Это цитата сообщения
dmpershin Оригинальное сообщениеО чем мы говорили с Костей Кинчевым под Рождество в 2003? Получилось интервью
Мое слово обращено к язычникам
Константин Кинчев — лидер рок-группы “Алиса”, прихожанин одного из московских храмов. Что привлекает молодежь в его творчестве? Только ли жесткие ритмы? Или все же поиск внутренней правды, смысла жизни? Случайно ли ряды фанатов-алисоманов поредели после того, как Константин начал всерьез затрагивать тему духовного выбора? Но те, кто остались, — что они расслышали в его новых стихах? И как он сам пришел к вере?
— В 2003 году “Алиса” отмечает свое двадцатилетие. Расскажите о начале того пути, который привел группу к этому юбилею. Как Вы, москвич, оказались в ту пору в Ленинграде?
— В Москве заниматься роком было нельзя, — ее вычищали от “тлетворного влияния Запада”, — а в Питере была хоть какая-то отдушина, был клуб. Соответственно я туда переехал и потихонечку влился... Меня пригласили в “Алису” и до сих пор мы вместе. Надеюсь, осенью к нашему юбилею выйдет альбом, в который войдут песни, посвященные православной вере, такие как “Моя светлая Русь” и другие.
— Чем для Вас стал Санкт-Петербург?
— В моей жизни особую роль сыграли три города — Москва, Питер и Иерусалим. Можно сказать, что это три мои родины: физическая — Москва, душевная — Санкт-Петербург и духовная — Иерусалим. Но именно Питер сделал меня таким, какой я есть.
— Для армии алисоманов Кинчев — это человек, который говорит о себе: “Я — православный”. Но так было не всегда. С чего все началось?
— Первый импульс появился в моем сердце благодаря бабушке. Когда мне было 16-17 лет, она дала мне Евангелие, так как я рос в совершенно атеистической семье. Эта книга оставила очень серьезный след.
— Она не показалась непонятной?
— Отчасти. Конечно, что-то пролетело мимо сознания, но было три момента, ставших откровениями: притчи о блудном сыне и сеятеле и повествование о разбойнике, распятом по правую сторону от Христа.
— Как складывалась жизнь после?
— Протекала в поисках Бога и душевных странствиях. Жизнь вокруг себя переоценивал; слишком много внимания себе уделял и значения себе придавал. Пытался изменить мир. Искал, метался, штудировал разного рода сомнительную литературу, вроде Блаватской. В итоге увяз в наркомании.
— Да, это беда... Достаточно пройти по любому кладбищу, половина новых могил - это молодежь, и по большей части - наркоманы. Что Вас подтолкнуло к этому?
— Сердцем ощущал несправедливость мира. Но пытаясь противостать в одиночку, всегда сваливаешься в мрачную депрессию. Одному воевать ни у кого не получается.
— Как выкарабкивались?
— Cлучилось чудо. В 1992 году, когда мне уже было 32 года, позвонил Стас Намин и сказал, что в Иерусалиме проводится дни дружбы городов — его побратимов, то ли Петербурга, то ли Москвы, уже не помню, и есть культурная программа. Поехал…
— А до этого, насколько я знаю, Вы были в Псково-Печерском монастыре?
— Это было раньше, в 1986-87 годах. В Печерах очень понравилось…
— Тогда там принимал архимандрит Иоанн (Крестьянкин) и другие старцы.
— Нет, я никуда не заходил. Мы приехали туда всей группой, перед этим выступив в Пскове. Были в непотребном виде. Так что мне показалось, что вот я такой приехал с открытым сердцем, а меня не так встретили, кадилом окадили.
— ?
— Вышли монахи с кадилами и освятили территорию вокруг нас. Сейчас-то все понятно, а тогда обидно было.
— А в знаменитые пещеры “Богом зданные”, где лежат около десяти тысяч монахов и воинов и нет запаха тления, тоже не попали?
— В таком виде нас не пустили никуда. Но я соприкоснулся с благодатью, хоть и не понял, что это такое. Я стоял на мостике, что перед покоями наместника, и у меня появилось ощущение светлой радости. Прямо до слез. Но мы походили, постояли, и опять на тусовку…
И вот я попал в Иерусалим. Там впервые побывал в храме на литургии. Не просто зашел, а отстоял всю службу. Я, как слепой котенок, “пикал” — смотрел, как все делают, и повторял за ними.
— Вы много выступали в Иерусалиме?
— У нас там был один концерт и неделя свободного времени. За неделю мы облазили весь Святой город вдоль и поперек. Интересно, что с концертом мы выступали на том месте, где раньше была геена…
И тут же в Иерусалиме я осознал, что мне надо крестится. Просто в монастыре я встретился с одной монахиней. Она сказала мне: “Ты вернешься домой и крестишься”. Потом эта монахиня пришла в город со мной побеседовать, и ночью я провожал ее в монастырь, который находится над Гефсиманским садом. Было далеко за полночь, я шел один и перескочил через ограду, и в саду присел. Посмотрел на небо, представил, что здесь происходило… И одна мысль: вот сейчас бы мне умереть здесь и все, больше ничего не надо; это было бы счастьем.
С этим ощущением я вернулся в Москву.
Кроме того, из Иерусалима я вернулся с чувством своей национальности, я вернулся русским, а не космополитом. На одной экскурсии чуть в драку не
Читать далее...