[336x336]Странная история, которая меня чем-то зацепила... Все в ней кажется знакомым...1
Морщинистые руки стариков.
Глаза, наполненные горькими слезами.
Им о войне не надобно стихов.
И по сей день она перед глазами.
Концлагеря - Освенцим, Равенсбрюк...
Татуировки, что с живых людей
Срезали, жертв подвесивши на крюк,
И печи... В них сжигали и взрослых, и детей...
Война. Победа. В этих двух словах
Есть все: потери боль и горечь расставанья.
Есть радость встречи, площади в цветах,
Есть Жизнь и Время для всепониманья
[600x450]
"До свидания, мальчики!" - песня Булата Окуджавы на все времена. К сожалению подлая война продолжается и также приходится говорить... до свидания!
| "Внезапно я понимаю, что он меня ненавидит. Ненавидит, потому что всегда был мне всем обязан. И каждый раз когда я приходил к нему на помощь, он ненавидел мня еще больше. Не в состоянии отдать мне накопившиеся долги, он стал ненавидеть. Можно много простить другому, кроме того, что он тебе помог. Это урок, который я выучил. Помогать только тем, кто может это вынести и не упрекать тебя потом. Таких людей немного. " |
автор: Протоиерей Александр Авдюгин
Tue, 28 Apr 2009, 10:00
[200x221] |
Недавно мне дали ссылку на небольшую заметку из «Литературной газеты» . В ней врач «Скорой помощи» рассуждает, сколь поразила его смерть священника, во время которой ему по долгу службы пришлось присутствовать. Врач часто видел последние минуты пациентов. Они для большинства умирающих сопровождаются ужасом и страхом. Здесь же, у священника, все было иначе.
Впрочем, вот рассказ врача:
«Мне никогда не забыть, как однажды по вызову наша бригада приехала к пожилому священнику, которого свалил инфаркт. Он лежал на кровати в тёмно-синем подряснике с небольшим крестом в руках. Объективные данные говорили о кардиогенном шоке. Давление крайне низкое. Больной был бледен, с холодным липким потом, сильнейшими болями. При этом внешне не просто спокоен, а АБСОЛЮТНО спокоен и невозмутим.
И в этом спокойствии не было никакой натяжки, никакой фальши. Мало того. Меня поразил первый же заданный им вопрос. Он спросил: «Много вызовов? Вы, наверное, ещё и не обедали?» И, обращаясь к своей жене, продолжил: «Маша, собери им что-нибудь покушать». Далее, пока мы снимали кардиограмму, вводили наркотики, ставили капельницу, вызывали «на себя» специализированную реанимационную бригаду, он интересовался, где мы живём, долго ли добираемся до работы. Спросил слабым голосом, сколько у нас с фельдшером детей и сколько им лет.
Он беспокоился о нас, интересовался нами, не выказывая и капли страха, пока мы проводили свои манипуляции, пытаясь облегчить его страдания. Он видел наши озабоченные лица, плачущую жену, слышал, как при вызове специализированной бригады звучало слово «инфаркт». Он понимал, что с ним происходит. Я был потрясён таким самообладанием.
Через пять минут его не стало…»
Многих эта заметка оставила неравнодушными. Она действительно «трогает» сердце, тем более что рассуждений о смерти у нас хоть и без табу, но молчаливо избегают. Сегодня более привлекателен принцип, еще Владимиром Высоцким определенный:
Может, лучше про реактор,
Про любимый лунный трактор…
Общество, где главная составляющая – блажь тела и нега души, не любит рассуждать о том, что никак не вписывается в яркие рекламные ролики комфорта и благополучия. О смерти - только в некрологах да в криминальной хронике, где речь идет лишь о способах убийства, о бессилии стражей порядка и психологической наклонности убийц.
Нет желания писать о смерти. Тем более смерти собственной. Даже в наших православных издательствах и СМИ тема кончины и загробного бытия проходит по касательной (назовите хоть одну толковую книжку на эту тему). Куда интересней говорить о раскладе епископских кафедр, границах Церкви и нужности иконостаса вместе с церковнославянским языком. Здесь блещут искрометными мыслями, приводят громоподобные аргументы вкупе с цитатами, а страсти накалены так, что от тихого вопроса, который надобно задавать всем и каждому ежедневно: «Како мне умирати будети?», просто отмахиваются. Хотя прекрасно все знают, что есть две непреложные истины. Первая – все умрем. Вторая – неизвестно, когда.
[flash=408,356,http://www.vesti.ru/
[flash=408,356,http://www.vesti.ru/
[показать]