Поняла,
Без тебя не дышу.
Всё – ничто…
Всё – под знаком значенья…
Я себе, забывая, прощу
Тихий всплеск, не к тебе, увлечения.

Поняла,
Без тебя не живу…
Моих тайн не ищи откровенья.
Не хочу,
Потому не зову,
Оправдательных слов униженья.

Крапаней

На песнях В.Высоцкого наше поколение училось адекватно воспринимать окружавшую нас деиствительность. Вечная ему память!


Уставшие кони
Несут мою жизнь
По вехам, препонам,
По сумеркам лжи.

Остаться бы чистым,
Любовь сохранить,
Но, Дева Пречистая,
Хочется жить!

Наполнилась чаша
Смыслом иным.
Однажды упавшим,
Лучше видны

Изъяны дороги,
Изгибы судьбы.
Сломайте пороги
И вспомните сны!

Своим рожденьем горе множить.
Ужели это наш удел?
Разлука болью сердце гложет.
Но, видит Бог, я не хотел

Тебе страданья причинить.
Тебе, единственной надежде.
Хотел лишь только удивить,
Как удивлял когда-то прежде,

Я разных женщин всех времён.
Их много помнит моя сущность.
Во многих я бывал влюблён.
Со многими мне было лучше.



Прости, что я не разглядел
Твоё прекрасное начало.
Расслышать я не захотел
Как сердце бедное кричало,

Что я во всем, совсем не прав,
Что глупо рыскать по причалам,
Тебя, любимую, познав,
Считать, что этого мне мало.

Женщина тосковала, пила вино.
Была равнодушна; откуда ей ведать страх?
Никому не жена и тем более не сестра,
И настежь открыто для ветра её окно.
Свободные мысли, свободный случайный трах,
Свободные выходы-входы для ней одной.

Женщина впустит в лёгкие горький яд.
Весьма безнадёжен на этом этапе рак.
Ей завтра на чьи-то поминки идти с утра,
Где скажет: "Ушедший, как лучший, на небо взят".
Да ей и самой надоело уже играть,
Но видятся толпы слащавеньких ангелят,
И она - назад.

Женшина, может, спаслась бы, но чем и как?
Она и сама себя толком не разберёт.
Разрежет запястья и выльет на раны йод,
При том и при этом - что странно - дрожит рука.
Она из окна то завоет, то запоёт...
Сегодня неслыханно рано придёт закат,
И она - вперёд.

2-4.08.08

В комнате пахло гостиничным мылом и потом молдавской проститутки. Семён Алексеевич сидел на стуле. В гордом одиночестве. Я часто спрашивал у него: "Тебя в этой жизни вообще что-нибудь волнует, кроме ебли?" А он смотрел на меня очень многозначительно - каждый раз - и говорил: "Нет".
Семён Алексеевич курил тонкие сигареты. И пил дешёвое вино. Прямо в пропахшем продажной любовью - жутко не люблю этот штамп - номере. Оставался один день до нижеописанных событий.
Читать далее

От вторника и до субботы
Я в жутком ворохе проблем:
То за усы вдруг дернет кто-то,
То вместо сливок - детский крем.

То на защелку в туалете
Запрут, чтоб участь осознал.
За все проблемы я в ответе,
Всё горе в жизни я познал.

С субботы же по понедельник
Я словно белый человек:
Обжора, балагур, бездельник.
Ах, был бы весь таков мой век.

Но вторник начался внезапно,
Вновь не жалею я хвоста.
Вернуть субботу бы обратно.
Но тяжела жизнь у кота.

P.s. Стихотворение создавалось для конкурса на одном сайте( Была дана первая строка, нужно было написать по ней стих), и на Лиру уже выкладывался( Как и в самом дневнике), но надеюсь, это не страшно:)
Сама этот стих люблю, но и критике отнесусь с радостью :)

На самом-то деле у меня все о'кей, ребята,
Просто дорожки размыты морским прибоем,
Просто меня, как личность, стерли когда-то
Одной короткою фразой "я не с тобою".

И я с тех пор никого никак не ревную,
Никого не держу и мне ничего не нужно,
Я не ищу никакую "душу родную",
Нечеловеческой верности, вечной дружбы...
Я идеальный слушатель для несчастных,
В три часа ночи, в Сети, на холодной улице,
Я утешала людей - и похожих и разных,
А они говорили мне "боже, какая ж ты умница!".
Все очень просто, друзья мои, выньте душу,
Будьте для всех чужими, по жизни прохожими,
Всей добротой и любовью ходите наружу...
Вам все еще хочется быть на меня похожими?

На самом-то деле, у меня все о'кей, ребята,
Все хорошо, зеркала прямы, я - предельно искренна
Я живу как хочу, я делаю то, что надо,
И стараюсь не думать о том, что это бессмысленно.

02.08.08

разбито всё и давно забыто, быльём надёжно позаросло; моя прекрасная сеньорита, любить-то, в общем-то, - ремесло, и не из худших, моя красотка, мой колокольчик из хрусталя, мне бивший в голову, словно водка, когда тебя целовала я
теперь целую других – ты знаешь, моя красотка, всё тем же ртом. я стала гордая, стала злая (на поцелуи щедра притом), а ты – всё та же морская птица, и незнаком тебе вкус тоски…
ты сниться будешь мне, Боже, - сниться до самой уж гробовой доски, я это знаю и принимаю, не мне менять этот ход вещей

мы были пьяные этим маем, и кроме нас – никого вообще

ты сероглаза, густоволоса, твой ротик нежен и очень ал; кто не смотрел на тебя с вопросом, тебя отчаянно не желал? меня ты ранила, словно спица, не завязать никаким бинтом

ты не до смерти мне будешь сниться. ты будешь сниться мне и потом

Седина блеснула на знакомой чёлке.
Ранние морщины. Посуровел взгляд.
Ты куда, подруга,бывшая девчонка,-
Внучек отправляю, с боем, в детский сад.

Помнишь,а не ты ли в сарафане белом
Влезла на под зелень крашеный забор…
А потом,с обидой,поделила мелом
Наш,тогда не старый,на кусочки, двор…

Бывшая девчонка рассмеялась звонко.
Лучики-морщинки собрались у глаз,-
Ох,когда же было…Вспомнила вот только.
Я тогда училась….Точно. Первый класс.

Убежало время…Я уже старушка.
Мужа схоронила десять лет назад…
А рука привычно гладит по макушке
Вдруг притихших внучек,
Маленьких галчат.

Крапаней

Гаснут свечи,
Меркнет небо.
Только вечер
Дали мне бы.

Постоять с Вами рядом в трамвае,
На работе подать пальтецо
От соседок прикрыть Вас в скандале
Или просто смотреть на лицо.

Любоваться игрою морщинок.
Сосчитать все искринки в глазах.
И осколки большущих снежинок
С ваших губ подержать на губах.

И тогда не погаснут уж свечи,
Не померкнет луна в небесах.
Я надолго запомню тот вечер
И сияние в Ваших глазах.

Любви и нелюбви несовпаденья.
Виню себя…Но ты ушёл к другой.
Стирает боль следы уничиженья,
Даря взамен, хоть зыбкий,но покой.

В душе надежды гаснущей лампада –
Поймёт,вернётся…Прожиты года.
А гордость шепчет,умолять не надо
Предавшим раз,нет веры никогда.

Крапаней

Ты отпускаешь меня, да и я не держу –
Иди куда хочешь, и не смотри назад,
Плавают мысли в сдержанном дежавю,
Уйти бы в море, с тобой, капитан Синдбад!

Дома, в глуши, томится весь твой гарем.
Мертвым сочут, пропавашим который год.
Я буду юнгой, и твой корабельный плен
Сведет на нет тяжесть прежних забот.

Уйти бы в море, а? Капитан Синдбад,
Я умею плести венки из красивых слов.
Хочешь, я сочиню для тебя неземной рассвет,
Пока здесь, на суше, не наломала дров.

Ты отпускаешь меня, да и я не держу –
Плыви куда хочешь, ищи идеальный мир.
Я не могу, скрывшись под паранджу,
Ждать годами, когда вернется кумир.

Уйти бы... К черту, свой снаряжу фрегат.
Да, убегай. В дебри райских земель.
Я озарю кровью лихой закат -
На всех парусах мимо севших на мель кораблей...

Так то вот, милый... Прощай, капитан Синдбад.
В сеть моих сказок пойман, халиф в плену.
У этой притчи будет плохой конец,
Твой корабль сбивается с курса.
                  Камнем идет ко дну.

Я устала ловить обрывки, сплетать суровую нить,
Снова Антропос рвет пряжу твоей судьбы.
Ты ведь не хочешь вниз по течению плыть -
В моем рассказе томится горечь
                  неотвратимой беды.

Поздно просить. Не вяжется хэппи энд.
Ты мог бы давно умереть - тысячу раз.
Сегодня Синдбад, я тороплю рассвет.
И завершаю прерванный свой рассказ.

Тысяче первый, дозволенной речи бред -
Я вдруг запнусь, не подберу слова.
Казните, халиф, я потеряла дар -
Моя любовь, в который раз,
                  в сказке моей умерла...


(с) Nataly Isupova
июль 2008

Alice, давай проснёмся разом на счёт «три»!
Alice, не стой у края, кроликов не смотри,
Сон твой окончен, детка, кролики не высматриваются.
Это реальность, Alice, обезумевшая, как матрица,
Невнятная, будто фильмы, отснятые по Кингу.
Не стоило, нет, не стоило тебе покидать книгу.

Alice, подобных красок ты не найдёшь нигде.
Сад, где цветы болтают? – пожалуйста, ЛСД!
И добро пожаловать, - милая, с возвращеньицем
К автору этой схемы – гению-извращенцу.
Только поосторожней, Alice, на поворотах:
Можно за поворотом встретить ещё кого-то.

Alice, не делай ставок, глупостей не твори:
В шахматы не играют на металлические рубли.
Что ты там ни поставишь – вернётся к тебе сторицею,
Проблемок не оберёшься, если не пригодится.
Да и по сторонам посматривай между делом:
Латами поменялись рыцари – чёрный с белым.

Из мух не твори слонов ты, а из воды – вино,
Чтобы потом не мучиться искупительною виной,
Чтобы могли грех со святостью не перемешиваться,
Чтоб точно знала: невинная или грешница,
Чтобы могла смеяться, если тянет смеяться…
Alice не обезумела. Ей просто слегка за двадцать.

И вдруг как переполнит немота,
И горло сдавит, и сольёшься с ней,
И вспомнишь жизнь, и – с ужасом: «…Не та!
Моя должна – и ярче, и честней!»

А подвиги? А слава? А почёт?
А страсть-любовь журавликом в руке? -
Эмоции теперь наперечёт
Купюрами в нетолстом кошельке.

И в горле ком смертельной немоты...
Всё впереди: пелёнки и борщи,
Скандалы и пивные животы,
Системная ревизия морщин,

Работа (ни остаться, ни уйти
Нет сил), как фон – привычная тоска…
На многажды проторенном пути
Запнуться не получится никак.

В каком бы веке мы не жили,
В любом сословии, везде,
Лишь жажду к истине ценили
И гордость стойкую в нужде.

Везде ценили откровенность,
А не стяжательства навет.
И нищих горькую блаженность,
Как святость дарит нам завет.

Смиритесь гордые славяне,
Богатым быть не наш удел.
Нас ждут великие деянья,
А не возня за передел.

Герои наши были выше
Забот о пище в животе.
Они своей душою нищих
Познали бога на земле.

В краю далёком, где собаки динго
Любуются на огненный закат,
У маленького озера, фламинго
Лелеют своих беленьких фламят.

Как облачко пушисто оперенье.
Испуг в глазах, а вдруг сейчас в полёт?
Им кажется, ещё одно мгновенье –
Перо от мамы озеро зажжёт.

Крапаней

Как пусто в доме, в мире пусто стало.
Задумался о вечном Старый двор…
Шепчу себе,что я уже устала,
Но слышу тихий поминальный хор.

А жизнь опять, как поезд, дальше катит.
Заботы ждут с печалью пополам.
Подругу мамину зову я,тётю Катю,-
Ведь Вы любили маму…Это Вам.

Я что же, Рай, бокалов не видала…
Возьму,чтобы всплакнуть и помянуть.
Ты знаешь,я же жить уже устала,
Но хочется на правнуков взглянуть.

Пьём чёрный чай. В руках танцует ложка.
Молчание…Родился кто-то, знать.
А мамина стареющая кошка
Ложится ждать на мамину кровать.

Крапаней

Спит младенец в колыбели,
Пальчик тянется ко рту.
Ножки пухлые вспотели,
Слюнки булькают у губ.

Карапуз во сне летает
По заоблачным мирам,
Что увидит, что узнает,
Не понять, не вспомнить нам.

Подрастет, и мы научим
Парня родину любить.
А потом винтовку всучим,
Будет строем он ходить.

С удовольствием подскажем
Где, как думать, что любить.
Не поймет, его накажем
И заставим позабыть

Те душевные полёты,
Что заложены Творцом,
Откровений мимолетных.
Созидающих добро.
Саша Кон.

Родных, друзей, зевак толпа обнимет.
Прощения – прощания… Прощай…
А память, как фотограф, горе снимет...
Я помнить буду, ты не забывай.

* * * * * * * * *

Сдавила грудь вернувшаяся старость,
И в ночь ушёл скорбивший чёрный день.
Остались только серая усталость
И поминальных слов благая сень.

Крапаней

Протяжное вино из старых ран.
Обломки остывающего трона.
Над берегом сидит ехидный Пан,
Купая пальцы в водах Ахерона.
Мы вышли из последней сотни лет.
Мы сбили запах свежего похмелья,
Приправой пряной посыпая след
Сгоревших в топке душного веселья.
Глоток воды, тягучий, будто стон.
Густым зерном наполнены ладони.
Звучит раскатом смеха камертон -
Мы снова оторвались от погони.
Все губы улыбаются и лгут,
А все сердца закрылись на замочки.
Мы забрели туда, где нас не ждут.
И мы уйдём. Уйдём в другие ночи.
Нам трудно отрываться от Земли,
Мы изначально не были крылаты.
Нам крылья контрабандой пронесли
Сбежавшие из вечности солдаты.