Так, поехали! Будем публиковать вечерний улов.
Это мой персонаж, я его косплею, сколько себя помню (не, это я приврал). самый долгий по изготовлению косплей, который ещё не готов, но у меня ощущение, что он уже сделан. Я оптимист.
Это персонаж моего брата.
Далее всё подряд.
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
О добрых католиках
[показать]
[показать]
[показать]
18+ http://keep4u.ru/full/2009/02/14/4f275581382f432f59/jpg
С праздником вас, ближние и дальние!
Есть в мире такая замечательная вещь, которая действует на меня как "Pater noster", -это первая лесса "Песни о Ролланде". Главное произносить все слова медленно, с расстановкой, вдумчиво как заклинание, как будто от этого зависит,чья-то жизнь.
Король. Наш.Карл.Великий. Император.
Ты опять вытягиваешь из меня признания, к которым я не готов, которых я боюсь, которые тебе будет больно слышать. Я закусываю губу и слушаю-слушаю. Стараюсь думать о славной сече, Ролланде, его императоре и мече.
Провоевал. Семь. Лет. В стране. Испанской.
Провоевал семь лет... А дальше что?
Я пытаюсь увести тебя от этого бесполезного разговора, но тебя уже не остановить.
Весь. Этот. Горный.Край. До моря. Занял.
Разве не лучше всё оставить как есть в полутонах, полутенях?Разве не в недосказанности красота? Когда ты начинаешь употреблять эти тяжеловесные слова "Я" "Ты" "Или" "Выбор" "Дороже" "Они" "Не скучаешь" "Встречи" "Планы" "Не хочешь",я чувстую себя участником реал-шоу.
Взял.Приступом. Все. Города. И. Замки.
Лучше бы я тебе лгал. Я, знаешь ли, последнее время слишком честный, никому не лгу. Даже не знаю, что со мной произошло, наверное, это всё твоё благотворное влияние. До нашей эры мне стоило только открыть рот, как тут же перед собеседником нагромождались прекрасные расписные постройки, заградительного типа из первоклассной, свежеиспечённой лжи.
Поверг. Их. Стены. И разрушил. Башни.
И разрушил, и разрушил... Ты меня разрушаешь своими приливами. Тебе меня не нужно. Любвь ко мне-это крест, и я сомневаюсь, что тебе пойдёт такое громоздкое украшение за спиной.
Не сдали. Только. Сарагосу. Мавры.
А, в общем-то, почему бы не сдаться? Стану твоим ручным манулом, имбирным тоторо, могу быть Данте, если у тебя уже заготовлен экскурсионный маршрут.
Марсилий-нехристь. Там.Царит. Всевластно.
Чтит Магомета.Аполлена славит.
Но.Не уйдёт он. От господней. Кары.
Аой!
Поганое состояние. Спасает только "Жанна".
Где теперь твои знамения,
Где птицы по осени?
Я искал в тебе спасенья,
А ты меня бросила!
Ты прошла сквозь эти двери
Божественным пламенем...
Я почти тебе поверил,
А ты предала меня!
Тампль "Отречение"(Карл VII)
Кругом одни Карлы, куда деваться! Хотя, если бы моего отца звали Карлом и у него была бы старая шарманка, это могло бы стать поводом для радости. Но отец-не Карл, он правда сам собой напоминает старую шарманку.
До чего же жаль, что родители так и не наладили серийного производства и остановились на достигнутом. А я так их уговаривал. Ещё лет с пяти меня мучила мысль о том, что всё не так просто и я скорее всего не оправдаю, возложенных на меня надежд. Им следовало подстраховаться, тогда такое большое разочарование в их жизни, как я, стало бы малозначительным или не хотя бы не таким досадным.
"Принц, не придумано аркана,
Чтоб задержать мгновений бег.
К чему ж крушиться непрестанно:
"Где ныне прошлогодний снег?"
Франсуа Вийон
Манит меня игра
на арфе в недвижных тучах,
музыка золота и серебра
над вечным сияньем жгучим.
В скрещенье этих лучей двойных
я бы думы свои озвучил:
высокую облачность дней моих
с радугой на небесной круче;
тебя, негаснущий окоем, -
виденье ночей летучих,
твое отраженье в сердце моем,
мое устремленье к тучам.
Хуан Хименес
(отрывок)
Подобен сверканью моей души блеск моего клинка:
Разящий, он в битве незаменим, он- радость для смельчака.
Как струи воды в полыханье огня, отливы его ярки,
И как талисманов старинных резьба, прожилки его тонки.
А если захочешь ты распознать его настоящий цвет,
Волна переливов обманет глаза, как будто смеясь в ответ.
Он тонок и длинен, изящен и строг, он - радость моих очей,
Он светится радугой, он блестит, струящийся как ручей.
В воде закалились его края и стали алмазно тверды,
Но стойкой была середина меча - воздерживалась от воды.
Ремень, что его с той поры носил,- истерся - пора чинить,
Но древний клинок сумел и боях молодость сохранить.
Так быстро он рубит, что не запятнать его закаленную гладь,
Как не запятнать и чести того, кто станет его обнажать.
О ты, вкруг меня разгоняющий тьму, опора моя вбою,
Услада моя, мой весенний сад, - тебе я хвалу пою…
Аль-Мутанабби
Вот и свершилось пророчество-
Но почему холодно в мире?
Мой удел – одиночество,
Тень моя – спутник, суженый милый.
Вот и выбиты зубы льва – они
Прорастут на поле.
Алой станет трава и зимние сны
Ко мне не вернутся боле.
Вот и взят Орлеан – и где моя радость?
Душа омертвела…
Жанна! Куда пойдешь, когда выполнишь все,
Что Небо хотело?
Вот
Я за доской, но кто фигуры ставил?
Кровью
Горчит победное вино.
Я
Вошла в игру, ее не зная правил,
Бросив прялку и веретено…
Разве по силам женщине остановить
Колесницу смуты?
Узел веками вязали – и вот он свит.
Бедные люди!
Скоры на суд, насмешку, измену, лесть –
И на веру скоры…
Ну так неси им, Жанна, благую весть,
Оставаясь в скорби!
Жиль де Рец:
Глория деи,
Эт фили, эт спиритус санктис,
Секуля, секулерум!
Бросив в Луару мечи, разбежались британцы
По темным норам.
Но от острого глаза Рубаки Жиля
Попробуй скройся!
Ну-ка, гляди, он хотел мне выпустить жилы
Вот этим устройством!
Жанна, он твой!
Ты знаешь, что делать с ним, лучше,
С плодом незрелым…
Он – я клянусь головой – даже не лучник!
Наверное, герцог целый!
Жанна:
Глория деи,
Эт фили, эт спиритус санктис,
Секуля, секулерум!
Кто этот юноша – он на посту остался
И схвачен дозором?
Кто этот вражеский воин – он не похож
На сына Уэльса?
Встань! Подойди! Я только в битве свирепа,
Но гнев мой наелся (крови).
Ты без меча – а значит, пленник,
Но судя по платью – знатный.
Я не хочу ни жизни твоей, ни денег –
Возвращайся обратно
В Англию – и расскажи лордам и йоменам
Об Орлеанской сече.
Здесь и сегодня когти львиные сломаны…
Михаил:
Да, человече.
Сломаны – но отрастут, если Жанна устанет
И опустит знамя.
Сломаны – но отрастут, если Жанна забудет,
Кто стоит за нами.
Жанна:
Глория деи, эт фили…
Я забываю
Слова канона…
Я так ждала тебя, что увидев, оглохла
От колокольного звона
В сердце. Я так ждала тебя, что увидев,
Ослабла плотью.
Словно мой конь вышиб меня из седла
На крутом повороте…
Ты
Ты просто будь – незримо или зримо –
Рядом – и я без воинства, одна,
Землю
От Вокулера до святого Рима
Брошу, как трофей,
На стремена.
Михаил:
Ты
Ты не одна, теперь нас всюду трое:
Ты, я – и Тот, кто видит нас.
Он
Благословит тебя своим покоем
Не сейчас. Не сейчас.
Ты
Его любя, свое исполнишь бремя.
Жанна:
Вот я,
Но как темны твои слова!
Михаил:
Время! Ты слышишь звон – твое уходит время.
Жанна:
Tantum dic verbo et sanabitur anima mea
(с) Тампль
В последнее время постоянно слушаю эту сцену.
Это хорошо, это ОЧЕНЬ хорошо, это даже лучше,чем я мог бы себе вообразить в своих эротических кошмарах.
"- Кстати, какого цвета у тебя глаза? - озабоченно спросил незнакомец, придвигаясь вплотную и наклоняясь ко мне. Он осторожно взял меня за виски.
Ну наконец-то.
Но тут он поступил подло.
Он резко притянул меня к себе и стал целовать в губы. У меня забрезжила догадка, что происходит что-то не то... Но по утрам я всегда очень медленно соображаю, вы же помните, а бальзама Кахара у меня с собой не было. Когда мой новый знакомый втащил меня к себе на колени и я, чтобы не свалиться, обнял его за шею, догадка превратилась почти в уверенность, и к ней прибавилось смутное предчувствие недоброго. Оно не замедлило осуществиться. Стул зловеще затрещал и подломился. Мы рухнули на пол.
- Я же говорил, - сказал я, подняв голову, и увидел, как серые глаза расширились от удивления. - Ах да. Я это только подумал. Что стулья хлипкие, и если на них качаться...
- Какой ты зануда, - ласково произнес он, - прямо как твой шеф в молодости.
Он сдернул резинку, собиравшую мои волосы в хвост, и растрепал их. Я не ушибся, потому что упал на него, и лежать было удобно и мягко, то есть почти везде мягко, кажется, мешала пряжка ремня... Стоп, пряжки ремней на ощупь не такие! - вспомнил я и вскочил, растрепанный и обалдевший, лихорадочно заворачиваясь в скабу.
- Слушай, это не потому чтобы я... и в книжках секс был, ты же помнишь.
В смысле, упоминания... то есть с девушками... То есть, конечно, толерантность, но не до такой степени. Я-то что, но цензура... потому что новые законы... Я хочу сказать, если это сейчас девятый том начинается, то его не издадут, и где мы будем?
Лежащий на спине гей не встал, только прищурился; его серые глаза приобрели стальной оттенок.
- Светлейший эльф Токлиан мной не брезговал, - медленно проговорил он. - Воительница Эреадура, убивающая одним полувздохом-полустоном три полудюжины полудурков, мной не брезговала. Сэр Джуффин, мать твою, еще когда не был сэром начальником сыска, мной не брезговал... Хочу знать, чем ты лучше их! - Он вскочил одним мощным движением. Я шарахнулся назад и налетел на испуганного официанта."
В том-то и беда наша, что смерть мы видим впереди; а большая часть её у нас за плечами...
Всё у нас, Луцилий, чужое, одно лишь время наше. Только время, ускользающее и текучее, дала нам во владение природа...
Сенека. Письма к Луцилию
Gringoire:
C'est une histoire qui a pour lieu
Paris la belle en l'an de Dieu
Mil quatre cent quatre-vingt-deux
Histoire d'amour et de désir
Nous les artistes anonymes
De la sculpture ou de la rime
Tenterons de vous la transcrire
Pour les siècles à venir
Il est venu le temps des cathédrales
Le monde est entré
Dans un nouveau millénaire
L'homme a voulu monter vers les étoiles
Écrire son histoire
Dans le verre ou dans la pierre
Pierre après pierre, jour après jour
De siècle en siècle avec amour
Il a vu s'élever les tours
Qu'il avait bâties de ses mains
Les poètes et les troubadours
Ont chanté des chansons d'amour
Qui promettaient au genre humain
De meilleurs lendemains
Il est venu le temps des cathédrales
Le monde est entré
Dans un nouveau millénaire
L'homme a voulu monter vers les étoiles
Écrire son histoire
Dans le verre ou dans la pierre
Il est venu le temps des cathédrales
Le monde est entré
Dans un nouveau millénaire
L'homme a voulu monter vers les étoiles
Écrire son histoire
Dans le verre ou dans la pierre
Il est foutu le temps des cathédrales
La foule des barbares
Est aux portes de la ville
Laissez entrer ces païens, ces vandales
La fin de ce monde
Est prévue pour l'an deux mille
Est prévue pour l'an deux mille
При таких симптомах как у меня помогает только увлекательное чтение, вот я и решил взяться за "Черную Книгу Арды". Это уже третий раз, поэтому должен стать самым удачным. Осилил 19 страниц пока ехал от Новогиреево до Третьяковки. Впечатления те же, сие творение,обязательное для изучения для каждого уважающего себя поклонника мира Средиземья, похоже на дневник эмо-Мелькора, слишком много текста, выделенного курсивом, раз 200 мне встретились слова "тьма", "свет" и однокоренные, пока дух не захватило. Одно мне интересно,- как же этот распрекрасный благородный и чистый душой Мелькор сможет свиснуть Сильмариллы, наплодить орков и совершить прочие свои не самые похвальные деяния? Читаем дальше.
Утром случилось забавное происшествие. Я уже был одной ногой в ботинке, когда зазвонил телефон. Меня попросили соединить с Надеждой Фёдоровной, я чистосердечно признался, что не смогу, потому как дама попала не туда. На другом конце провода повисла пропитанная негодованием тишина, затем дама заявила возмущенным голосом "Не может быть! Это же ветлечебница!". Ей-то лучше знать. Я,конечно, бедное больное на голову животное, но мой дом не становится от этого ветлечебницей.
Променял солярий на сон. Рад этому.
Я пообещал себе не ныть, НО работа-ад. Она высосет мою душу, разжуёт и выплюнет тело.
А за горами, за морями, далеко,
Где люди не видят, и боги не верят.
Там тот последний в моем племени легко
Расправит крылья - железные перья,
И чешуею нарисованный узор
Разгонит ненастье воплощением страсти,
Взмывая в облака судьбе наперекор,
Безмерно опасен, безумно прекрасен.
И это лучшее не свете колдовство,
Ликует солнце на лезвии гребня,
И это все, и больше нету ничего -
Есть только небо, вечное небо.
Мельница - "Дракон"
| Что в имени твоем ?(webpark.ru) |
[показать] |
| Мое имя говорит обо мне, что: Во мне преобладает: артистичность Руководит мной: сила, власть Дополняет меня: здравый смысл |
[показать]Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои -
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи, -
Любуйся ими - и молчи.
Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, -
Питайся ими - и молчи.
Лишь жить в себе самом умей -
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, -
Внимай их пенью и молчи!..
Фёдор Тютчев
Aimer
Любить
Ромео и Джульетта :
Ромео:
Любить, именно это самое прекрасное !
Любить – это когда поднимаешься так высоко
Что касаешься крыльев птиц.
Любить, именно это самое прекрасное !
Джульетта :
Любить – это похищать время.
Любить – это оставаться живым,
Горя в жерле вулкана.
Любить, именно это самое прекрасное !
Ромео и Джульетта :
Любить – это сильнее всего.
Отдавать лучшее, что есть в нас.
Любить, и чувствовать свое сердце.
Любить, чтобы меньше бояться..
Ромео и Джульетта и хор:
Любить, именно это самое прекрасное !
Любить – это когда поднимаешься так высоко
Что касаешься крыльев птиц.
Любить, именно это самое прекрасное !
Любить – это похищать время.
Любить – это оставаться живым,
Горя в жерле вулкана.
Любить, именно это самое прекрасное !
Джульетта и Хор:
Любить – это сжигать свои ночи
Любить – это оплачивать цену
И придавть смысл своей жизни
Любить – это сжигать свои ночи
Ромео и Хор:
Любить, именно это самое прекрасное !
Любить – это когда поднимаешься так высоко
Что касаешься крыльев птиц.
Любить, именно это самое прекрасное !
Любить…
Roméo et Juliette:
Roméo:
Aimer c'est ce qu'y a d'plus beau
Aimer c'est monter si haut
Et toucher les ailes des oiseaux
Aimer c'est ce qu'y a d'plus beau
Juliette:
Aimer c'est voler le temps
Aimer c'est rester vivant
Et brûler au coeur d'un volcan
Aimer c'est c'qu'y a de plus grand
Roméo et Juliette:
Aimer c'est plus fort que tout
Donner le meilleur de nous
Aimer et sentir son coeur
Aimer pour avoir moins peur
Roméo, Juliette et Choeurs:
Aimer c'est ce qu'y a d'plus beau
Aimer c'est monter si haut
Et toucher les ailes des oiseaux
Aimer c'est ce qu'y a d'plus beau
Aimer c'est voler le temps
Aimer c'est rester vivant
Et brûler au coeur d'un volcan
Aimer c'est c'qu'y a de plus grand
Juliette et Choeurs:
Aimer c'est brûler ses nuits
Aimer c'est payer le prix
Et donner un sens à sa vie
Aimer c'est brûler ses