Этой акустике лет больше, чем мне. Она жила на шкафу, и никто на ней давно не играл. Когда мы переехали, то она переселилась в другой, новый и большой шкаф, но при этом оставалась ненужной.
Наверно, это грустно - жить в шкафу. И не издавать музыку, которая когда-то была так привычно. Все говорили, что эта гитара безнадежна. И что все музеи мира из-за нее передерутся.
Я молчала. И она. А что ей сказать? Она может петь только тогда, когда кто-то перебирает ее струны. Я же этого делать не умею, поэтому, мы всегда оставались в категории знакомых и особо не дружили.
А вчера..вчера ее достали из шкафа. Осмотрели. Покрутили чего-то, отстроили...
Наверно, если бы гитара умела мурлыкать, то она бы это делала.
И к общему удивлению, она снова зазвучала. Как будто и не было тех лет, когда на нее никто не обращал внимание. И под аккордами Сплина она ожила...
Медиатора нет, и вместо него - маленький кусочек микросхемы. Но ей все равно, она снова может петь.
Музыка и есть смысл жизни музыкального инструмента, и наверно очень грустно его этого лишать...
Нужно исправляться. Определенно.
[700x469]