[300x450]
Биографию Рины Зеленой не составит труда найти в инете, я напишу лишь о том, чем меня поразила эта удивительная женщина.
В свои 90 с лишним лет Рина Зеленая часто говорила:
"Я вот почему так долго живу: боюсь, помру, и всякие дураки начнут писать про меня разные глупости".
Стройная, высокая, большеглазая, с неиссякаемым фонтаном юмора. «Во всяком случае, выходя на сцену, я всегда точно ощущала себя высокой, красивой блондинкой», - шутила она. Прическа “под Рину” стала самой модной в 20-е годы, а ее фразочки моментально становились крылатыми: "Такие губы сейчас не носят!" ("Весна"), "С места не сойду, пока не умру! А умру я не скоро!" ("Иностранка").
В детстве Катя ходила в стареньком пальто с вечно оборванным подолом и ездила на трамвайной площадке, лихо запрыгивая на ходу. Каждое утро ей заплетали косы, а уже днем они расплетались, и волосы торчали в разные стороны. Чтобы перед сном согреться, она выскакивала из ледяной постели и танцевала с веером горячий «испанский танец». На уроке прилежания ее невозможно было заставить учиться штопать. Кстати, с тех пор Катя в жизни не брала в руки иголку. В годы войны, когда она ездила с фронтовой бригадой, на привале какой-нибудь боец пришивал Зеленой оторванный рукав или пуговицу на пальто. А еще во всех поездках ей помогали укладывать чемодан. Иначе Катя бросала вещи в чемодан как попало, потом уминала, захлопывала крышку и становилась на нее коленками, пытаясь закрыть замки,
а то, что вылезало из чемодана, она отрезала ножницами.
Рина Зеленая – не псевдоним. На первой в ее жизни афише имя "Екатерина" не поместилось, и актриса его сократила. Получилось коротко и удобно. В 20-30-х годах театры возникали во всех местах, где только можно было поставить стулья и подиум. Рину пригласили в театр при Доме печати. Однажды у них читал Маяковский. На сцене стояли стол и стул. На столе — графин и стакан. Перед тем как начать чтение, поэт вынул из кармана чистейший платок, протер стакан и посмотрел через стекло на свет, на что получил Ринин комментарий:
«Носовым платком — чище не будет!»
Она умела находить с детьми правильный тон. Не спрашивала, как все взрослые, сколько им лет и как их зовут. «Долго машину ломал?» — как-то спросила она мальчика с остатками автомобиля. «Долго, — ответил он, — два дня».
Слова «Муля, не нервируй меня», придуманные Зеленой, стали мучением Раневской на всю жизнь, где бы она ни появилась.