Как-нибудь доползти, там будет моя граница,
Палочка верстовая, чугунные в Рай воротца,
Комната с витражами, где можно уединиться,
А пока что надо немножечко побороться.
Как-нибудь переплыть все эти Стиксы, Леты,
На берегу же – отжать одежду, вздохнуть спокойно,
Лесом уйти, заметая след, и забыть об этом
Моменте пути, когда ты был подконвойным.
Как-нибудь пережить, не смерть же все это, слушай,
Мы ж Божьи отпрыски, нам ли сидеть в печали,
Всего-то – котел смолы. Постой под холодным душем,
Построй из блокнота кораблик, сядь в него и отчаль и
Будет тебе блаженство, прозрение, мир, нирвана…
Верь в лучшие дни, как деревце слив из хокку.
Встань, наконец, с паркета. Рассуй слова по карманам.
И подожди, когда Время откроет тебе дорогу.
09.02.09

Под ночи тёмным покрывалом
Из мотыльков, теней и звёзд,
Твоя обида не скрывала
Слезинку непролитых слёз.

И ночи было неподвластно
Унять неверие и ложь.
Но продолжала так же страстно
Менять сокровища на грош.

Крапаней

Суть в следующем: я публикую некий кусочек замечательного текста из русской классики (буквально один-два абзаца), и мы все дружно пробуем перевести его на известные нам языки. Точнее, переводим мы самостоятельно, а обсуждаем затем дружно. Понятно, что среди моих френдов будет преобладать иврит, но другие языки тоже всячески приветствуются.

Предлагаю и Вам, мои дорогие читатели, попробовать себя в сем трудном деле. Отрывок предложу другой. Ибо...
Итак.

В уездном городе N было так много парикмахерских заведений
и бюро похоронных процессий, что казалось, жители города
рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить
голову вежеталем и сразу же умереть. А на самом деле в уездном
городе N люди рождались, брились и умирали довольно редко.
Жизнь города N была тишайшей. Весенние вечера были упоительны,
грязь под луною сверкала, как антрацит, и вся молодежь города
до такой степени была влюблена в секретаршу месткома
коммунальников, что это мешало ей собирать членские взносы.
Вопросы любви и смерти не волновали Ипполита Матвеевича
Воробьянинова, хотя этими вопросами по роду своей службы он
ведал с девяти утра до пяти вечера ежедневно с получасовым
перерывом для завтрака.
Илья Ильф и Евгений Петров. Двенадцать стульев

Кто рискнет?))))

Обжигая…в вечном танце…
Губы…руки...сердцем чуя…
Словно крестиком на пяльцах
Вышивали поцелуи.

Темноту благодарили
Страсть, вина, желанье мести…
Как, в последний раз, любили,
Пока рядом…пока вместе….

Крапаней

я уснула - не проснулась
мне приснились карусели и веселые качели
не башку мешок в мукой и снегом
опрокинул козлоед
и счастливый мне билет

протянул
на маршрутное такси
я окошко открывала
потому что надымила
табуретки, одеяла
кубики, конструктор лего
в сумку все не запихнуть
сброшу лего
прямо в лето
и чинить велосипед
чтоб заклеить босоножки
очень надо, очень треба
как сказал бы президент

Я такая же как вы.
Карр, на вас всех!!!
Слышите, головешки горластые?!
Такая же!

Пара крыльев, пара лапок, один клюв и один хвост, - все как у вас. Только перья подвели. Белые. Но это даже красиво. Почти лебедь получается. Или голубь. Или…
Ведь перья - пустяк. Главное, что внутри.

Каррр!
Ну, почему, почему, почему????
Опять.
Одна.
Ладно, хоть не побили. И то хлеб.

Каррр, головешки, пока голос не сорву и не охрипну!
Чай не соловей, петь не надо.
Мне на вас плевать! Слышите?! Пле-вать! На всех вас! Вас много, зато я белая. Я лучше, красивее, умнее!!!! А вы…

Вы опять улетели. Все вместе. Небось, на помойку. Очистки подбирать.
Только и умеете, что по мусоркам лазить, падаль жрать да слабых заклевывать!
Не-на-ви-жу.

Впрочем, я выше этого.
Потому что белая.
И сильная.
Просто меня меньше.
Вы стаей, мне – бежать.
Как обычно.

Одной спокойнее.
Воробьи боятся, у голубей своя тусовка. Сорокам лишь сплетни подавай, чтобы было о чем трещать на березах. Синички красивые, соловьи – поющая интеллигенция.
А я что? Я ничего.
Вне.
Одна.
Одной лучше.

Красивая!
Счастливая!!
Белая!!!
Эй, вы все!!!
Слушайте, как мне хорошооо, как замечательноооо!!!
Я - счастливаааа!!!!!
Карррррр, головешки!!!!

Островки….Островки….
И на сотни осколков дробится
Море летнего дня…
Басё

Осколки солнечного дня,
Как островки и острова…
Таит полуденный покой
Желанья сонные…И зной
Раскрыл под небом зонт –
Устало дышит горизонт.
Над засыпающим прудом
Парным дохнуло ветерком.
И ждут свирели камышей
Прохладу в музыке ночей.

Крапаней

Что-то к вечеру сильно похолодало,
Ставим чай, ныряем поглубже в плед.
Наше счастье становится снегом талым,
Зарисовками, письмами прошлых лет.
Сколько мы ползи, ожидали, плыли
По течению. Вынесло – но куда ж?
Наши сказки списаны с нашей были,
Хочешь мир создать, так бери карандаш
И записывай. Значит, такой-то город,
Весь исхоженный вдоль, поперек и врозь.
Человек в нем жил. Был однажды вспорот,
И с тех пор в нем что-то не так срослось.
В нем остались пробоины, дырки, щели,
И из тех щелей пополз плющ да вьюн.
Он был очень обычным, на самом деле,
Просто вдумчив, начитан и очень юн.
И казалось, что путь еще только начат,
Хотя пройдено десять десятков миль,
И случайная встреча так много значит
В отношениях между двумя людьми.
Рисовал цветы на стекле оконном,
Верил в сказки, себя и свою звезду –
Она каждую ночь над его балконом
Надзирала над ним на своем посту.
Иногда ему очень хотелось к фьордам,
Морю, ветру соленому, блеску льдин.
Он романтиком был, интересным, гордым,
Оттого никогда не бывал один.
Сколько было людей вокруг, очень разных,
Сколько тропок, окошек, миров, могил.
Он растаскивал их на фрагменты, фразы.
А они считали – он очень мил.
Знаешь, думаю, очень уж он везучий,
Лишь бы это осталось навеки с ним.
Есть мечта – так поможет счастливый случай,
Есть задача – он будет неутомим.
В чем же здесь фишка? Что за путеводитель?
Что за бурная речка по жизни его несет?
Просто привитое в детстве умение победить и
Пожалуй, какой-то особенный взгляд на все.
Мир меняется, плавится от одного лишь слова,
Помните сказку про ставшую явью ложь?
Пальцами щелкнул, глазами сверкнул – готово.
А с неуверенных, не мечтающих что возьмешь?

У него теперь есть издатель, друзья, работа,
Он не знает печали, не помнит частицы «не».
Как всегда он пылко влюблен в кого-то,
И звезда все так же сияет в его окне.

31.01.09

Ваня:

У меня стихов и подобных к ним новерно не меньше 5 тысяч.от поэзии я не откажусь.меня еще ни кто не остановил.хм.


Я:
Ванечка, что в твоем понимании - поэзия?


Ваня:
я знаю что такое поэзия и что мои значат стихи.я не тупой как меня читают.ха.меня не понял еще ни кто.скоро буду легенда рунета.

Где-то бродит мальчик-одуванчик
Тонкая кожица губ обнимает сигарету
Он слишком влюблен в это небо и высоту
И не хочет отпускать. Я рисовала его, бывало
мелом на асфальте, углем на стенах серых домов
не поверите, но все смывал дождь.
И еще у него самые длинные и худые ноги на свете
Если вы видели цаплю, я открою секрет - он на нее похож
И личико у него необыкновенное -
Луна просвечивала лепестки нарциссов, когда он родился
вполне может быть, он не раз стучался к вам в окна
Влагой, осенью дышал в затылок
Мне все время ветви кажутся его руками.
 

Разверзлось, беспощадное
К живущим, небо жадное.
Свинцом потоки серые –
Предательство… неверие.

Дождями перехлёстнутый,
Напоенный до досыта,
Ждёт ветер переменчивый…
Дожди и небо венчаны.

Крапаней

Мне было сообщено, что он написал 15!!! стихотворений за час. И было предложено сходить по старому адресу, где мы с ним познакомились и выбрать на мое усмотрение для публикации здесь. Собственно, поэтому я и не хотел, чтобы он имел доступ самостоятельно публиковаться у нас.

Ершалаим и его область ждут тихих странников: мы идём, наше смиренье и наша подлость - агнец, которого мы ведём. Ершалаим, возвести всюду: здесь собирается всякий сброд, будем ругаться и бить посуду, если захочется - наоборот. Ершалаим, знаю, мы лишни, нам не встречать Тех, кого ждём, пусть же прогонит тогда Всевышний нас! А пока - мы к тебе идём. Ершалаим, покарай смело, в пламя войны своей мелкой вбрось, правое пусть мы вершим дело, только вершим его наискось. Ершалаим, кто твою крепость напрочь разрушил, спалив дно? Вот же какая случись нелепость - сразу падёшь, цитадель снов. Ершалаим, мы умрём, знаю, все, не дойдя до твоих ворот, и под собачьим глухим лаем будет пустыня нам - эшафот. Ершалаим, так моли Бога, чтобы Завет не пропал зря, нам же осталось совсем немного, самое лучшее - до декабря. Ершалаим, я хочу, знаешь, чтобы ты жил безо всех, пуст, но если, всё-таки, проиграешь - чтобы вновь огненный ожил куст. Ершалаим, так живи вечно, нам же - до звёздочки первой быть, а над тобою твой Путь Млечный будет гореть. И тебе - не остыть.

оригинал

Ваня пообещал, что это последний текст присланный им в сообщество для рубрики его имени.)))

В один я миг забыл печаль и горе,
с улыбкой дорю любовь тебе.
И все мои стродание смыло море,
тъ навсегда останеся у меня в сердце.
Мои года еще такой любви не знали,
я так довно о любви слова не говорил.
Как жаль что раньше друг друга не встречали,
но я рад и тебя лишь полюбил.

Не ту я женщину любил,
Ты не того нашла мужчину.
Мне кажется - боготворил,
А ты искала ссор причину.

Тебя простил…и ты прощаешь –
Мы не прощали много лет.
Не помню…но и ты не знаешь,
Где счастья спрятали билет.

Ребята, мож ограничить Ваню в сообчестве? А то, ведь, он плодовит без меры. Вы подумайте, а пока....
Новая личка от Ванюши.

Напиши там стих ну в аля ваня.пусть ржут если хотят.мне на рубрику наплевать.


(Кого стукнуть бы по шеи,
ударить тихо молотком.
Я в это не много верю,
но тот будет плакать потом.
Расквасить личко на асфальте,
сказать поганые слова.
Пускай не думают о расплате,
таким меня не понять никогда.)

Вплетался в кружево ветвей,
За ель мохнатую цеплялся.
Под светом мёрзлых фонарей
Дрожал, и таял, но купался.

Огнями редкими машин
В лиловом царстве сонных улиц
Он любовался…Шорох шин
Глотал, к обочине притуляясь.

Ему на смену шёл рассвет
С серебряной росой из льдинок.
И ярко выплеснулся свет –
Тумана с солнцем поединок.

Крапаней

Ползёт граница января,
Стирая зимний след на карте.
Февраль торопится не зря:
Его растопит солнце в марте.
Апрель смеётся и поёт,
На реках серый лёд ломая.
Он тоже нехотя уйдёт,
Пожав украдкой руку мая.
Июнь пройдётся по лугам,
Своими песнями чаруя.
Неспешно, вслед его шагам,
Июль фруктовый цвет целует.
И полнит мёдом всё кругом,
Чтоб август был доволен братом.
Тот заполняет снедью дом:
Сентябрь любит быть богатым.
Он уезжает в октябре,
Когда тепло уже не прочно.
Ноябрь слегка коснётся рек,
Скользнёт по трубам водосточным.
Декабрь зевает у огня,
Глинтвейна кружку обнимая;
Припасы в погребе храня
И вьюге за окном внимая...

В одном из литературных сообществ, из которого мы черпаем твАрения для рубрики "а-ля Ваня", прочитала нечто весьма интересное. Даже и не знаю, что в этом стихотворении так меня зацепило, но не отпускает до сих пор.
Делюсь.


07 11 08

Псевдосолнечный вечер отцвел; зрачки – шире, но щелочками глаза.
Знаешь, я ночь эту клятую у двери недвижно провел
Обнадёженно,
Тихо:
Вдруг ты все же вернешься назад?
Скребет двери ноябрь обозленным лядащим котом,
Меньше, чем через час, чей-то мир захлебнется ревущим огнем
И умрет:
В одиночестве воют и гибнут все те, кого ты приручил.
Я - на очереди. Не знаю, надолго ли хватит сил.

Ах, да, и.
Сгоревший – любил тебя.
Очень тебя любил.

автор - onemoreunique

как вам?

Результатами творческой работы авторы нашего сообщества, к счастью, делятся охотно.
Я же давно хотела спросить, как вы относитесь к процессу создания литературного произведения. От чего зависит, напишите ли вы что-нибудь сегодня или нет? Настроения? Причины? Количества свободного времени? Что толкает вас на то, чтобы создавать новое? Существует ли для вас "ни дня без строчки"?
Садитесь ли вы за письменный стол систематически, или всё решает порыв?