Бессонница мою лелеет грусть.
Луны неверной свет как обещанье.
Я ей не верю, но сегодня пусть
Мне что-нибудь нашепчет на прощанье.

А ночь торопит время…Всё быстрей,
Всё глуше слышен уходящий топот.
Тень лунная от старых фонарей
Качает шторы шелестяший шёпот.

Крапаней

Алексей Иващенко - Асфальт

Кладут асфальт на площади Восстания,
Пришла пора ремонта тротуаров.
Кладут асфальт везде, где я когда-то
Бродил, не поднимая головы.
Кладут поверх следов моих блужданий,
Что я оставил на асфальте старом,
Поверх моих асфальтовых заплаток,
К которым я давно уже привык.

Асфальтовый ковер кладут
На мой проверенный маршрут,
Везде, где пролегла моя
Проторенная колея.

В Матвеевском, на Пресне, в Теплом Стане,
На Рижской и на Киевском вокзале,
Катки, латая уличные раны,
Танцуют свой замедленный балет.
Кладут асфальт на площади Восстания,
Поверх в асфальт впечатанных печалью
Засохших, неподаренных тюльпанов
И пепла самых горьких сигарет.

О, сеть моих былых следов,
Я вновь в тебе пропасть готов,
Ловушка вечная моя -
Проторенная колея.

Кладут асфальт на площади Восстания,
Латают мостовые и бульвары,
Все выбоины мелкие исправит
Асфальтовая черная река.
Прошла пора обид и расставаний,
Пришла пора ремонта тротуаров,
Пора на черном зеркале оставить
Свой первый отпечаток каблука.

Точили лясы, гудели, пели, она любила бывать одной. Она вставала с утра с постели и проплывала передо мной. Она любила цветы и пляски, детей, Есенина и молчать. Они свои заточили лясы, чтоб убивать её по ночам.
Какие люди - такие нравы; она старалась им не мешать. Они готовят для ней отраву, она укутывается в шаль. Она всё слушала, волновалась, бежала в грозы на детский плач. Они шептались под покрывалом, бросали жребий - ну, кто палач?
Она бродила, искала света, пыталась к ним подобрать ключи. Они читали свои заветы: фашист гранату да получИт. Они так верили, будто правы, и никакие их не страшат. Какие люди - такие нравы. Ей приходилось им не мешать.
Рождались гении и Владены, ходили в галстуках в первый класс и преклоняли пред тем колено, о ком она-то и не пеклась. Ходили в парах, держась за рУки, она их гладила по плечу, жалела: бедные, ваши внуки не будут помнить о вас ничуть.
Ходили строем, молились, стыли перед иконами их святых. У ней в запасе слова простые, она и Б-га звала "на ты". Сама худела и голодала, бездомным кошкам несла еды. Она совсем их не ожидала и никогда не ждала беды, а они - с размаху её под дых.
Они её называли - Вера; она, наверно, звалась Любовь. Они свою загубили эру и ей велели: не прекословь. Она сначала прощала кляксы, потом боялась к ним в дверь стучать. Потом они заточили лясы и зарубили её с плеча.

16.08.08

По просьбе Осенняя_тоска:))))))

КИР БУЛЫЧЁВ ''МОЖНО ПОПРОСИТЬ НИНУ ?''

- Можно попросить Нину? - сказал я.

- Это я, Нина.

- Да? Почему у тебя такой странный голос?

- Странный голос?

- Не твой. Тонкий. Ты огорчена чем-нибудь?

- Не знаю.

- Может быть, мне не стоило звонить?

- А кто говорит?

- С каких пор ты перестала меня узнавать?

- Кого узнавать?
Читать далее...

«Я слышу шаги осени».

Она уже идёт в мой город.
Она уже крадётся по аллеям.
Старик, подняв свой ветхий ворот,
Ждёт виновато осень-водолея.

А по стеклу сползают слёзы –
Осенней дамы то привычка…
Листвой осыплются берёзы.
В кармане вновь промокнут спички…

Я слышу поступи осенней
Шуршанье – дальше, тише, где-то…
Пора обрывочных явлений –
Листва летит, срываясь ветром…

Коснутся пальцы мокрых улиц
К щекам ботинок, к листопаду.
Мы слишком мало к лету льнули…
И не хотим встречать прохладу…

Но дождь осенний застучит
Своими каблуками-струями.
И город мокрый в тайне слит
С листвой осенней поцелуями.

Он ждёт ёё ветров стремительных…
Он ждёт её в объятья пыльные.
Он ждёт дождей с небес живительных,
Расправив впадины подкрыльные.

Она идёт, тихонько, шепотом,
Шуршаньем листьев и дождём…
Я жду её, невольно с ропотом.
Мы все её тихонько ждём…

(16.08.2008 г.)






«Ожидание».


Молчу, молчу, молчу, молчу.
Хотелось бы кричать, да голос болен.
И в шторах тишины рассвета не ищу.
Мой разум – так свободен и безволен.

Мечты, мечты, мечты, мечты…
Что в них? Они давно так не сбывались.
Сама себе теперь дарю цветы,
Сама себе же каждый день я улыбаюсь.

Смотрю я в небо, там свобода и полёт,
Смогу ли я его рукой коснуться?
Моя душа чего-то снова ждёт.
А я сама хочу давно проснуться.

Любовь, любовь, любовь, любовь –
Безвинное, предательское слово!
И сколько сердцу ты не прекословь,
Любить оно настаивает снова.

Так пусто и так трепетно внутри.
Идти против себя – не хитрое искусство.
Но жизнь дана лишь раз. Согласье подари
Себе, своей душе, уму и сердцу, чувствам.

Но снова я молчу, и снова голос нем.
Я жду, и снова жду – и нет конца и края…
Мне разум говорит: «Зачем ты ждёшь, зачем?».
А сердце лишь стучит, как будто что-то зная.

(10.08.08 г.)


Mudraya_FLAMME

Друзья мои ! Публикую присланные мне стихотворения. Как вы смотрите на то, чтобы зачислить автора в ПА?

Ты уже не гонишься за чертями,
Леденеет в трубке твоё "Аллё".
Ты набита мыслями и чертами,
Как набит купюрами кошелёк.
Не король ты, детка, а королёк,
Что теперь чужими поёт стихами.

Мне с тобою, в принципе, по пути,
Залезай, садись, до угла подброшу.
Ты совсем не знаешь, куда идти;
За тобой хвостом - стая черных кошек,
Голубей. Ты им свою булку крошишь,
И они готовы тебя простить,
Окажись ты вором или убийцей,
Подведи начальство или сорвись,
Уничтожь ребёнка в утробе спицей,
Как Ноэль... Они тебя тянут вниз,
Напевают хором: "Пойди, проспись",
Но тебе уже года два не спится.

Королёк, не балуйся зеркалами:
Всё у них в порядке, а ты в беде.
Твоё детство вычернело колами,
Твоя юность - вечное "не у дел".
Королёк ты, правда, не Фериде,
И тебе меняться не с ней ролями.

16.08.08

Поэты не рождаются случайно,
Они летят на землю с высоты,
Их жизнь окружена глубокой тайной,
Хотя они открыты и просты.

Глаза таких божественных посланцев
Всегда печальны и верны мечте,
И в хаосе проблем их души вечно светят
Мирам, что заблудились в темноте.

Они уходят, выполнив заданье,
Их отзывают Высшие Миры,
Неведомые нашему сознанью,
По правилам космической игры.

Они уходят, не допев куплета,
Когда в их честь играет туш:
Актеры, музыканты и поэты -
Целители уставших наших душ.

В лесах их песни птицы допевают,
В полях для них цветы венки совьют,
Они уходят вдаль, но никогда не умирают
И в песнях и в стихах своих живут.

А может быть сегодня или завтра
Уйду и я таинственным гонцом
Туда, куда ушел, ушел от нас внезапно
Поэт и композитор Виктор Цой.

Буду рада, если кто-нибудь добавит тексты любимых песен в подходящую рубрику в сообществе. Интересы у всех разные, буду рада, если поделимся.

Что-то забросили мы рубрику с творениями наших Гениев)
Заходим, читаем, наслаждаемся - http://www.liveinternet.ru/community/1759196/post82784580/

Этот город меня убивает,

13.08.08.

Меняю жалость на слепой обман.
Моя вина. Уже себе чужая.
Унёс последний самый ураган,
В обьятья нелюбимого бросая.

Меняю жалость на, тебе, билет,
В страну,где люди ждут от солнца рая.
Ты отвечаешь,что меня там нет…
Что рай где я. И шепчешь: Всё прощаю.

Крапаней

Как рождается тайна…Случайно.
Может ветер её потерял.
Оплетёт паутинкою тайну
Паучок,чтоб никто не поднял.

Зарастают дорожки травою.
Что травою, колючий бурьян!
Небо синее мглою покроет –
Это самый тяжёлый туман.

У порога волшебница злая
Стережёт, чтоб навек схоронить.
Ты не знаешь, кто Тайна, родная?
Тайна то,что нельзя говорить.

Крапаней

Зачем бессмысленные ссоры,
Зачем вражда из края в край.
И наши алчущие взоры,
И унижающее «дай»

«Богатство нам даёт свободу»:
Кричит купец и входит в раж.
Но верю я скорее Богу,
И знаю точно: это блажь.

Свободы нет на этом свете,
Мы рождены с тобой в тюрьме.
Из рая изгнанным, поверьте,
Она мерещится во сне.

Мы все заложники измены
Наших «гениев», «отцов».
Красиво жить уже не в тему.
Красиво врать – вот это новь.

Уже нам кажутся глупцами
Герои прочь ушедших лет.
Скорей всего глупы мы сами,
Коль к ним почтенья уже нет.

Туманом глаза застилает,
Мерещится разная дрянь.
Случается в жизни, бывает,
Такое, что тянет на брань.

Мне жаль расставаться с друзьями,
И песни орать без души.
Мне б приковаться цепями
К жизни, в которой грешил.

Да впору вставать на колени,
Прощенья просить у страны,
У будущих тех поколений,
Пришедших с ВЕЛИКОЙ войны.

Она неизбежна, я знаю.
Придёт, ведь, терпенью конец.
Она, ведь, уже полыхает
В десятках миллионов сердец!

Не всё ль равно, кто спросит нас потом:
Ну что, продолжим игры с протоплазмой?
Мы просто не подумаем о том,
Что протоплазма с нами не согласна.
Да и не всё ль равно, кому светить?
Блуждает луч по встрёпанной постели.
Всё может быть. А может и не быть.
В другой предел уйти мы не посмели,
Где танцы с саламандрами в огне
И лунный свет на белых занавесках.
Где сон и явь - лишь пузырьки в вине,
А то, что в нашей жизни неуместно,
Едва ль смутит сознанье божества
С глазами ботичеллевской мадонны.
Что говорить - любовь всегда права
Для мириадов свелячков бездомных.
Но нету счастья выше на Земле,
Чем целовать детей и верить свету.
Я не прошу согреть меня в тепле,
Но каждой ночью я молюсь рассвету.
Давай, герой, покуривай в кулак,
Облюбовав широкий подоконник.
Конечно, ты паршивец и пошляк,
Но кто из нас, скажите, нынче скромник?
Мне не хватает стареньких аптек,
Где золотая надпись : "Рецептурный".
Они ушли, забрав двадцатый век.
Не продолжаю. Дальше - нецензурно.

…А небо меня обнимало
И говорило: «Мой Николя…»
И в лоб меня целовало,
Лило дождь в конце ноября…
Вы мне не верите… Что же,
Дело Ваше, а мне все равно.
Вот только видите, солнце
Все реже стучится в окно.
Что уж плакать, прошло, измельчало,
Отцвело и исчезло в стихах…
Только сердце все время стучало,
Не дав превратить чувства в прах.
Вы смеетесь, пластинка играет,
Плачет дождь в конце ноября…
А небо меня обнимает
И называет: «Мой Николя…»

Я сидел и курил. Маленький уютный двор маленького уютного города. Почти вечер - самое удобное время, чтобы сидеть и курить. Неподалёку сосредоточенно играл мальчик лет тринадцати. Всё бы ничего, да только играл он в песочнице. Не обращал внимания ни на детей вокруг, что увлечённо наблюдали за ним, ни на меня, не отстававшего в интересе от детей. Сидел и лепил свои куличики. Я подошёл к мальчугану и спросил:
- Давно ты здесь сидишь?
- Да уж лет шесть, - мальчик даже не глянул на меня, сидел и лепил куличики.
- И как?
- Что?
- Ну как тебе это... Сидеть здесь?
- Нормально. Как всем. Вы же ходите туда-сюда. Сколько я тут сижу - столько и вы ходите. А по мне - что ходить, что сидеть...
- Ты считаешь свои куличики?
- Нет. Зачем? Я их слепил, они теперь сами по себе.
- А разве у тебя нет родителей?
Мальчик прекратил ковыряться в песке и поднял на меня взгляд:
- А вам, дядя, что за дело?
- Ну я помочь хочу. Ты, может, забыл о них. А они, может, волнуются.
Он опустил голову и вновь продолжил своё монотонное зодчество.
- Может, и волнуются... Я их не видел никогда. Но я не сирота и не беспризорник, вы, дядя, не подумайте. Просто нет у меня никаких родителей - и всё тут. Так бывает.
- Ну дом-то у тебя хоть есть?
- Дом? Дом есть, конечно.
- Ну давай я тебя провожу. Тебе же, наверно, холодно.
Мальчик встал, отряхнул свои шорты и, задумчиво глядя куда-то вдаль, ответил:
- А меня не надо провожать. Я сейчас его принесу.
Читать далее

Новый год

Так скоро Новый год...
И всёж какая-то тоска в душе...
Как будто где-то, на столе
Забытые стихи - клише...
И снег в глаза, пушистый, белый,
Я слышу голоса, но где-то далеко,
Так одиноко... Приняты на веру
Все обещанья, данные легко
Опять и снова, из коробки
Большие люди сыпят конфетти.
Забыл про все, уходит в неизвестность
Год старый, исчерпав в пути
Всю истину, все сказочные роли,
Забыв себя... И тех, кого уж не найти...
Забыв ту ночь, ту улицу, фонарь!
Ползет в небытие, на бред похожий,
А новый уж спешит, но не дойдет,
Пока совсем не пропадет таинственный прохожий...
И так таинственно душа трепещет,
Пред мощью сей картины каменеет,
И чья-то новая звезда заблещет
И года старого останки пламенеют...
Так хочется кричать и думать,
Что можешь еще что-то, что ты жив,
Но сил уж не хватает, устаешь,
Сознанье отдыхает, на поверхность всплыв...
И все же Новый год...
И всеж еще одна страница...
Той человеческой великой книги -
ЖИЗНИ...

Мне вспомнилось, она любила мандарины,
И грустные стихи, и сладкое буше.
Я четко вижу, как пила с улыбкой вина.
И вновь мне неспокойно на душе.

Я помню- ненавидела дебаты,
Гордилась, что молола чепуху.
Я вспоминаю ветхие заплаты
В пальтишке, лет советских, на меху.

Как голосом с трагичной хрипотцой
Романсы исполняла для гостей.
И как она боялась уколоться
Стальною пилочкой для тоненьких ногтей.

Дешевые курила сигареты,
Порой Окурки забывая потушить.
И сочиняла милые сонеты.
Я так любил её. Она любила жить.

А время шло, мы с каждым днем старели,
Боясь признаться  в старости своей.
Но сердце замирало и не пело,
Как летним днем задорный соловей.

Мы шли вперед, но запинаясь, вяло,
Терялись цели в шаге от мечты.
Все очень просто: она жить устала,
Устала называть судьбу на "Ты".

Устала улыбаться непогоде,
Возможно, надоело ей любить.
Все чаще вместо "Да" я слышал "Вроде..."
Любила жизнь, но так устала жить.

А дальше что? Увы, ее не стало.
Мне и сейчас не легче и на треть.
Хотел забыть, но все внутри кричало..
Мечтал уснуть на веки, умереть.

Сейчас смотрю на старые картины,
И вновь черно и пусто на душе.
Мне вспомнилось, она любила мандарины,
И грустные стихи, и сладкое буше.

P.s. Стих сырой. Буду его шлифовать еще, и конечно же, с радостью приму критику .

Я ухожу из ветренного дня
В прозрачный двор оставленного мая.
Когда вы позабудете меня,
В прихожей тесной мокрый плащ снимая,
Уйдёт кораблик с берега Земли.
Одна ему печаль, одна забота -
Скорей догнать большие корабли
Ещё несуществующего флота.
Осталось двадцать пять погожих дней
В короне ускользающего лета.
Лучи целуют землю всё нежней -
Негромкая осенняя примета.
Ещё не скоро первые дожди,
Ещё ты спишь под небом на балконе,
Гуляешь поздно вечером один,
Катаешься на гипсовом драконе,
Когда ушли соседи по домам -
Смотреть кино и есть горячий ужин.
Ты делишь хлеб с драконом пополам,
А он с тобой - две пригоршни жемчужин,
Подобранных в небесных городах.
Ещё пересчитает их, зануда...
К утру растает жемчуг без следа,
Оставив только горький привкус чуда.