Ах, бэйба, бэйба, мы танцуем на носу корабля,
У нас на двоих все небо – и ни рубля,
И нет больше яда, лишь терпкий ямайский ром,
И я – где-то рядом; и нож под твоим ребром
Растает, рассыплется ртутью да серебром.
Ах, бэйба, бэйба, не бойся, кричи, теряй,
Ведь мы с тобой в этом – известные мастера.
Прозрачные крылышки в капельках янтаря,
Прозрачные слезки в прощаниях сентября,
Теперь только бисер, рассыпь его да играй,
Как дети играют, в весенней земле сырой
«Секретики» пряча под тоненькое стекло.
А позже, когда остынет, опять открой
Любуйся на светлых дней золотистый рой,
На времечко, что по пальцам водой стекло.
Лежи на корме и придумывай имена
Для звезд, для ветров, для наших материков.
Для всех нас – отныне отчаянных моряков.
А что до адских кругов, до зазноб, врагов,
Я вот что тебе скажу – не пойти б им на…?
08.03.09

Just a minute

Автор: Venenum_Dormiens

- Спрашиваю последний раз: это была ваша идея?
Я думаю, тем, кто когда-то сделал неправильный выбор, просто дали слишком мало времени. Будь у них хоть одна лишняя минута, всё сложилось бы по-другому.
Но мне не нужна никакая минута.
- Да.
Декан устало откинулся на спинку стула.
- Глупо, - произнес он. - Я понимаю, вы хотите защитить друзей, это очень благородно... и глупо.
Молчание.
- Черт возьми, Шумков, я уверен, что не вы заварили эту кашу, - в голосе декана отчетливо звучало раздраженное нетерпение. Он был уверен, что я сломаюсь.
Ну-ну.
- Это я.
- Вы хоть понимаете, что я вас отчислю?
- Понимаю.
- А когда вы вернетесь из армии, ваши друзья, которых вы выгораживаете, уже получат диплом. А вы...
- Не было никаких друзей. Я был один.
- Ну ладно, - декан сложил ладони домиком. - Мое терпение кончилось. И если вы надеетесь, что какой-нибудь ваш дружок признается и спасет вас, знайте - я своего решения не изменю. Это ваш последний шанс.
Молчание.
- Даю вам еще минуту на размышления. Потом...
Я хотел сказать, что никакая минута мне не нужна, но... закрыл глаза и стал ждать, пока минутная стрелка опишет круг.

Читать далее...

На солнце тень из облаков…
В многоголосии цветов
и трав июньский день купался,
а я с любимою прощался.
Ах, эта память рук и губ…
Горечь прощанья не вдохнув,
я беспощадности прощал,
что не себе наобещал
вчера…а может век назад…
Разрушил первозданный сад
судьбы безжалостной рукой.
Уныло молится покой.

Крапаней
[305x376]

Я, наверное, бы их даже и не заметила,
Да и мало ли что там прячется за моей кроватью…
А вгляделась: странно, выглядят, словно дети –
До того хорошенькие, что взять бы – да и обнять их,
И такие крошечки – у меня поместились бы на ладони,
Только в руки их взять боюсь, слишком я неловкая…
Значит, вот кто над ухом пел в те мгновенья, когда я сонно
Думала о готовке, работе, начальстве, пробках.
Они пели – я засыпала под это пенье,
И мне снились волшебные страны, корона на голове…
Может быть, я и их приснила – разве бывают феи
Подкроватные, и разве могут быть они под моей?

Я, наверное, бы их даже и не заметила,
Да и мало ли что там прячется у меня в квартире…
У меня на подушке танцуют малютки-дети,
Размером ровнехонько с дырки в голландском сыре.

Теплеет воздух континента,
Вползая в город алых крыш -
Беглец без виз и документов,
Впитавший утреннюю тишь.
И нету времени для сна,
И сумрак напоён молитвой -
Ночь снова проиграла битву
И свет заполнил мир до дна.
И тесен путникам приют -
Бродягам ненавистны стены.
Сейчас они свой эль допьют
И с губ сотрут остатки пены.
И мальчик выведет коней,
И все готовы отправляться.
Герой измятых простыней,
Устав с хозяйкой целоваться,
Бежит с постылого двора;
Он понимает, что не прав,
Но сладко шепчет: "Слава Богу!
Растаял снег, пора в дорогу!
Нас ждёт великая игра!"
И в небо цвета янтаря
Летит ещё одна молитва:
"Позволь мне страсть не потерять!
Дай следовать живому ритму,
Ещё - любить, ещё - гореть,
Сыграть все мыслимые роли
И ни очём не сожалеть,
И равно ждать любви и боли..."
И горожанам дела нет,
Что не прийдёт театр на смену:
Актёр освобождает сцену,
Не заработав на билет.
И пусть вокруг весна и слякоть
И с неба - грязная вода -
Актёрам не пристало плакать,
Осадкам слёз не оправдать.
Мир слишком нежен для любви
И слишком жалок для проклятья.
Надёжный старый дождевик
Спасёт единственное платье,
И будет долгий-долгий путь,
Прокисшее вино скитаний,
Бегущая по венам ртуть
И слишком много расставаний.
Когда ж они уйдут навек,
Во сне пришедший, незабвенный
Шепнёт с насмешкой откровенной:
"Век - просто жалких сотня лет..."

«Несите немощи друг-друга…»
о. Владимир

Несите немощи друг – друга,
Что с каждым годом всё трудней,
Внутри редеющего круга
Родных, любимых и друзей.

Ещё не стар, но и не молод -
Поверю в искренность молвы.
А подбирающийся холод
Моей коснулся седины.

И день короче, ночь длиннее…
На исчезающей заре
Туманы стали голубее…
Закат исчез не догорев.

Крапаней

В двух шагах от неправды,
В миллиметре от смеха,
За высокой оградой
Живёт странное эхо.

В голубом небосклоне
Может вдруг появиться.
И в хохочущем звоне,
Что под утро приснится.

Красоты небывалой,
В яркой радуге – верьте !
Иногда забегало,
Кто не верит – проверьте.

Крапаней

Восемь неотвеченных. Это ты, наверное. Я забыл твой номер, постирал все адреса. Хоть мечусь - не меченый, и немое скверное мечется внутри меня битых три часа. Я в своей Елабуге, ты же - под Калугою, вешаться-не вешаться - это не вопрос. Помнишь, ты по радуге со своей подругою Тишиной полвечности бегала всерьёз? Вот и я, любимая, вот и я, желанная, всё бегу до Солнышка, кеды все истёр - счастье моё мнимое, счастье моё странное, где же твой на облачке ставленный шатер? Тучи, вишь, проклятые, льются да ругаются, что им наши нежности, знай - топи котят. Все друзья поддатые пуще напиваются, я - сижу, не дёргаюсь: пусть, коли хотят. Что же ты, забытая, двадцать лет не виделись, но - уж подожди чутка, уводи потом. Эх, башка пропитая... Вы там не обиделись?
Понял.
Я - секундочку, и вернусь.
С зонтом.

 Когда ты вернёшься -  
Мне станет светло.
Давно отболело.
Давно отлегло.
 
Когда ты вернёшься - 
Зальётся рассвет
Лучами улыбки
В дыму сигарет.
 
Когда ты вернёшься - 
Повеет весной
По венам. По сердцу.
Ты будешь со мной
 
Когда ты вернёшься - 
Вернись же скорей,
Закружимся в танце
Ночных фонарей.
 
Когда ты вернёшься
Как сон наяву
Ко мне прикоснёшься - 
И я оживу...
 
26.02.09

 

Если вы думаете, что эта сказка лишь повторение той истории про лягушку-путешественницу, то вы глубоко ошибаетесь. Даг не возгордился и не разжал свои клешни от ощущения собственной значимости, и поэтому не упал в океан, ему просто сразу же стало страшно. Сказать, что Даг испугался, это не сказать ничего! Тот полет, на листке, оказался просто приятной прогулкой по сравнению с этим путешествием. Чайка летела высоко в небе и очень быстро, под ними был безбрежный океан, и лишь изредка мелькали рифы, над которыми они пролетали. Если бы крабы умели зажмуривать глаза, то Даг непременно бы их зажмурил, но его спасало лишь то, что летел он головой вверх и видел в основном только чайкино брюхо и немного перспективу, открывающуюся вдаль.
Они летели несколько дней. Конечно, не без остановок, потому что чайке нужно было отдохнуть и поесть, да и путешественнику неплохо было бы размять свои клешни, которые уже сводило судорогой от постоянного напряжения. Отдыхали они обычно на побережье разных земель, где взору Дага открывалось много удивительных вещей, название и значение которых ему объясняла чайка, повидавшая много на этом свете. Он видел пустынные пляжи с золотистым песком, обрамленные высокими стройными пальмами; маленькие каменистые островки, являющиеся обычными скалами, вершины которых торчат из воды; берега, густо населенные большими двуногими существами, которые чайка назвала людьми – тут Дагу пришлось прятаться под чайкино брюхо, чтобы его ненароком не схватили.
Однажды они приземлились на набережной большого города, земля под лапками была странная – гладкая, твердая и серая, а вокруг высились гигантские прямоугольные штуки, вершины которых уходили высоко в небо, и опять было много людей.
Пару раз им пришлось останавливаться на отдых на поверхности океана. Здесь Даг ещё крепче сжимал клешнями перья чайки, потому что ему совсем не хотелось падать в темно-синюю океаническую бездну, у которой, как ему казалось, не было конца и края.
Чайка все больше уставала и вскоре почти уже не отвечала на многочисленные вопросы Дага. Океан давно закончился, и они летели над огромным материком, под ними проплывали горы, леса, реки и озера. Наконец воздух стал заметно холоднее, и чайка сказала, что они почти прибыли на конечный пункт маршрута, и, когда под ними открылось живописное озеро с болотистыми берегами, она заявила, что больше никуда лететь не хочет, потому что смертельно устала, а пассажира своего высаживает и желает ему удачи обосноваться в новых местах. С этими словами чайка опустилась немного вниз, дернула лапами, Даг отцепился и неминуемо бы разбился об землю при падении (потому что чайка от усталости выбрала не самое удачное место для высаживания краба), но… Шмяк! Дага подхватил чей-то длинный красный клюв. Это оказался аист, который охотился в этих местах на лягушек, за одну из которых он краба и принял.
- Тьфу, какая гадость! – поморщился аист и выплюнул Дага, - Как жестко, чуть клюв не сломал! Что за странные несъедобные существа здесь летают, откуда только взялась-то эта мерзость?
Даг, упав на землю, быстро-быстро побежал от этой страшной, незнакомой ему птицы и спрятался за валун, лежащий недалеко от береговых камышей.
И тут вдалеке послышались шаги и человеческие голоса и вскоре из леса на берег озера вышли двое: мужчина и мальчик. Они несли в руках странные длинные палки.
- Папа, вот хорошее место! Здесь есть камень, на котором можно расположиться, и прогалина в воде, свободная от камышей, туда хорошо кинуть удочки. Мы наживку не забыли, а?
- Нет, всё здесь. Хорошо, Саша, давай тут остановимся, действительно неплохое место. Смотри, какой там аист стоит красивый! Жалко, спугнем мы его…
- Да, красавец… Ой, папа, посмотри! А это кто такой за камнем спрятался?! Вроде на краба похож, но ведь у нас в озере они не водятся, здесь только раки… А может, это рак такого сорта?
- Ну-ка, что там у тебя… Странно… Действительно, это краб. Но как он попал сюда? Дай-ка взглянем на него… - мужчина взял Дага в руки, придерживая его за края панциря, - Ого! Ты знаешь, а это открытие! Представляешь, такой вид крабов водится обычно в Австралии, в мангровых лесах, он вообще не способен жить в пресной воде и в нашем холодном климате. Не понимаю, как он здесь оказался?...
- А может, он сбежал из чьего-то аквариума? – предположил Саша. Глаза его сияли от восторга, ему, конечно, хотелось взять свою находку домой.
- Ну не знаю. Здесь только наши дачные участки, вроде нет богатых коттеджей, а биолог вроде тут я один… Ладно. Я считаю, что нужно взять его с собой и срочно ехать в Москву, чтобы успеть посадить его в аквариум с морской водой, а не то он погибнет. Мне бы не хотелось потерять такой уникальный экспонат! На, держи его крепче и смотри не урони.
Мальчик положил Дага в свою бейсболку, отец собрал не пригодившиеся сегодня удочки, и они пошли домой.
Даг в этот раз испугался даже ещё больше, чем когда они взмыли в воздух вместе с чайкой, потому что с птицами-то он был уже знаком, а вот что ожидать от людей, он Читать далее...

На далеком континенте под названием Австралия в одном мангровом лесу, среди корней деревьев, которые время от времени покрывает соленой водой океанический прилив, жил маленький краб по имени Даг. Он обитал в небольшой уютной пещерке со всеми своими родными и близкими, ибо, как вы знаете, у крабов всегда очень много родственников. Его жизнь текла неторопливо и размеренно: во время прилива он наслаждался теплом тропической воды, а после ловил завязших в песке мелких рыбешек и насекомых. Все его братья и сестры радовались такой спокойной жизни, но Даг был этим недоволен, ему было скучно, он мечтал о дальних странствиях и приключениях.
Дело в том, что регулярно к ним на берег прилетал старый альбатрос Альфред. Как и все старики, он любил поговорить, и если не находилось собеседника, то разговаривал сам с собой. В такие минуты Даг прятался за большим камнем и слушал, что же рассказывает Альфред. А альбатрос вещал о разных странах, в которых ему довелось побывать, о всяких чудесах, видимых им, о далеких перелетах, экзотических островах и многих, многих других любопытных вещах. «Эх, вот бы мне тоже такие огромные крылья как у Альфреда!» - думал Даг, с тоской глядя на свои маленькие клешни, - «Я б тогда улетел отсюда! Здесь так скучно, каждый день одно и то же – прилив, отлив… корни мангровых деревьев… и толпа родственников, которые постоянно достают своими советами. То ли дело путешествовать!»
И вот как-то одним прекрасным днем сидел Даг под водой, погруженный в свои обычные мечтанья, нахлынувшие на него после визита старика-альбатроса, а в это время мимо проплывала креветка Элиза, его добрая знакомая, которую он любил за чрезвычайно острый ум и сообразительность.
- Привет, Клешня! – обрадовалась Элиза при виде Дага. Тот не откликнулся на дружеское приветствие, так как был в это время мысленно очень далеко отсюда, где-то на Мадагаскаре, наверное, а может у берегов Огненной Земли. Элиза возмутилась:
- Эй, ты что это не здороваешься со мной?
- А, это ты… - встрепенулся Даг, вернувшись из полета, - Извини, я задумался и поэтому не заметил тебя. Привет, Хвостик!
- О чем же это ты так размышляешь-то? Ты вообще в последнее время такой задумчивый всегда, особенно после прилета этого «старого пеликана» Альфреда. Может, ты что-то затеваешь? Расскажи, мне очень интересно!
- Ладно, только ты не смейся надо мной, хорошо? Понимаешь, я думаю о дальних странствиях. Очень хочется куда-нибудь улететь отсюда, но у меня нет крыльев. И, к сожалению, никогда не будет… У меня только клешни, и они никак не могут быть крыльями… Как неблагодарна жизнь! Одним всё, а другим ничего. Мне никогда не увидеть другие миры, потому что я умею только ползать… Вот так, грустно, правда?
- Никогда не говори «никогда»! – воскликнула Элиза, - Мы можем что-нибудь придумать вместе, на то и есть друзья, чтобы помогать друг другу.
Элиза села на хвост, сложила ножки, и стала усиленно думать. Её мыслительный процесс продолжался довольно долго, Даг успел даже прикорнуть маленько, а вода стала потихоньку уходить, потому что начался отлив. Наконец креветка очнулась от своих размышлений и сказала:
- Есть два варианта действий. Первый – очень простой, тут надо лишь немного ловкости и, главное, не бояться высоты, но при этом ты далеко не улетишь. А вот второй вариант потребует от тебя недюжинной смелости и умения вести дипломатическую беседу.
- Давай попробуем первый вариант. Что надо делать?
- Вон, видишь, дерево стоит, с большими листьями, некоторые из них опадают, их подхватывает ветер и уносит в неизвестном направлении? Залезай на это дерево, повыше, когда увидишь, что какой-нибудь лист готов оторваться, прыгай на него, держись крепче, и тогда полетишь вместе с ним. Понятно?
- Угу… Попробую на него залезть, когда отлив закончится. А ты пока плыви, а то вода уйдет, и тебе придется остаться лежать на песке…
Элиза уплыла, а Даг стал терпеливо дожидаться окончания отлива, прикидывая то, как он будет лезть на высокое дерево. Не то, чтобы он никогда не лазал по деревьям, нет, просто такую высоту ему предстояло покорять впервые в жизни.
Наконец вся вода ушла, и наш герой побежал к заветному дереву. Карабкался на верхушку он долго и с огромным трудом, где-то на середине пути стал даже подумывать отказаться от этой безумной затеи, но желание летать взяло своё, и Даг добрался до верхней горизонтальной ветки, от которой отходило много пожелтевших из-за какой-то болезни листьев. Как только Даг заметил, что один из листов стал потихоньку отрываться от ветки, так сразу же и прыгнул на него. Ветер подхватил листок и понес его в сторону океана. Краб держался крепко за края и смотрел вниз. Он видел, как медленно уходит берег и перед его глазами начинает простираться безбрежная гладь океана, его сердце переполняла радость. Но не успел Даг так пролететь и нескольких минут, как вдруг ветер резко переменился и стал дуть обратно, по направлению к берегу, туда же, естественно, полетел и листок, на котором сидел наш краб. И через мгновение лист ударился о то самое Читать далее...

Нет ангелов среди живущих…
Просил прощенья у зари,
У волн, от берега бегущих,
Пусть стонущих – не отдающих
Своё последнее прости.

И у ветров, и у дорог,
Что по земле и небу рыщут:
Один хмельной, а третий нищий –
Ждал избавленья от тревог…
Нет ангелов, там где’ ты ищешь.

Крапаней

как странно, это будет обо мне...
о том, что я все меньше улыбаюсь
блуждая в дикой и смешной заре.
к рассветным нитям руки поднимая

о том, что в кухне ждет десерта грусть
и снег с дождем кружатся в мнимом танце
нечаянно уснув тебя дождусь...
как тень, которой не дано остаться...

так медленно, устало ходит ночь...
рассвет же не спешит у рабочей смене
я в зеркалах читаю слово "прочь"
в то время как весна идет по венам.

Когда Виктории не заснуть, она прячет голову под подушку;
Вики играет с бессонницей в прятки и кошки-мышки.
В детстве шептала мама ей перед сном на ушко:
Доченька, ты лежи так тихо, чтобы тебя не слышали,
Иначе они придут и тебя задушат.

Вики прячет под одеялом фонарик и острый ножик,
Говорит, непременно завтра сюда приведу мужчину;
У меня хорошенький носик, персиковая кожа,
И не видно, что я увязла в пододеяльной своей пучине.

Виктория забывает его позвать, сидит и окурки множит.

Когда Вики не спится, она вспоминает детство,
По привычке стараясь даже не шевелиться.
От этого никуда не скрыться, уже никуда не деться.

Вики ночует то в вытрезвителе, то в полиции,
Сегодня в притоне, а завтра будет в больнице,
Виктория до утра с подругами веселится;
А когда рассветает, шепчет тихонечко: «Наконец-то».

Рассвет очерчивает рамы,
К кому-то ранний гость стучится.
Весна зализывает раны,
Но забывает ваши лица.

А может надо, просто надо,
В лад с зазвеневшею капелью,
Напеть негромкую руладу,
Раскрасить небо акварелью.

Попрыгать дождиком по лужам,
По небу радугой промчаться…
И быть кому-то очень нужным,
И никогда не расставаться.

Крапаней

В скрипичный вензель синих туч
Влетел дрожащий синий луч,
Нарисовал «бемоль», «диез»,
И светлым облачком исчез.

Танцуют блики – тень и свет,
Опять весна, опять рассвет.
Летает стайка нотных птиц
Из недописанных страниц.

Тревожа память…или грусть,
К звенящим птицам прикоснусь,
В небес ликующую даль,
Где так светла моя печаль.

Крапаней
[441x500]

Те, кто читал рассказы и повести "гейткиперского цикла", могут пропустить следующий абзац. Для тех, тех, кто не читал - дам краткое пояснение.

Цикл является связкой фантастических текстов, которые относят к жанру "киберпанк". В них описана реальность, альтернативная нашей, с точкой расхождения в 1996 году. Действие рассказов и повестей происходит в период между 1998 и 2055 годами. Internet эволюционировал в виртуальность нового поколения - Cyberglobe. Помимо хакеров и сисадминов на сцене появляются датадиггеры и трафик-трэкеры, профессионалы, чей хлеб - создание и отслеживание информации. Среди транснациональных компаний появляется корпорация гейткиперов, навигаторов в информационном океане Кибернетического Глобуса. Технологии связанные с нанотехникой, генетикой, телекоммуникациями и робототехникой развиваются более стремительными темпами. В целом этот мир очень похож на наш с еще одной серьезной поправкой - в этой реальности не было глобального финансового кризиса.

На сегодня цикл составляют следующие тексты:

"Диспетчер атаки"
"Медный гвоздь"
"Конус тишины"
"Поздний ноябрь 2.0.1.2"
"Декодер"
"Джем-тестер" (Lite Edition)
"Джем-тестер" (Standard Edition)

Ссылки, по которым вы можете скачать данные тексты, приведены тут http://plazdarm.org/archives/179

Все тексты, за исключением "Джем-тестера" публиковались в различных изданиях, в том числе - в московском издательстве АСТ в 2005 году. Если я не ошибаюсь, твердую копию еще можно приобрести на Озоне.

Теперь информация собственно по "Хаос-генератору". При том, что главным героем является один из бывших членов группы "Тетрагон" этот текст не является прямым продолжением "Диспетчера атаки". Его действие происходит между 2014 и 2018 годами и касается одной из "вечных" тем, занимающих человечество уже довольно давно - проблемы создания искусственного интеллекта. Кроме этого в тексте есть немного про то, чем мог бы стать киберспорт лет через десять, более подробные описания "расширенной реальности" Кибернетического Глобуса и многое другое, о чем вы уже читали в других текстах "гейткиперского цикла"

Текст существует в двух версиях - Standard Edition и Lite Edition. Первая является полной версией, вторая - урезанной. По ниже приведенным ссылкам вы можете ознакомиться с Lite Edition. Чем отличается "легкая" версия от полной - расскажу чуть позже.

А пока - приятного вам чтения.

DOC
PDB (Palm OS)
TXT
FB2

P.S. "Хаос-генератор" - это последний текст в "гейткиперском цикле". Были планы поставить более жирную точку в этом отношении, но жизнь вносит свои коррективы.

Желтую вьюгу под ноги рассыпал день
И наклонился, пылинки стряхнув с плеча.
Знаешь, спиною я вытерла столько стен.
Веришь, порою так хочется промолчать.

Ветер прохладный с дороги поднимет пыль.
Скоро морозы, скоро уже зима...
Где-то в степи колыхался всю ночь ковыль.
Я в этом мире тоже совсем одна.

Иней с ресниц, и с разбега в глубокий снег.
Снежные ангелы, скрасьте мою печаль!
Я не другая, я тоже, как все, человек!
Ну, неужели меня вам совсем не жаль?

Я уходила когда-то в осенний туман,
Я была гордой, насколько хватало сил.
Виски, текила, в бокале хмельной обман.
Нет, не вернусь я, сколько бы ни просил.

Иногда я пишу письма. Мне уже сорок четыре года, а я всё так же пишу письма, как если бы мне было лет пятнадцать.
Пишу я о разном. О еженедельно меняющихся соседях и их музыкальных вкусах, не дающих мне спать по ночам; о треклятом автобусе, в котором я езжу каждый день, ровно в 8.15 выходя из дома; о бывших друзьях, которым, собственно, и пишу. О многом, в общем. И только об одном я не писал ещё ни разу.
***
С утра было сатанински холодно. Я выскочил из промёрзлого подъезда, застёгивая, как обычно, на бегу верхнюю пуговицу пальто и лихорадочно боясь опоздать. Прошлым вечером я, кажется, немного простыл и оттого с утра немного ненавидел весь мир. Не знаю, то ли из-за этой ненависти, то ли из-за этого холода - но, добежав до остановки, я не стал утрамбовываться в грязный Икарус, а просто развернулся и побежал домой. Заскочил в подъезд, задрочил вусмерть кнопку вызова лифта, ввалился в него, сел на заплёванный металлический пол и заплакал. Мне было дико страшно, я чувствовал себя самым страшным преступником, но плакал - от радости. Меня ждал день, какой-то абсолютно новый день, с новыми лицами и спокойными улицами, меня ждало зимнее солнце не за засиженным мухами окном, а рядом - только руку протянуть - меня ждала жизнь. И оттого я плакал. Но плакал недолго, слишком многое предстояло сделать.
Из квартиры я забрал последние деньги - что-то около пяти тысяч, - полосатый чёрно-белый шарф и недопитую с прошлого нового года бутылку Мартеля XO. Потом - не стал садиться ни в какой автобус, а поймал тачку и, не торгуясь, попросил в центр. В центре было красиво, не был там уже года три, это точно. Гулял по Таганке, гулял по Патриаршим, гулял по Болотной, платил ментам за распитие, платил армянам за машины, гулял по Ленинскому, смотрел на иностранцев, веселился с арбатскими, угощал пушкинских, читал стихи на Чистопрудном, платил ментам за безбилетный в метро, платил бабушкам за цветы, платил официанту за какую-то девушку, дарил ей цветы, целовался с ней, с её бойфрендом, гулял по Краснопресненскому, вдоль Москва-реки, уехал в Талдом, вернулся на машине, поил водилу, забыл расплатиться, гулял по ночному городу, к трём утра добрался - проспект, переулок, улица, мост, улица, парк, набережная, проспект, улица - до дома, решил завтра прийти на работу вовремя, но быть весёлым и не перед кем не оправдываться.
Утром я преспокойно вышел из дома, болела голова и хотелось спать, но я решил завершить начатое, решил настолько твёрдо, что даже пара падений лицом в лёд не вывели меня из внутреннего равновесия. Ровно в девять я вошёл в холл и, с улыбкой неоспоримого превосходства стал ожидать. Кто-то поздоровался, кто-то прошёл мимо, начальник не заметил, секретарь выдала ключ, в соседних кабинетах пили кофе, вслед за мной зашёл коллега, поздоровался, сел работать, я включил компьютер и уставился в монитор. За дверью шмыгали люди, туда-сюда, туда-сюда, быстро говорили, смеялись, назначали встречи, извинялись за опоздания - всё шло своим чередом.
Я не играл роли. Я сидел и писал вот это письмо.

оригинал

«Не такая…»

Я учу географию тайны
И хожу на четыре стороны,
Изучаю законы Майя
По папирусам древним, изорванным.

Вырезаю из неба слоников,
Из лучей заплетаю кружево.
На листах деревянных сонников
Выбираю самое нужное.

Я рифмую алхимию слабости,
Занимаюсь практической магией,
В каждом вижу истоки благости.
Я являюсь земной аномалией.

Занимаюсь чувственной физикой
И слагаю сонеты для полночи.
Вижу в небе звёздный Элизиум,
У созвездий идущий на помочах.

И я музыку сердца слушаю,
Как оркестр кровеносных сосудов
Увертюры великодушия
Создаёт, нежной лаской окутав.

Не ищу у других оправдания,
Не клянусь и не суесловлю.
В миг, когда разбирает желание,
Занимаюсь нескромно любовью!

Не стесняюсь сказать, о чём думаю:
Я в любовь каждой клеточкой верую!
Я гадаю по лунам, безлунию,
И живу по своим критериям.

Понимаю язык молчания,
Поцелуя, прикосновения…
Моя жизнь – мои желания!
Я живу лишь одним мгновением…

(21-23.02.2009 г.)