«Я колдун, а ты мой брат».
«Ты меня посадишь в яму!»
«Ты мой брат и ты не рад?»
«Спросим маму!»
«Хорошо, так ты солдат».
«Я всегда играл за даму!»
«Ты солдат и ты не рад?»
«Спросим маму!»
«Я придумал: акробат».
«Не хочу такого сраму!»
«Акробат — и ты не рад?»
«Спросим маму!»
Марина Цветаева
Безнадежно-взрослый Вы? О, нет!
Вы дитя и Вам нужны игрушки,
Потому я и боюсь ловушки,
Потому и сдержан мой привет.
Безнадежно-взрослый Вы? О, нет!
Вы дитя, а дети так жестоки:
С бедной куклы рвут, шутя, парик,
Вечно лгут и дразнят каждый миг,
В детях рай, но в детях все пороки, -
Потому надменны эти строки.
Кто из них доволен дележом?
Кто из них не плачет после елки?
Их слова неумолимо-колки,
В них огонь, зажженный мятежом.
Кто из них доволен дележом?
Есть, о да, иные дети — тайны,
Темный мир глядит из темных глаз.
Но они отшельники меж нас,
Их шаги по улицам случайны.
Вы — дитя. Но все ли дети — тайны?!
Москва, 27 ноября 1910
Марина Цветаева
Рот как кровь, а глаза зелены,
И улыбка измученно-злая...
О, не скроешь, теперь поняла я:
Ты возлюбленный бледной Луны.
Над тобою и днем не слабели
В дальнем детстве сказанья ночей,
Оттого ты с рожденья — ничей,
Оттого ты любил — с колыбели.
О, как многих любил ты, поэт:
Темнооких, светло-белокурых,
И надменных, и нежных, и хмурых,
В них вселяя свой собственный бред.
Но забвение, ах, на груди ли?
Есть ли чары в земных голосах?
Исчезая, как дым в небесах,
Уходили они, уходили.
Вечный гость на чужом берегу,
Ты замучен серебряным рогом...
О, я знаю о многом, о многом,
Но откуда-сказать не могу.
Оттого тебе искры бокала
И дурман наслаждений бледны:
Ты возлюбленный Девы-Луны,
Ты из тех, что Луна приласкала.
Марина Цветаева
Хорошая погода, отличное настроение и гора новеньких неотсканированных нот.
Моей любимой песней в детстве была история о Косте-моряке, которого обажали и Молдаванка и Пересыпь. Много чего я в словах не понимал, например, название "Шаланды полные кефали" казалось мне магическим заклинанием, потому что двух слов из трёх я не знал, вот и думал, что это одно, но очень длинное "шаландыполныекефали". Впрочем, меня никогда не смущало наличие незнакомой лексики, я забирался на стул и мы с дедом затягивали нестройным дуэтом "Я вам не скажу за всю Одессу". Я старался, очень старался, чтобы дед одобрил от лица всего сообщества морских волков моё вдохновенное исполнение. Он мне всегда казался воплощением морского духа, вероятно, тому поспособствовали посиневщие и полинявшие со временем якоря на тыльной стороне его ладоней и слившиеся в экстазе морские змеи в районе запястья. Из песни я вынес для себя урок-если ты играешь на гитаре и смолишь папиросы, ты- бог в глазах общественности и купаешься в славе и любви.
Помимо песен одесской тематики я довольно успешно исподнял "По морям, по волнам", "Про степного сизого оЛла" и "Союз нерушимый" и разнообразные душещипательные романсы. Иногда, на радость родителям я акомпанировал себе на бубне или на мини-органе.
Иногда я встаю в 7:40, что логично, под Яна Табачника, ну а уж если не под него любимого, то под Глорию Гейнор. Понятное дело, в душе и за завтраком я продолжаю петь "I will survive" или "В семь-сорок он приедет наш старый, наш славный, наш агицен паровоз", не забываю строчку и про "большие зелёные глаза на восток", в лучших традициях российкого попсового стихосложения. Как ни переставляй логическое ударение они всё равно остаются зелёными на восток, ничего тут не поделаешь.
К чему это я?
Снился концерт Маккартни на стадионе. На его шее было боа из старой советской мишуры, после концерта он надел его на меня.
Меня звали Ги, я был алхимиком, у меня был отец, которым я гордился, которого любил. Любил безумно.
Ироничный и яркий, он был реальней самой реальности.
Где-то меня зовут Ги. Мой лучший друг-Пол Маккартни. Мы вместе пишем песни.
Я жду от него нового, неожиданного, невыразимо приятного. Завтрашний день будет ветренным и дождливым, именно такой, какой необходим, чтобы одинокие маги могли сойти со своих сумрачных путей и собраться в одном месте даже в одно и то же время, посидеть в тепле, почесать кошку за ухом и рассказать друг-другу пару-тройку баек.
Я так устал, что едва не выпустил Анжу из рук. Я так устал.
Просматривал папки. Нашел много интересного.
Нотр-Дам в Маяке. Гренгуар и Эсмеральда.
Это цитата сообщения Долли_Дурманова Оригинальное сообщение
Хармс о вреде курения
(из записной книжки)
Надо бросить курить, чтобы хвастаться своей силой воли.
Приятно, не покурив неделю и уверившись в себе, что сумеешь удержаться
от курения, прийти в общество Липавского, Олейникова и Заболоцкого, чтобы
они сами обратили внимание на то, что ты целый вечер не куришь. И на вопрос
их: почему ты не куришь? -- ответить, скрывая в себе страшное хвастовство: я
бросил курить.
Великий человек не должен курить.
Хорошо и практично, чтобы избавиться от порока курения, использовать
порок хвастовства.
Винолюбие, чревоугодие и хвастовство меньшие пороки, нежели курение.
Курящий мужчина никогда не находится на высоте своего положения, а
курящая женщина способна положительно на все. А потому бросим, товарищи,
курить.
<1933>
[256x175]А вот чисто ради интереса. Можно ли самозабвенно и с удовольствием трахаться на стороне, а потом смотреть честными глазами в глаза своей так называемой половине и говорить "Да я! Да никогда! Даже в мыслях! Чур меня, чур!" и верить в то, что говоришь?
Алхимический романс (2)
Есть един огонь: это огнь небесный,
Есть единый путь, а названий бездна.
Слушай флейту сердца, не слушай плоть:
Истина одна, и един Господь.
Помнишь, как хлеба он умножил верой?
Вся моя судьба - это магистерий.
Смейся и не верь, хоть предай суду -
Я прекрасно знаю, куда иду.
Воля и терпенье сплетают невод,
Жаркую молитву заброшу в небо,
Господа прощение - словно сеть:
Либо превращение, либо смерть.
Избранных немного в шеренге званых.
Плавить золотишко - удел профанов.
Из-за них закрыта завесой лжи
Та, кому я верил, кому служил.
И тогда я взял третью часть дыханья,
Имя прошептал - и ослеп для знанья.
Пала чернота, обжигая мозг,
И свернулась кровь моя, словно воск.
Пели бубенцы, дребезжали скрипки,
Встали мертвецы у фамильной крипты,
Разуму покаяться не успеть:
Либо трансмутация, либо смерть.
Я разбавил кровь половиной пота,
Слезы растворил и вложил в работу,
И создал тенктуру - ей равной нет.
И вернулось зренье, и вспыхнул свет.
Разум мой и горн полыхали вместе,
Я отдал им слух - и оглох для лести,
Я забыл язык - и остался нем.
Обладая всем, нужно стать ничем.
Ангелы смеялись, рыдали бесы,
Окна растворялись, рвались завесы.
В шаге от спасения пела медь:
Либо воскресение, либо смерть.
Если спросят меня: что за странные жертвы,
Не сошел ли с ума я на старости лет?
Я отвечу: я просто жду мою королеву,
Королеву, одетую в солнечный свет,
Королеву с другой стороны сновиденья,
Королеву, что мне и жена, и сестра,
Королеву, чья плоть - словно сада цветенье,
Чьи одежды сияют, как пламя костра.
Замолкают уста, исчезают вопросы,
Вместо сердца горит золотистая роза,
Горьким соком своим, элексиром нетленным
Разрывает навеки цепь моих воплощений.
Там, где земля и небеса обручены,
В белые ризы облаков облачены,
Братья мои, друзья по Белому чертогу,
Держат в руках ключи от ангельской страны.
Пусть ты мне скажешь, что рука моя пуста,
Слеп мой рассудок и обманчивы уста -
Братья мои, друзья по Белому чертогу,
Держат в руках ключи от розы и креста.
Лора Бочарова
Your own personal Trip
Holding Out For A Hero
Под вздохи пьяного кюре
Нас обвенчали в декабре,
Мы дали клятву жить в согласии весь век...
Я ей как бог всю ночь играл на контрабасе,
А по утру она сбежала в Кенигсберг.
А.Щ. "Контрабас"
К вопросу о "не зарекайся". Вот уж не думал, что моя кхм личная жизнь превратиться в подобие сюжета для старых итальянских фильмов или бразильских сериалов. Любовь , ненависть, измена, розы, грозы и стрекозы и прочая лебеда. Истерики, удушения подушками, затем короткий, но плодотворный мир.
***
Однажды мы с капитаном лежали после вахты на полу обсерватории и созерцали на мониторе разноцветные росчерки звёз, мимо которых пролетали на 4 варпе. Капитан снова завёл старую пластинку о своём одиночестве "старого звёздного волка".
- Трип, расскажи как ты это делаешь.
- Капитан, в силу своей деятельной натуры, я не могу ждать пока обстоятельства станут более благоприятными, я начинаю менять их сам, с места в карьер. Каждая секунда промедленья в этом вопросе расценивается мной как микроинфаркт. Да, что я Вам рассказываю, Вы же знаете, я как мои двигатели - долго простаивеаем без дела, чинимся примеряется, а в один прекрасный момент раз - и в седьмой варп.
- Давно у меня не доходило дело до седьмого, как ты выражаешься, варпа.
- Помните, сэр, в академиии нас обучали стратегии и тактике. Здесь всё практически идентично. Расценивайте это как маленькую победоносную военную кампанию.
- Ты никогда не был хорошим стратегом, Трип.
- Это правда, капитан, на свою беду я был и остаюсь неплохим тактиком. Я лучше знаю как достичь, чем чего собственно я хочу достичь. Говоря о Вас, капитан, имейте в запасе несколько сценариев, и будьте готовы импровизировать.
ну и черт с тобой, ну и прячься, прячь,
удирай, если не_втерпеж
ну и черт с тобой, если я горяч
слишком больно ладоням - что ж
ну и черт с тобой, убегай скорей
со всех ног, со всех ног и прочь
я ключи тебе отдал от всех дверей
да и двери слизала ночь
но не важно, ты же бежишь - беги
поворачивайся спиной
если можешь - бей меня, хочешь - лги
чтобы только не быть со мной
чтобы только утро встречать с другим
чтоб проще втекать в рассвет
мне не важно, черт с ним, давай беги
ритм расхристанных кастаньет
не собьет тебе темпа, сердечный бой
и по венам текила - вплавь
я бы мог наверно бежать с тобой
если б ты со мною - могла.
И сосредоточенным, как удав,
Когда приезжает, ее никак не предупредив,
Уезжает, ее ни разу не повидав.
Она чувствует, что он в городе - встроен чип.
Смотрит в рот телефону - ну, кто из нас смельчак.
И все дни до его отъезда она молчит.
И все дни до его отъезда они молчат.
Она думает - вдруг их где-то пересечет.
Примеряет улыбку, реплику и наряд.
И он тоже, не отдавая себе отчет.
А из поезда пишет: "В купе все лампочки не горят".
И она отвечает:
"Чёрт".
"О, мой капитан" - молвил коммандер, опускаясь перед ним на колени. "Я люблю только Вас, но по многим причинам бегу я от Вас и прячу любовь свою. Когда желал я достигнуть Вулкана, дано мне было узнать сколь греховна моя любовь к Вам, моему старшему офицеру. Думаю я и о Вашем добром имени, ибо есть на "Энтерпрайз" офицеры, которые ждут случая, чтобы принести печаль нашему адмиралу и позор и распри всему Звёздному флоту. Прощайте же, капитан Арчер. Тяжелую печаль уношу я в своём сердце в этот последний час перех заходом солнца".
"Компьютер, остановить запись. Сохранить!". Трип достал из чехла гитару, присел на кушетку и начал петь.
Что пел Трип после отбоя? История об этом умалчивает.
лучше йогурта по утрам
только водка и гренадин.
обещай себе жить без драм -
и живи один.
все слова переврутся сплошь,
а тебе за них отвечать.
постарайся не множить ложь
и учись молчать.
Бог приложит свой стетоскоп -
а внутри темнота и тишь.
запрети себе множить скорбь -
да и зазвучишь.
Вера Полозкова
Зиновий Этикетович Табанья
учил меня искусству улыбанья –
играючи на лебединой скрипке
весьма разнообразные улыбки.
«Вот эта, – говорил, – улыбка к чаю:
я ей тебя для чаю обучаю,
а эта вот – улыбка к молоку,
доступная любому дураку,
а эта вот улыбка – к газировке:
она трудна и требует сноровки,
вот эта – к соку или к киселю...
Давай-ка улыбнись, как я велю!»
И пела скрипка у него в руках,
а сам он, исчезая в облаках,
печально улыбался мне сквозь тьму,
но никогда не говорил – к чему!
"Учителя всякой всячины" Евгения Клюева