Остальным не понять, как-не-полюбить:
Вроде вежлив и нежен, не вор, не би,
Всё волнуется: "Холодно? Не знобит?"

Обмани, говорят, себя, обмани,
Покорила - люби и цени, храни.
Не сжигай мостов - загордилась, ишь!

Я же жду, что Ты когда-нибудь позвонишь.

Сообщество "короновали" - список ПЧ перевалил за 200. Понимаю, что это значит, но не понимаю, что это сообществу даёт. Как вы думаете?

Она пришла с мороза, раскрасневшаяся, наполнила комнату ароматом воздуха и духов, звонким голосом и совсем неуважительной к занятиям болтовней. Она немедленно уронила на пол толстый том художественного журнала, и сейчас же стало казаться, что в моей большой комнате очень мало места. Все это было немножко досадно и довольно нелепо. Впрочем, она захотела, чтобы я читал ей вслух `Макбета`. Едва дойдя до пузырей земли, о которых я не могу говорить без волнения, я заметил, что она тоже волнуется и внимательно смотрит в окно. Оказалось, что большой пестрый кот с трудом лепится по краю крыши, подстерегая целующихся голубей. Я рассердился больше всего на то, что целовались не мы, а голуби, и что прошли времена Паоло и Франчески.

Надеюсь все узнали текст и автора. А вопрос заключается вот в чем - можно ли считать стихотворением данный текст записанный в такой форме. И что такое для вас - стихотворение?

По щиколотки с росами трава…
Наполнен воздух мятою и трелью...
А радуга дождинки собрала –
Рисует память детство акварелью.

И ветер гладил ручейки волос…
Цеплял подол за голые колени.
Бежал за нами с горки под откос
Из грозового радужного плена.

Лучом ласкалось солнце на щеке…
Плескалось сквозь раскрытую ладошку.
И думалось,что в дальнем далеке,
Как в старых фильмах,горе понарошку.

Ни позабыть,ни возвратить назад
Годов беспечных, веру в бесконечность.
От солнца остаётся лишь закат,
От детства – поседевшая невечность.

Крапаней
[420x597]

Я планировала начать вести эту рубрику с памятных постов в честь дней рождения великих писателей, поэтов, критиков и деятелей искусства, в целом.Но одно событие мгновенно побудило меня сесть и написать первый пост, к сожалению, не в честь праздника рождения, а в память.Вчера, 22 мая, по неизвестной причине скончался знаменитый американский писатель-фантаст Роберт Асприн, создатель культовых серий "Миф" и "Мир воров". Ему было 62 года.

"22 мая 2008 года Боб тихо ушел из жизни в своем доме в Новом Орлеане. Он был в хорошем расположении духа и работал над несколькими новыми проектами, и должен был присутствовать на главном конвенте сайнс-фикшн в качестве почетного гостя в этот уикэнд."

Сама я начала знакомиться с творчеством Асприна недавно, и не то что бы являюсь ярым фанатом этого автора и жанра в целом. Сказать по правде, фэнтези меня привлекает мало, и в книжном магазине я прохожу мимо полок со сказками про эльфов. Но даже я лично советую, если хотите получить удовольствие от качественного, не обременяющего и сдобренного толикой замечательного юмора фэнтези - покупайте Асприна, не прогадаете.

Пожалуй, теперь я серьёзно возьмусь за его произведения, хоть и тот факт, что Роберт не напишет больше ни одной книги, расстраивает меня уже сейчас.

Немного биографии

До неё дотронуться не могла;
Извивалась: ну гладь же меня, ну гладь,
Разрезай спину куском стекла
На два кровавых больших крыла,
Разминай меня, высини, излечи,
Как в аду - в горячей твоей печи
Все сгорели: судьи и палачи,
Властелины, горничные, врачи.

Друзья пытают: трава? игла?!
А мне без неё - что не тьма, то мгла.

Покорившись, выгнувшись - на цепи;
Что захочешь - по взмаху твоей руки,
Зарази, зацелуй меня, зацепи,
А наскучит - сжалься. Уйди, покинь.

Не играй на лопнувшей той струне.
Не ходи по мёртвой моей стране.

23.05.08

23.00-00.20

Ты знаешь, Господи, извини, я слишком часто взываю всуе.
Тут как-то вдруг потемнели дни. Ох, знать бы, чем я сейчас рискую.
Я очень сильно боюсь разлук и исступлённо хватаю руки, но из меня никудышный друг, и, значит, я не гожусь в подруги, а только, может быть, верным псом и бестолковой почтовой птицей. Твой страх надуман и невесом, и я смогу сквозь него пробиться.
Ты сильный, добрый, вперёд, лети, сумей же попросту не бояться! И я сумею тебя спасти – я это вижу в движеньях танца, в нахальном посвисте воробья и в том, как стонет восточный ветер.
Ведь я же... я же люблю тебя, и это значит, что ты бессмертен. И ничего не произойдёт, и я не дам ничему случится. Пусть будет солнце, небесный свод, цветы, деревья, вода и птицы: кукушки, ласточки и стрижи. Костры и сотни чужих историй.
Мы рассмеёмся и будем жить.
Наступит лето – поедем к морю.
Ты слышишь? Слышишь?! Всё будет так! Не будет боли, не будет страха, а только солнечно-жёлтый флаг, прыжки в волну со всего размаха. Уйдём на яхте на пару дней – дельфинов гладить по тёплым спинам, собрать побольше цветных камней...
Мне страшно. Господи, помоги нам.

Уже не осталось
Ни сил и не боли…
Время потерялось
В вдовьей неволе.
От молитв горячих
Задохнулось небо….
По ушедшим плача,
Быль уходит в небыль.

Солнце закатилось
В рыжие закаты.
Жизнь остановилась
В горе – перекатах.
В чёрных одеяньях
Годы пролетают.
Время воздаянья ….
Где оно витает…

Крапаней

Он говорил: «Девочка ты моя, мы убежим в солнечный Суринам, там корабли в бухтах своих стоят и мотыльки бегают по волнам. Там иногда папоротник цветёт, хочешь себе целый букет нарвать? Время течёт тихо, из года в год, так хорошо – можно не умирать».
Он говорил: «Девочка, не молчи. Видишь, луна – тонкая, словно шёлк? В пальцах твоих тают её лучи, да, я с тобой, тише, я не ушёл. Лодку я сам выточил из былин и потому не налечу на риф. Мир наш, увы, соткан из паутин, может быть, он поэтому так красив?»
Он говорил: «Девочка, жди весны. Это недолго, не навсегда, поверь. Лучше скажи, что за мечты и сны в доме твоём светлом живут теперь? Я принесу запах вечерних гроз, жаль, он уже многими позабыт. Очень хочу солнца, луны и звёзд – здесь у меня вечно туман стоит».
Он говорит: «Девочка, как же так?». Твёрдым комком в горле гудят слова. В доме пустом ходит немой сквозняк, горький апрель входит в свои права. Надо бежать, чтоб не сойти с ума, душу до дна выкричать, не тая...
Он всё смотрел в пасмурные дома и повторял: «Девочка ты моя».

Крым. Потемневшее море.
Шея и плечи в засосах.
Пыль. Подорожник. Заборы.
Вместо еды - папиросы.
Дачники лопают вишни.
Мороком - запах лимана.
Сушится вобла на крышах.
Россыпь ракушек в карманах.
Тянется день поцелуем.
Облако светом сочится.
Небо к рассветам ревнует.
Пахнут теплом кипарисы.
Чайки пируют на скалах.
Солнце в стаканах сгорает.
Лето, которого мало,
Привкусом терпким играет...

Так как НАЙТИ на просторах ли.ру талантливых авторов и завлечь в сообщество - задача гораздо труднее, чем привлечь и заинтересовать ПЧ, на данном этапе хотелось бы направить силы на решение этой задачи. Чем больше в сообществе будет одарённых и адекватных авторов - тем интересней и живее будет наше с вами здесь времяпрепровождение.

Моя идея такова: если вы знаете кого-нибудь, кто пишет качественные, интересные, оригинальные тексты, и к тому же адекватно реагирует на критику  - просто посоветуйте ему нас. Или поделитесь ссылкой на дневник автора. Предварительно, конечно, проверьте, не находится ли человек уже в списке наших авторов или ПЧ.

Очень надеюсь на помощь :)

Мои богини нежно целуют в волосы и дарят мне колечки из янтаря,
А я сержусь и простыни рву на полосы, вдыхая дни бесстрашного сентября.
Летят года и дни соколами зоркими, но горек вкус ветров, холодна кровать:
Подростки, привыкая быть одинокими, потом полжизни учатся отвыкать.

Мне в этой жизни столько всего обещано – цветные сны, дороги и города,
А на земле чернеют цепочкой трещины, и новый шаг получится в никуда.
И всё равно нельзя ни тоски, ни робости, сказать себе: «Всё здорово», и идти:
Твой главный страх с распахнутой пастью-пропастью того и ждёт, что дрогнешь на полпути.

И я сейчас играю по этим правилам, и улыбаюсь, если земля дрожит,
Я столько разных судеб уже оставила, я не держала меч, но частенько – щит.
Мне часто говорят, что расту красавицей, и у меня прямой и упрямый взгляд,
И я уже могу с чем угодно справиться, но мне не выжить, если нас разлучат.

Мои богини ходят спокойной поступью, не понимая нервных моих шагов,
Они на небо кинули звёзды россыпью и нагадали тихую ночь без снов,
Вздыхали: жалко, счастье твоё бесправное, за это счастье надо платить вдвойне.
А я мечусь, как зверь, повторяя главное. Прошу, вернись скорее. Вернись ко мне.

Безумец.

Монотонный стук семи пар окованных железом сапог заглушал всё. Голоса и суету на улицах, шум моря, крики гоблинов-торгашей... Погрузившись в этот звук, Эррил пытался отвлечься, не думать о том, о чём уже полторы кометы* как не мог не думать. Сейчас он во главе своей "семёрки" - основной ячейки имперской гвардии - бежал по широкой каменной стене, протянувшейся через весь Город-Остров и разделившей его на две далеко не равные по статусу части.
Эррил поднял глаза, сощурился от яркого солнца и бросил взгляд направо. С монолитной чёрной стены Башни Богов на него смотрело Око. Вроде бы просто красно-фиолетовый рисунок, но было в нём что-то, от чего становилось жутко. В городе каждый ребёнок знал, что это Око видит через любую стену, может заглянуь в любую смертную душу.
Исходя из этого, Эррил тем более не понимал, почему Новые молчат ему.
Зато не молчат окружающие. Эррил далеко не первый день был одним из лучших фехтовальщиков не только в городской гвардии, но, как минимум, и на всех трёх островах Империи. На недавней тренировке его подняли на смех за невероятную рассеянность, а Крут, смотритель его сотни, намекнул, что ему очень не нравится состояние Эррила после того, как они вернулись из плавания за Хребет.
Какие-то пять дней, проведённые в гостях у тамошнего князя в качестве охраны послов, грозили Эррилу непредсказуемыми изменениями в жизни.
Он на мгновение закрыл глаза. Лицо той, кого он встретил в самых холодных землях, какие только известны миру, стояло перед его мысленным взором словно высеченное из камня.
Он не мог ответить себе на вопрос, почему, почему она? Почему недолгое пребывание в тех землях не ограничилось для него, как могло бы, питьём браги в компании дружинников князя?
Путешествие было мирным, охрана послов - смехотворной, а князь - на удивление гостеприимным, но Эррил (пожалуй, единственный из всех) был поражён стрелой настолько страшной, что вытащить её не в силах даже самый опытный лекарь острова.
Впрочем, Эррил, кажется, знал, к кому обратиться. Сегодня же он пойдёт и поговорит со жрецом.
Дальше..

Два знатока охрипли от натуги,
Настаивает каждый на своём.
Один кричит, мол, творческие муки!
Другой - ан нет, мистический подъём!
Писатель ухмыляется ехидно:
В чём эти двое углядели смысл?
Ему и самому порой не видно
Пути, где бродит творческая мысль.
Читатели надсаживают глотки:
Открой, кумир, волшебный свой секрет!
Кумир устал. Он просто глушит водку,
Боясь признаться, что секрета нет.
Он важно говорит: "Я был в застое.
Был творческий запор. Потом прошло.
Вот знаете ли вы - хотя б вы двое -
Как пишется порою тяжело!
А я такой - избалован я Музой!
Мне ведом жаркий творческий угар!"
И заедает ломтиком арбуза
Могучий вдохновенья перегар.

- Лето! Банзай! По коням!
Девочка-Пикачу!
Полный вперёд! В погоню!
Хочешь?
- Хочу-хочу!

- Счастье, что родилась ты
Мчаться, лететь и плыть!
В нашей Бессмертной Касте
Принято быстро жить!

Помнишь, равнины Граца
Я подстригал винтом.
"Русские камикадзе!" -
Славили нас потом.

Как бороздили Альпы
В гусеничной ладье,
Снежные резал скальпы
Бешеный Бомбардье!

Штурманскую фуражку
Ветер срывал и креп.
Я получал отмашку:
"Курс на Бермуды, Кэп!"

Ритмы Копакабаны,
Пьяные сны Дали.
Взлётные автобаны
Звали на Край Земли!

Ты усмехалась: "Мало!"
В шлемы стучался Бог,
Я опускал забрало
И выжимал, что мог!

Детка, снимай оковы!
В сердце - ажиотаж.
Всё повторится снова.
Лето! На абордаж!

[535x699]
СНЫ


В молящих строчках
Точками – прощанье…
Окон потухших
Тихий неуют.
Надежда шедрая
Дарила обещанье…
Лишь в снах моих
Любовь нашла приют.

Ах,эти сны…
Они влюблялись в ночи.
Моих желаний
Бешенная страсть…
Ах,эти сны…
Судьбу ли напророчат…
Иль жизнь моя
Торопится пропасть.

Крапаней

Нашла свой недописанный рассказ. Перечитала, не знаю, стоит ли его заканчивать, вернее продолжать. выношу на ваш суд, может посоветуете?


Портрет идеального клиента.



Я искала работу. Уже вторую неделю я таскалась по собеседованиям, но всё было без толку. Мне нужна была зарплата такая, чтобы я смогла снять квартиру или комнату и переехать из зала ожидания. Конечно, зал ожидания на Курском вокзале был не единственным пристанищем. Ещё можно было поехать к Машке или позвонить Шевченко. Но Машку я уже достала, а Шевченко достал меня. Не сам Шевченко, а та атмосферка, в которой он существует. Он снимает однокомнатную квартиру, в которой кроме него живут ещё двое мудаков.
Когда мы с ними учились в одном институте, на одном курсе, я их называла по именам: Макс и Никита. Но спустя месяц проживания в одной комнате имя им стало одно – мудаки. С Максом мне приходилось делить ложе. Вернее большой диван. А я патологически не могу переносить такого мужчину как Макс ближе, чем на три метра. К сожалению, волшебный диван, стоящий в квартире был намного уже. Ещё, что я ненавижу в Максе, это его смех. Однажды от него меня чуть удар не хватил. Я спала, а эти козлы смотрели порнушку по тв6. Но это простительно, вроде бы все мужики любят порно, я не возражала. К тому же за ними численное превосходство. Все бы ничего, если бы мой третий или четвертый сон не был прерван страшными, ужасающими, сжимающими внутренности звуками. Я сначала даже не поняла что это, подумалось, что, наверное, всё, конец пришёл, и сатана заберёт меня к себе. Я со страхом открыла глаза, уставилась в стену. Звук был за спиной. Неужели опять эти астральные бредни у меня начинаются, и я застряла где-то в низших слоях?! Я повернулась и поняла, что это всего лишь Макс смеётся. В аду ему точно уготовано место присатанинского шута. А ещё Макс всё время запирался в ванной часа на три. И он даже не скрывал, что он там дрочит. Демонстративно уходил с «Клубничкой» в ванную, запирался и три часа. Мы все старались уйти из дома раньше, потому что находиться с этим животным в одной квартире, по мне, так негигиенично. В общем, все факты указывали на то, что пора сваливать с хаты и искать себе другой домик. К тому же, я бы там спилась. Каждый вечер бутылка водки на столе. И приходилось пить, иначе, я бы просто не выдержала, порезала бы себе вены в ванной. Я даже как-то себе это представила, стало смешно при мысли о том, какая бы эта была подстава для Шевченко. Вены я резать не стала, а переехала на Курский вокзал.
И стала дальше искать работу. Можно было, конечно, сразу пойти в салон связи и работать там. Но они же по двенадцать часов стоят, да ещё нужно хорошо разбираться во всех этих телефонах. А я ненавижу разговаривать о телефонах. О чем угодно могу, я вообще болтливая, но только не о телефонах. Грузчиком бы меня не взяли, ибо я женского полу и к тяжестям не привыкла. Играла в переходе в метро, но там все места заняты, и после нескольких обещаний засунуть мне «мою дудочку в пиписку», я завязала.
В этот день я решила, что если работу не найду сегодня же, то поеду домой и всё расскажу. продолжение

Давно я не писала вообще, да еще о том, чего в человеческих словах вообще не скажешь. Но вдруг...

Стремительно вращается Земля,
Причудливо тасуется колода,
Мы только хорошеем год от года
И это, как его... мудреем, бля...

Не ждём даров от Матушки-Природы,
А забираем сами, что хотим,
Не чувствуя, что кувырком летим
С рассохшейся, немазаной подводы.

Куда летим в космическом яйце,
Не чувствуя земного притяженья,
Взрываясь в обоюдном раздраженьи
И радуясь морщинкам на лице?

Предвестники глобальных катастроф -
Твои стальные жадные объятья,
Слетает шелуха ненужных платьев
И истлевает мусор глупых слов.

Поверь, тебе не станет веселей,
Когда Земля, одевшись в нити тлена,
Помчит по остывающей вселенной
Лишь тонны замороженных соплей...