фантазия… Если умрешь ты, умру и я…
- Я не умираю, я ухожу…
- Ты умрешь… Я знаю, ты решил это…
Тут то меня и осенило. Она же моя фантазия! Именно поэтому она знает все, о чем я думаю!
- Я… Я не хочу, чтобы ты умирала… Но я уже все давно решил… Я не могу больше так жить…
- Я понимаю… Я согласна с твоим решением… Но, пожалуйста… Можно последнюю просьбу?
И не дожидаясь ответа, она встала на край крыши… А зачем ей было дожидаться? Она итак знала, что я отвечу «да». «Обними меня и поцелуй,» - говорит она… Я подхожу к ней, как послушный робот, обнимаю и прижимаюсь своими губами к её… Мгновение… И мы оба летим вниз… Я умру в поцелуе… Как Ромео… Полет будет длиться долго… Я прижимаю её еще крепче… Мы летим на одинаковой скорости с нашими слезами… Я знаю, когда-нибудь мы обязательно встретимся…

Ночь на крыше

"Если б я мог идти, я бы пошел за тобой..."




...Я не могу это описать. Да и не стоит. Есть вещи, которые не нужно описывать. Это просто - ночь на крыше. Я всегда так делал, когда мне было грустно или одиноко. Просто сидел всю ночь на крыше, смотрел на звезды, курил... Зачем? Не знаю... Помогает оставаться живым. Или даже не так... Собой. Да, это единственное место, в котором я могу не скрывать ничего. Просто не от кого. От себя? В этом нет смысла. А больше тут никого нет. Только луна, звезды, ветер. "Однако, тут холодно", - думаю я и накидываю куртку на плечи... Да, вот она, романтика мегаполиса: Сидеть на крыше, прислонившись к печной трубе, и смотреть на крыши многоэтажек, как где-то загораются огни, несмотря на довольно позднее время, как где-то внизу изредка гудят запоздавшие машины... И как над этим всем прекрасно горят звезды и сияет луна... Настоящая идиллия. За что еще я люблю это место... Здесь некого стесняться, здесь можно мечтать, дать свободу своим чувствам. И вот сейчас, я сижу, прислонившись к трубе и представляю, что она лежит рядом, а я глажу ее русые пряди, провожу рукой по лицу... И мы молчим. "О чем ты думаешь сейчас?" - спрашиваю я глазами. А она молча отвечает: "О тебе". И мы смотрим на звезды, находим новые, придумываем свои созвездия. Она безмолвно говорит мне: "Ой, смотри! Еще вчера вот здесь была звезда! А теперь ее нет..." Я смотрю на небо:
-И правда нет.
-Она умерла?
Мне не хочется её расстраивать. Но я не умею врать. А даже если бы и умел, то ей не смог. "Не расстраивайся, она умерла в любви. Она была счастлива," - отвечаю я, все также не произнося ни единого слова. Вдруг она резко поднимается:
-Станцуем?
-Что?
-Ты слышал.
Я тоже поднимаюсь. Я не понимаю, к чему это:
-Ты же знаешь, я не умею танцевать.
-Ну и что? Я тоже! - говорит она, смеясь. Какой у нее добрый, озорной, детский смех... Боже, да она же совсем еще ребенок! Я беру ее за руку и мы начинаем танцевать... Рискуя рухнуть с высоты шестнадцатиэтажного дома. Но нас это совершенно не волнует. Я смотрю в ее карие глаза, вижу там свое отражение. Она говорит мне: "А я вижу себя в твоих глазах!" Удивительно, она всегда читала мои мысли. Или просто знала, что я хочу сказать. "Осторожно, - говорю я ей, - не порежься, тут много стекла, а ты босая." Она отвечает: "Не волнуйся, я убирала здесь вчера." И мы продолжаем танцевать... Я знаю, завтра я проснусь здесь один, мою пачку сигарет снова унесет ветром, куртку снова придется чистить... Но той тоски, которая была вчера, уже не будет. Я знаю, когда-нибудь мы обязательно встретимся...

 

автор - Попсодав

Боль ядовитым вереском кожи моей касается,
К шее моей ласкается, в горлышко пробирается,
Шепчет, что я прелестница, шепчет, что я красавица, -
Как же мне это по сердцу, как же мне это нравится!

И ухожу по вереску яркой тропой зелёною;
Что позади оставлено – вряд ли когда-то вспомню я…
Боль я в себя впускаю – ласковую, влюблённую,
Болью я вся напитана, наполнена, переполнена.

Вереск мне обещает красочное веселье!
Разум мой нынче отдан – осени ли, весне ли?
Песнею наливаются листья, что так звенели,
Ангелы улыбаются в конце моего тоннеля.

Ну, вот я и проснулся. Утром, днем, вечером, здесь, сегодня, сейчас, сию минуту. Проснулся, но глаза не открываю. Я слушаю себя, свое биение сердца, свой ток крови, свой вдох и выдох; я шевелю пальцами правой руки, левой, сгибаю руки в локтях, ноги в коленях; поворачиваюсь на бок, живот, спину. Я пытаюсь почувствовать каждый сантиметр, каждый миллиметр своего тела, своей кожи. Я хочу понять отличаюсь ли я сегодняшний от меня вчерашнего, позавчерашнего, прошлого.
Прошлое. Его не вернешь, но по нему иногда сожалеешь. Сам сказал. И подумал. И вспомнил. А, вспомнив прошлое, вспомнил сон. Он снился мне много раз, сегодня ночью, вчера, месяц назад, два месяца назад. Это тот же и, в тоже время, другой сон. Я знаю его как свои пять…нет, десять пальцев; как каждый шрам на теле, каждую татуировку…нет, не каждую…одну, только одну.
Я иду по дороге, дороге, покрытой асфальтом. Хотя раньше она была мерзкая, грязная, пыльная, разбитая; с обвалами и трещинами, с зыбучими песками и болотами. Но сейчас она чистая, стерильно чистая. И я иду по ней, потому что знаю, что это моя дорога, только моя дорога и я должен, обязан пройти по ней до конца, до рубежа, до границы, если она есть, граница у этой дороги. Вдоль дороги стоят люди, много людей: десятки, сотни, тысячи, миллионы, триллионы. Я вижу своих друзей, врагов, равнодушных, случайно забредших; вижу тех, кто жив и кто умер. Они молчат, молчат, молчат, молчат, молчат. А раньше…раньше… Враги кричали, оскорбляли, ругались матом, бросали в меня камни, хватали за ноги, протягивали веревки, совали палки, корчили рожи, говорили обо мне гадости и мерзости тем, кто слушал. Друзья сочувствовали, кивали головами, пытались предупредить, сказать, шепнуть, протянуть руку помощи, смотрели. Равнодушные слушали, слушали, слушали, слушали, слушали, слушали…Я боюсь их. Боюсь равнодушных. Из-за их равнодушия все и происходит: предательства, убийства, подлости, гадости.… А сейчас все молчат, все молчат, ВСЕ МОЛЧАТ!!!!
А я иду, вперед, по своей дороге, потому что так надо, потому что я должен пройти по этой дороге. И я дохожу, я всегда доходил до этой точки, потому что дальше идти некуда, тут дверь и эта дверь закрыта. Она закрыта, ЗА-К-РЫ-ТА! С другой стороны, с той стороны, с чужой, не с моей, потому что с моей она открыта. Открыта, открыта, ОТ-К-РЫ-ТА, надо только толкнуть, толкнуть, не сильно, ладонью, пальцами, одним пальцем. Но она закрыта с другой стороны, и я сажусь рядом с дверью, я всегда садился рядом, вчера, позавчера, месяц назад, два месяца назад. Но раньше я открывал дверь, ключом. Ключ, ключ. Раньше я терял ключ, терял его и возвращался по дороге назад. И искал его, в грязи, в болоте, в зыбучих песках, под камнями, в пыли. Я искал и находил его. А потом открывал дверь. Эту дверь. Со своей стороны. Но сейчас дверь открыта и мне не нужен ключ. Я даже вижу его, вон он, лежит, блестит на солнце. Надо только протянуть руку, вытянуть пальцы и взять, взять, взять его. Но я не шевелюсь, потому что он мне НЕ НУЖЕН!
Такой вот сон, вот такой сон, мой сон. И я его вспомнил, сказав только слово «прошлое». Мне часто снятся сны, часто и они сбываются. Я видел, как они ушли – и они ушли…я видел разбитого клоуна – и он разбился…я видел этот сон – и дверь не открылась. Эти сны мой дар и мое проклятие. Дар-проклятие, проклятие-дар. Два полюса и посередине я. Иногда мне кажется, что это паранойя.
Паранойя. Мне нравится это слово, я люблю это слово. Я произносил его много раз, сотни, тысячи, с любовью и ненавистью, ужасом и смехом, перед зеркалом в гостиной и в ванной, я напевал его на мотив рэпа и джаза, диско и харда, попсы и металла, громко и тихо, я нашептывал его. И я не хочу, чтобы Вы, читающие и смеющиеся, понимающие и крутящие пальцем у виска, пьющие кофе и курящие сигареты, стучащие пальцами по клавиатуре и обнимающие кистью мышь, называли все мной написанное этим словом. Я , без ансамбля, сам б*я, один б*я, скажу это слово:
Громко: ПАРАНОЙЯ
Тихо: ПАРАНОЙЯ
Шепотом: ПАРАНОЙЯ
Шевеля губами: ПАРАНОЙЯ



Москва.
2002 год.

 

автор - Виктор_Шико

 

выскажите своё мнение, дорогие друзья.

Бушует море, взбивая пену,
волну вздымает и бьёт о берег,
фонтаном в небо…
Взлохмачен гребень волны-громады.
Соленый ветер, его срывая,
с водой мешает в коктейль кипящий!
Волна - накатом идёт на скалы,
штурмует яро, и разбиваясь
в бессильной злобе, отхлынув в море,
ждёт подкрепленья от волн и ветра.
О, шторм на море!
В лицо швыряет мне море брызги,
И страх и радость в душе смешались…
Я полной грудью дышу тем ветром,
И боль уходит...
[640x474]

петь на мотив из к/ф "Большая перемена"*

Мы изменяем, нам изменяют –
Это почти всегда совпадает.
Изменник изменит – и в память запрячет,
Выглядит глупо не изменявший.

Каждый хоть раз изменяет под солнцем.
Я б не хотела – но, видно, придётся:
И перед кем мне раскинуть колени,
Раз совершенно нельзя без измены?

Ходит измена в обнимку с любовью,
И я с любым изменяю любому;
С каждым сниму персональное порно:
С чёрным и с белым, с белым и с чёрным,

С девочкой, с мальчиком – кто будет рядом –
Я изменю… Не судите! Не надо:
Изменник изменит – и в памяти спрячет,
Выглядит глупо не изменявший.

Не узнавай, мой единственный милый,
Сколько измены тебе причинила.
Я бы охотнее взрезала вены –
Но почему-то нельзя без измены.

Давно я не заглядывал к Ване в гости. За это время он стал Иваном Ивановичем. Отметил свое 20-ти летие. И конечно же, успел порадовать новыми стихами.:)))))))

Иван Иванович :: Мышь и кот
мы будем валятся на сене,
курвыкатся как захотим.
и не кто не помишает нам на земле,
попробовать то, что мы хотим.

тебя коснусь губой я нежно,
и обниму тебя мышонок.
тебя ласкает кот и как прилестно,
ты о как нежна-нежна как ребенок

ID: 45272
дата поступления 06.11.2007 22:02:08
автор: Иван Иванович

*Написано немного вольно...

Растираем в горячих ладонях зардевшие в масле кисти,
Отрывая по чешуе с реальности светлую кожу,
Мы клеим весной на деревья упавшие осенью листья,
Стараясь их выдать за те, что будто бы и моложе.

Мы слизываем языками ржавчину с рельсов трамвайных,
Себя убедив: год назад ушел на восток не последний,
Стянувший со стульев напротив ключи, подзамочные тайны
И хронику с повестью жизни тысячелетней.

Вперед, учащая дыханье и снизив теплоотдачу,
храня сиплый страх растопить воск густых декораций.
Солнце не село.
Туман на пороге схвачен.
Exchange: Кришна дует в стручки придорожных акаций.

И пусто, хотя спотыкаемся с каждым последуйщим шагом.
А снег облупившейся краски мерно спадает на пол.
Луч света по стенам лениво стекает зигзагом.
Стоим, и бессильны понять, кто тут, кто беззвучно ушел...

Мы клеим весной на деревья упавшие осенью листья,
Местами, чтоб было надежней, орудуем редкими швами.
И, растирая в ладонях остывшие грубые кисти,
Рисуем собой, давясь ненароком словами...

Когда-то, я, по просьбе Цареффны написал такой текст:

А завтра наступит завтра,
и будет нам все равно:
знакомы мы вроде, но...
Завтра, наступит завтра.

И, может быть, где-то в толпе,
Меня не узнаешь завтра.
А я оглянусь тебе вслед,
Но это все, только - завтра.

Сегодня же мы молчим
И тонем в глазах друг друга.
Когда за окном моим вьюга,
И нету других причин.

А завтра... Пусть будет завтра.

И почти уже забыл о нем, а сейчас наткнулся на нкго в одном дневе с таким комментом:
Lara_Silver
Похоже, будто стихотворение изначально писалось не на русском языке, а потом было переведено, или было написано на русском так, чтобы его легко можно было перевести... Но это,собственно,никак не отразилось на его художественой ценности...

А Вы что скажете?:))))

Очень интересно будет послушать о ваших любимых писателях. Кто, почему. Начнём с поэтов. Потом можно будет создать пост для подобного обсуждения любимых авторов - прозаиков, посмотрим, как дело пойдет.

Итак, господа читатели и авторы, кого из поэтов уважаете больше всех?

Душно, как будто в плацкартном вагоне-
Карты, носки, детвора...
И череда неотступных агоний
С вечера до утра.

Больно узнать, что ты умер до срока:
Ночью грядущего дня.
Будет трещать сердобольно сорока,
Кошка скрестись у плетня.

Сумерки...Звёздная россыпь вселенной,
Нотой гитарной звеня.
Грустною песней, проникновенной,
Может быть, вспомнив меня...

Вы на грани, милорд. Осознайте и лучше смиритесь,
Поищите Вергилия в сотнях знакомых вам лиц.
Вы не рыцарь Артура и даже не сказочный витязь,
А хромой незнакомец с исчерканных желтых страниц.
И когда злой осенний туман в ночь накроет ваш город,
То не ждите, пока Вас скует вековечный мороз.
Отправляйтесь, ни мига не медля, в Синайские горы.
Там давно ожидают Вас кресло и преданный пёс.

--------

Я один, без надежды и сил,
Чтобы двигаться на ее поиски,
Малодушно о смерти просил,
Как Пилат в свете звездчатой россыпи.
Я Бездомным бежал от врачей,
В лунном свете читая ответы,
И искал в жаре майских ночей
Шпагу-грань между Тьмою и Светом
Словно Воланд - людей искушал,
Как Га-Ноцри, я звал за собою,
Но как Мастер, безмолвно кричал:
Свет - не нужен мне. Дайте покоя...

(c) Naess