дерьмовые мысли располагают меня к банальному нажраться, нажраться нихуя не небесно и нихуя не красиво - упаковаться в старую футболку, включить хуёвую мелодраму, жрать картошку руками и запивать винищем, [непосредственно с горла], а потом курить, едва не выпадая из окна - потому что мама очень расстроится, если увидит меня курящей, да ещё и пьяной, да ещё и наматывающей на кулак сто десятую соплю, которая - [бесспорно] - "всё о нём и о нём". а наутро выключить будильник, позвонить старосте и наконец-то сказать ей, что она дерьмовая староста и что не пойду я на пары, потому что в гробу я их видала; и спать, спать, спать, ведь что ещё делать, когда аппарат абонента временно охуел и постоянно подсовывает мне в зуммер какую-то автоматическую тётю с холодным голосом и ущербным лексиконом, и которая никогда не поймёт, что "заткнись, сука" и прочее прочее прочее; ведь зачем вообще преодолевать себя, если ты не нужен; и бесполезно утешать себя, что ты сильная, сильная, сильная девочка: всё равно руки по швам и оловяная тяжесть во всём теле, а мысли опять же располагают к тому, чтобы нажраться, но превращаются в мечты, потому что надо наступать себе на горло стальной стопой, не расстраивать маму, не обижать окружающих, быть лапочкой и улыбаться последними силами - чтобы не свихнуться
иначе ты не выжил
а чтобы изобрести машину времени, человечеству осталось ответить только на один вопрос - зачем?
на самом деле все писатели - фантасты. и каждая книга - это отдельная, непохожая ни на что реальность. в сущности, нет никакой разницы между какой-то далекой планетой и миром другого человека.
осень истекает последними дождями. я как-то не успела ощутить, что скоро наступит зима. в супермаркете появилась раскладка со всяким милым новогодним хламом, что так и кричит: "эй, люди, скоро уже 2011, что будете делать?" я не смотрю телевизор, а поэтому не знаю, крутят ли уже сейчас новогоднюю рекламу кока-колы, но даже если еще нет, то скоро начнут. я в этом году, пожалуй, напишу письмо Деду Морозу, но он, наверное, отклонит мои просьбы, так как я совсем не была хорошей девочкой. а хотя непослушным девочкам ведь тоже хочется счастья. а хотя о чем же я попрошу?
раньше ведь у счастья было имя, форма и цвет, и ты точно знала, как оно выглядит, твое счастье. раньше счастье было таким маленьким-маленьким, как твоя ладошка и могло в эту самую ладошку поместиться. а потом... а потом растешь ты, а счастье твое растет в геометрической прогрессии, так, что ты за ним больше не успеваешь. и только и остается, что надеяться на Дедушку Мороза и на нахально врывающийся Новый Год.
О повторах
Дневник: завтра после случайностей.
Видела тебя с девушкой. Хотелось задать вопрос «почему?», ответила «поздравляю!» Люди ведь всегда ищут причины. Когда в детстве я не хотела идти в школу у меня то поднималась температура, то начинался кашель, то выпадал зуб, то болело горло, то подступала тошнота. Я очень радовалась, когда по-настоящему болела. С возрастом я стала более находчивой: когда я не хочу влюбляться, меня то не замечают, то я стаю страшной, то у меня много важных дел, то это не тот человек. Я очень радуюсь, когда появляются настоящие причины. Твоя девушка – это не помеха, это объяснение. Мы никогда не могли быть вместе: ты косил от меня, будто от армии, я отмазывалась от тебя, будто от школы. Это ведь очень страшно промахнуться, услышать «нет». Это ведь страшно быть счастливыми.