Всё что пишу (написал за последнее время) прячу даже от себя самого…
Т-к оно в духе моего духа. А мой дух болен….у него ломка от этой жизни...
- …а есть ли выход?
- смотря куда ты хочешь выйти.
- скорее, откуда хочу уйти.
- тоже верно, только помни – от себя не убежишь…
- и из себя тоже..
Я вырос,
знаешь,
я стал ещё взрослее,
злее.
и больше не плачет в груди заводное сердце
и даже холодные руки – немного грея,
судьбу обнимают,
как маму когда-то в детстве.
я стал кусаться,
когда меня нежно в губы
целуют,
но бархат уст – режет острой бритвой.
подушечки пальцев разбиты,
порвались струны
(уже не сыграть, и не спеть меня).
после битвы
не просят прощения,
не лечат чужие души.
больным сожаленьем не возместить утраты,
не искупить что было,
и не разрушить
проклятие серых стен и цепей палаты,
что вы,
зачастую,
зовёте стандартом жизни,
что бьёт по сознанью укором, как мелкой дробью
а я улыбаюсь оскалом
да горькой тризне
последние козыри скину,
на раз
с любовью.
Я вырос,
знаешь,
я стал дороже стоить.
…и подпись дорожит багровой, неровной строчкой
на плоти немого счастья.
не ставлю больше
кривых многоточий, без сомнения только точки.
Я вырос,
знаешь,
и нынче дышу спокойно
и без твоего дыхания – нету ломки.
утихли в груди стенанья,
о том,
что больно
да горько жилось.
Мы рассыпались на осколки.
не стой за спиной..я чувствую взгляд,
тяжелый и очень чужой.
и даже не знаю: я зол или рад,
что кто-то пришел и за мной.
не стой за спиной..всё равно мне не жить.
ты дышишь, как загнанный зверь.
почему со спины, не в глаза мне, - скажи,
мне было бы легче - просто поверь.
не стой за спиной, я готов, что ты ждешь,
не касаешься мертвой рукой,
ты ведь так же за мною следом уйдешь,
когда кто-то придет за тобой..
Он достал из лотка принтера чистый лист бумаги и положил перед собой. Взял ручку, покрутил ее, положил на место, закурил.
- Ну и что писать? «Превед, мамо, кагдила?». М-да.
Прищурив один глаз от дыма, он начал писать сверху:
Здравствуй, мама!
Стряхнул пепел, задумался.
- Ч-черт, ну зачем ей понадобилось, чтоб я письма писал? Я уж не помню, как это делается. Что там дальше обычно в письмах пишут? А, про погоду....
На бумаге появилось:
У нас сейчас дождливо. На улице противно.
- Вот, надо написать, что у меня постоянно ноги мокрые – пусть ей будет о чем побеспокоиться.
Везде огромные лужи, у меня постоянно сырые ноги.
Наклонив голову, он рассмотрел написанное.
- Ужасный почерк. Вообще говоря, нет почерка. Когда я последний раз писал от руки? А, заявление о разводе. Полтора года. Ладно, продолжим…
А как погода у вас?
- Кстати, действительно, как там погода? - Он придвинул клавиатуру, набрал адрес метеосайта.
– Так. Минус тридцать три – тридцать пять, метель. Отец, уже, наверное, собак со двора домой забрал.
Наверное, холодно?
- Три строчки есть. Что дальше? Как меня выгнали с работы? Как я пил три месяца после развода? Наркотики? Триппер? Групповой секс? Блядь, о чем написать маме?!
У меня все хорошо.
Он снова закурил, выпустив дым прямо в морду лежащей на мониторе кошке. Кошка привычно сощурилась и прикрылась лапой.
- Господи, ну зачем ей мои письма? Она из армии их мало получала? Армия… Перловка дрянь, конечно, но зато воля была. Пацаны опять же… Сыч, Белов, Конь… Когда мы последний раз виделись? Белов, говорят, сейчас в Чечне. Да… а я менеджер, мама.
Мама, помнишь, как ты меня драться учила?А я плакал и говорил, что мне это не нужно. Я говорил, что папа никогда не дерется, и я не хочу. А ты сказала, что папа настоящий мужчина, силу которого видно сразу и поэтому никто не рискует с ним драться. Я тогда пообещал себе, что обязательно стану настоящим мужчиной. Кошка с интересом наблюдала, как ручка бегает по бумаге.
Мама, я не стал настоящим мужчиной. Мне иногда кажется, что я и человеком-то не стал. Я ушел из детства, но никуда не пришел. Мама, я пустой внутри. У меня есть женщины, но нет любви. У меня есть куча приятелей, но нет друзей. Я разучился разговаривать с людьми. Я понимаю, что неинтересен другим, и меня утешает только одно – вокруг меня такие же неинтересные люди. Они, как и я, неинтересны даже сами себе.
Сигаретный пепел упал на ковер.
Я не знаю, что мне делать в жизни, мама. Я просто живу – ем, пью, сплю. Ненавижу свою работу и равнодушно отношусь к женщинам. Не знаю, что со мной будет через десять лет. Впрочем, я знаю – со мной ничего особенного не будет, и это вселяет в меня ужас. Мама, мне нужно чудо. Сам я его сотворить не в состоянии. Я разбазариваю свою жизнь, обменивая время на пустоту в душе.
Невидящими глазами он посмотрел за окно, где холодный дождь хлестал деревья.
Я не жалуюсь, мама. Мне просто хочется сказать, что я скучаю по тебе. И по папе. И по нашему дому. Кстати, я посмотрел прогноз – у вас скоро будет солнце. Мама, у вас будет солнце.
Целую, твой сын.
Он сложил письмо, вложил в конверт, надписал адрес. Оделся и вышел на улицу – опустить письмо в почтовый ящик.
Вернувшись, он попил чаю и лег спать, впервые за долгое время не выпив на ночь водки. Спал он спокойно.
[показать]
(cerf)
Сколько морских узлов у твоей любви?
Якорь давно ушел на двойное дно
глаз твоих.
Я потерян судьбой в пути,
веретеницей волн заплетён в сукно
полуживого сердца.
Болею с ним
голодом анемии разбитых грёз.
Переживём,
я знаю,
но не простим
нашим словам беспечности.
На износ,
не оставляя воздуха про запас,…
…не оставляя прошлого, как стезю
для возвращений в закат,
что оплавил нас
воском своих лучей.
Я ещё храню
жаркие поцелуи светила дня,
шрамами от ожогов его страстей…
(помнишь,
ведь ты любила читать себя
пальцами прикасаясь к душе моей…)
помнишь,
майн дарлигн,
я знаю,
помнишь
но лгать – верней,
чтоб отделить свой мир
от моих границ.
Тронешь меня, лишь тронешь,
но вспомнишь ли?
...нас. Моя милая,
может быть хватит сил?
…волны свои успокоить,
принять меня,
дать отдышаться телом твоим родным.
..ну а потом,
а после…
отдай – губя
бездне морской того,
кто тобой
любим.
[500x375]
Сколько морских узлов у твоей любви?
Якорь давно ушел на двойное дно
глаз твоих.
Я потерян судьбой в пути,
веретеницей волн усыплён…
…давно.
Девочка, счастье моё, горе моё…я извиню тебе жизнь свою, …да и смерть…
только побудь со мной на мгновенье дольше, побудь. Мне ведь уже не долго вот так – гореть.
Честно, ты ж знаешь – не вру. Просто я устал. Очень устал, смертельно. Не стоит жить
если в душе моей ты, только ты одна, не моя. Не со мной. И со мной не быть…
Милая, сердце моё, стук его на руках твоих Я молчу. Два крыла за спиною, но некуда мне лететь.
Небо моё рассчитано на двоих. Только для нас, слышишь меня, нам бы теперь успеть
вкус его ощутить. Вкус, что впитает в нас – песни далёких звёзд, шепот шальных ветров,
буду их ревновать, тайно, к тебе, родная. Ведь за тебя я душу отдать готов.
Девочка, счастье моё, горе моё. Я не смогу без тебя дышать, мне без тебя не быть…
Сыростью тлею, видишь. Слёзы хрустят в словах. Мне бы глаза разбить,
чтоб не видеть чужую любовь на губах твоих, чтобы не знать как греет она в ночи,
… только в «разбить», корень от слова – бить, я же ж пустой почти.
Счастье моё, радость моя. Жаль, что моей не быть. В этой судьбе нас у друг друга нет.
В этой судьбе – пропасти на двоих. Лопасти крыльев погнуты. Больно смотреть на свет
где нас не будет. Что же мы, что же я?...Я ведь люблю без памяти и без ума, без сна.
Я стал безумно – праведным (слёзно молюсь тебе). Ты ж отпускаешь смертного дымом из влаги рта.
[600x354]
Так и не затянувшись, в лёгкие не вдохнув. Ты отпускаешь. Больно ведь, слышишь?... «- Да.»
Но ничего не сделаешь. Солнце у потолка греет в 120 ватт. Мало для радости. Много для льда.
Мне бы, родная, переболеть тобой. Иммунитет даст шанс всё это пережить…
только когда я водку ввожу по хрустальным венам, ты припадаешь к запястьям и начинаешь пить.
Девочка, счастье моё, горе моё…я извиню тебе жизнь свою, …да и смерть…
только побудь со мной на мгновенье дольше, побудь. Мне ведь уже не долго вот так – гореть.