Я прошу тебя, уйди. я
не могу, когда ты рядом.
Ты - моя тахикардия.
Мне подобного не надо.

Я устала. Я болею.
Я тебя почти не знаю.
Я теперь не Лорелея,
я Офелия больная.

Мне совсем чуть-чуть сорваться,
до безумия - пол-вздоха.
Я курю пятнадцать-двадцать
в день. Мне правда очень плохо.

Ты бежишь во мне по венам.
Ты - мой пульс. Послушай, важно:
Я предельно откровенна.

Я люблю тебя.
Так страшно.

Негромкое.

Мой старый друг, художник - время,
Рисует клеточки морщин.
А исчезающее бремя
Уносит журавлиный клин.

Когда мелодия со звонцев
Небесных, слух посеребрит,
Пусть увядающее солнце
Меня с тобой благославит.

Опять слетает ангел робко.
И чей-то затихает крик…
И будут сыновья негромко
И плакать,и благодарить.

Крапаней

На моей реке жизни.

Плыву к последнему причалу….
Кряхтит плавучий великан…
Я с неизменною печалью
Сжимаю поручней обман.

Река,вздыхая и синея,
Вошла под чуть горбатый мост,
И неожиданно мелея,
Хватает бакены за хвост.

Волна ленивая ласкает
Серо-бетонный наворот.
Туман на реку оседает,
Глотая нужный поворот.

Какая грусть…Какая сырость…
И разум просится домой.
А время вдруг остановилось
Над растерявшейся водой.

Крапаней

Да сколько можно просить, сулить, пытаться меня спасать,
Как диабетику - инсулин, мне вкалывать небеса,
Читать мне Гессе, под утро спать, забравши меня под плед,
Твердить: "Мы вместе, а ты глупа, коль думаешь, счастья нет"...

Зачем взвалил на себя крестом, проклятьем, такой бедой
Попытку стать мне пером, листом, землёю, небом, водой?
Они нужны тебе - за спиной привязанные кресты?
Тащить, любить, быть всегда со мной, пытаться меня спасти.

Мне правда нравится, что вдвоём нам можно сидеть, молчать:
Тихонько гладишь плечо моё, приносишь мне мятный чай
В стеклянной чашке с цветастым дном; ты можешь со мной грустить;
Ты ошибаешься лишь в одном: что можешь меня спасти.

Хороший, всё и ко мне придёт: мне в мае лишь двадцать два.
Но вот внутри - темнота и лёд, и я почти не жива;
И только нежность к тебе - в груди - как вспугнутая оса...
Пока не поздно - прошу: уйди. Не надо меня спасать.

Однажды, некий молодой человек улетел на Марс. А что вы удивляетесь? Улетел себе и улетел, мало ли кто куда улетает.
Ну вот и он - улетел на Марс.

Летит себе, летит, а вокруг черная бездна космоса, не только справа и слева, но и сверху и снизу. Метеоры проносятся фыр-фыр. До Марса еще сто пятьдесят парсеков. В принципе, может быть это намного ближе чем до Венеры, но ведь скучно и, что немаловажно, одиноко! Человек все-таки сущность социальная, охота с кем-то поболтать, поговорить, посплетничать, а вот на тебе! Ни одной человеческой души рядом. И, как это не странно, ни одной марсианской.
И решил человек слепить себе собеседника, благо пластилина было немерено, вот из него и слепил.
Прилепил его к столику, победоносно посмотрел на свое творение и начал с ним беседовать.
Сперва он с ним познакомился, как это делают все порядочные люди. Пластилинового человека звали немного старомодно и смешно - Варсонофий.
Это был мудрый и внимательный собеседник, тактичный и крайне корректный господин. Он был выдержан где надо и никогда не перебивал своего творца да и, вообще, честно говоря, ему нравилось слушать образованных людей. А почему бы и нет, дорога дальняя, ночи длинные, звезды яркие.
И начал ему человек рассказывать о себе, о городе в котором он родился, о скучной работе и детских мечтах, о радостях утренней рыбалки и о многом о том, о чем он не мог бы рассказать никому и нигде.
В первый раз, за многие месяцы полета, путешественник уснул крепким сном довольного жизнью человека.
А утром ему стало жутко неудобно. И он не глядя в нарисованные глаза Варсонофия, немного смущаясь собственной словоохотливости, выбросил его за борт и улетел себе пукая соплом нержавеющего комбайна.
Говорят, что где то там, между Землей и Марсом, медленно вращаясь вокруг своей оси, до сих пор парит маленький кусочек чужих воспоминаний.

Мораль.
Летайте самолетами Аэрофлота.

Девочка, пой и выкладывайся на сто, третья позиция, голову на восток. Мир засыпает и бредит под "Вальс-Бостон", он не услышит ни твой одинокий стон, ни разъярённый вой этого быка, чья на корриде смерть будет нелегка. Он-то, наивный, не знает ещё пока, красная тряпка так манит издалека.

...Зритель в восторге: раздался последний рык.
Так завершалась Поэма его Горы.

Смилуйся, Боже, пошли нашим ранам йод. Кажется хрупким накопленный в зиму лёд. Девочка, свора-то лает, а наш караван идёт: третья позиция, руки и взгляд - вперёд.

Мир рвёт и мечет, взрывается. Пой же, пой.
Зритель сегодня попался простой и свой.

----------------------------------------------

и в традиционном формате:


Девочка, пой и выкладывайся на сто,
третья позиция, голову на восток.
Мир засыпает и бредит под "Вальс-Бостон",
он не услышит ни твой одинокий стон,
ни разъярённый вой этого быка,
чья на корриде смерть будет нелегка.
Он-то, наивный, не знает ещё пока,
красная тряпка так манит издалека.


...Зритель в восторге: раздался последний рык.
Так завершалась Поэма его Горы.


Смилуйся, Боже, пошли нашим ранам йод.
Кажется хрупким накопленный в зиму лёд.
Девочка, свора-то лает, а наш караван идёт:
третья позиция, руки и взгляд - вперёд.


Мир рвёт и мечет, взрывается. Пой же, пой.
Зритель сегодня попался простой и свой.

13.03.08

[342x450]
Мои мечты уходят в поле….
Считают капельки росы
На том ромашковом просторе,
Где нет старухи и косы.

Услышат из зовущей рощи
Простое вечное ку – ку.
А в жизни всё намного проще –
Ромашку рву по лепестку.

По лепестку на чет и нечет.
Где нечет – мой прожитый день.
Ромашковой надеждой лечит
В ночь ускользающая тень.

Крапаней

А мне грустно…

Кружились в тихом парке листья,
И ветер маялся в стволах.
У губ шепча «..и ныне, пристно..»-
Мне осень каялась в грехах.

В плену седеющих пылинок
Застыла паутины нить.
Со мной стареющих ошибок
Не позабыть,не повторить.

А рядом,в параллельном мире,
В капелях плещется весна.
Смеясь,гоняет пыль в квартире
Лучом,проснувшимся от сна.

Очнулся дом от стука с крыши –
Капели в крик»пора,пора»!!!
А я и осень в нашей тиши
Не спим до самого утра.

Крапаней

[463x700]
Прощание

Остановилось время в январе,
Закрылась в времени пугающем страница.
Застыли в вечно холодящем серебре,
На окнах нарисованные птицы.

До тошноты оглушит пустота.
И жизнь – не жизнь,а временная яма.
В безвременье уходит красота –
Улыбка тихо уходившей мамы.

Крапаней

Мне тут прислали ссылку на то, как актёр читает один из известных стихов Есенина. Кому не лень (ролик короткий), заходим, смотрим и в комментариях здесь отписываемся, как вам. А то может я чего-то не поняла.

http://www.youtube.com/watch?v=V9CFT7xQjIU

Ветра бедою ураганной
Смели прижизненную суть –
Судьбу метут метлой поганой,
Смеясь,дескать, не обессудь.

Между Землёй и между небом,
На расчленении стихий,
Я тщетно обращаюсь к бедам
Свои замаливать грехи..

Крапаней

Для продрогших и усталых
Славен дух прекрасных вин.
Не поднять ли нам бокалы,
Светлый рыцарь Лоэнгрин?

Выпьем, друг мой, за победу,
За былые времена.
Эй, слуга, лови монету
И неси еще вина!

Помнишь, друг, как мы сражались -
Не подвел мой старый меч! -
Как от нас враги бежали,
Чтобы жизнь свою сберечь?

А потом мы проскакали
Много миль чужих дорог...
Помнишь, брат, как мы искали
Кров, где пустят на порог, -

В доме божьем у болота
Мы нашли еду, постель, -
Как монахи-доброхоты
Нам варили добрый эль?

Не забыл ли ты принцессу,
Дивный свет ее лица, -
Нас она вела по лесу
В замок старого отца?

Как потом ты под луною
Клялся в верности своей,
Стать просил ее женою?..
Выпьем, друг, еще налей!

Вместе прожито немало
Было доблестных годин...
Так поднимем же бокалы,
Брат мой, рыцарь Лоэнгрин!

[527x699]
Прошла последний лабиринт
По тёмным переходам.
Одеты в мрамор и гранит
Зовущие у входа.

На двух огромных полюсах
Хаоса и Разлуки,
Не ожидание,а страх,
И предвкушенье муки.

За отражением моим
Ко стенам тени жмутся.
Хаос иже Разлука с ним
Над страхами смеются.

Они начало бытия,
Но их смешенье –бездна.
Уходит из под ног земля….
Не плачу… Бесполезно.

Крапаней



.

А на улице март - это значит, что кот загулял -
Не ищи его там, где заведено вешаться мыши
Так до жути печально обутой заканчивать бал!
Невозможно тоскливо и глупо до одури! Слышишь?
Невозможно тоскливо! до ожегов от собственных рук
Так до одури глупо играть с обезьянами в прятки;)
Кожей помня твой запах в каждой клетке пространства вокруг,
Я пока что дышу - значит все еще будет в порядке...

З.Ы.

Скупцы ведут подсчёт свечам
И начинают день с рассвета.
Коты гуляют по ночам.
И кто их упрекнёт за это?
Дырявый шар - швейцарский сыр -
Мышиный центр мирозданья.
Собаки видят серый мир
И в нём - нелепые созданья.
Вода несёт осколки встреч,
Останки кораблей разбитых.
Но можно музыку извлечь
Порой из медного корыта.
Запечатлённый поцелуй -
Головоломная стремнина -
Кружит в переплетеньи струй
Две половинки андрогина.

Читать далее...

Еще текст от Мумрика.:)
Читать далее...

Рук ослабели кисти,
Стала кровать тесна.
Сны по Агате Кристи.
Стоит опавших листьев
Эта моя весна.

Тени, апрель, прогулка -
Складывать не берусь.
Рот затыкаю булкой.
Бьётся в запястьях гулко
Сверх-учащённый пульс.

Пальцами по ключице,
Ступнями по росе.
Нам довелось случиться
С дерзкой весной-волчицей
Парочкой "против всех".


8.03.08 - 9.03.08

Течёт река Добра и Зла …
Я - утлое судёнышко.
Но Зла жалящая змея
Сползает вниз,на донышко.

Подхватит старое весло
Добро из рук слабеющих…
А Зло шипит,что повезло…
Поступков нет радеющих.

Подарит парус надо мной
Добро ветрам непрошенным…
Качает Зло кораблик мой
На вОлнах перекошенных.

Моя река Добра и Зла
Поплакав – изголяется…
Волна высокая Добра
От злых наветов мается.

Крапаней

Я  умру за тебя,

               как умирали за величие Рима,

Из рук твоих смерть приму,

               как Помпеи – ярость Везувия.

Нежность моя к тебе

               неизмерима,

Существование жизни моей без тебя

               недоказуемо.

 

Я оставлю сердце тебе,

               отправляясь в дорогу длинную.

Разрезая вечность напополам

               одиночеством пилигрима,

Я приду в ожидающий город,

               чтобы с твоим именем

Раствориться в предрассветном сиянии

               ИЕрусалима.

 

Прошу прощения,но было задумано...

НА ПОВОДКЕ УВОДИТ ЛУЧИК....Крапаней