Маленький мальчик в черном убедительно ходил по кругу и всех тоже водил.
Он говорил им, когда они останавливались:
ну что же вы так, я понимаю, что кажется, будто смысла нет – по кругу, по кругу, но процесс увлекателен, дети, оно того стоит, кружитесь!..

Это цитата сообщения ImaginaryOne Оригинальное сообщение

Yellow Rat "Режиссёрская версия"

Фрёкен Бок на балконе, заполночь (помнишь, колокол),
зябнет в мятой ночнушке, сама себе шепчет:
"Это от холода, просто от холода,
сейчас станет легче, -
стараясь не содрогнуться,
переваливаясь через перила, -
он улетел, но он обещал вернуться.
Милый".
Старый высохший хрущ на первом,
фронтовик из еврейских русских, уехавших через Вену,
от удара в землю в кустах под окном повернулся нервно,
смазал взглядом мирные стены -
варикозные ноги, от форточки тянет холодом -
мирный город Стокгольм - и такое, какие теперь уж сны...
Может, это гроза собралась - и грохочет над городом,
может, эхо последней войны.
Санитары скорой смеялись незло, в пустой машине
на подстанцию возвращаясь -
труповозку вызвали, разрешили
пять минут на курить и кофе - просто счастье.
Вот ещё бы выспаться вместо кофе - а дед смешной -
показал дорогу, навигатору не поверил, сам, всё сам.
Двор залит был луной.
Дед гладил мёртвую по волосам.
Слёзы плющились, словно пули о стену, о стекло в очках,
бормотал и вскрикивал с сиреною в унисон,
причитал: "Что же вам не живётся, девочка,
хлеба вдоволь, зелёный район"...
...Говорят, что Карлссон под утро, пьяный
прилетел, матерился, стучал и разбил стекло.
А узнав, покончил с собою, вскрылся в ванной -
Ну, бывает. Не повезло.

(с)

Это цитата сообщения ImaginaryOne Оригинальное сообщение

Yellow Rat * * *

- Что ли, ветер?
- По ходу, ветер.
- Дует, что ли?
- По ходу, дует.
- Ты однажды мне не ответил,
Что ты будешь, когда уйду я.
- Я не знаю. Ты будто дети -
"Что ты будешь? Любить? Другую?"
Не ответил и не ответил.
Улыбайся и спи. Умру я.

(с)

Конечно, господи, не отвечай на все мои вопросы, к черту всё и моё рвение. Игнорируй мои молитвы под предлогом, что я не взрослый, я все равно планировал умереть во время битвы, так зачем мне спасение.
Я прошу лишь об одном, боже, нет-нет, и это вовсе не ответ. Когда я стану взрослым тоже, не дай мне потерять цвет.

Да, я сжигал тебя до черноты, дотла, да, я стирал твои следы с себя с досадой, но пепел твой я доставал со дна котла и вновь глотал твой горький вяжущий осадок;
Да, я подпаливал твоим картинам низ, твои портреты я упрятал под засовы, но через час я доставал бумажный лист и рисовал твои глаза и губы снова;
Я так любил с тобой – часы разлук,
я сделал всё, чтоб здесь тебя не стало.

…но запах твой как въелся в кожу рук,
и имя твоё мысли пропитало.

Слышишь, осень, ты чокнутая,
а потому не сажай свои цветы здесь,
не кидайся листьями в окна
и вообще молчи, не по твою душу весь я такой вышел, а впрочем, меня не слушай, пойдем-ка гулять по крышам, ты сидишь высоко, а я сяду ещё выше, я всегда был одним из тех дураков, на каких не действует слово «тише», и вообще я таков, что ко мне не подсядешь ближе с целью познакомиться и приятно провести вечер, вы же сами понимаете, заинтересовать меня вам нечем.
Но я варил тебя, осень, варил красивой [сидел на берегу и ждал прилива, чтобы собрать белые клочья пены], варил вдохновенной [ловил ветер и пускал его по твоим венам], варил возвышенной и неземной [еще прошлой весной собрал в бокал вариант запасной, и от одной его капли сразу вспоминаешь, каково это – быть мной], варил пряной [добавлял корицу с тимьяном] и пьяной, варил вкусной [из уст в уста губами устно передавал вкус смысла, чтобы не было грустно], мироварение – это искусство, которое заставляет тебя иметь чувства, а потому – беснуйся, осень, играй, живи полно, а обо мне не волнуйся – когда настанет пора и пробьет восемь, меня домой принесут волны.

Я, кстати, всегда встряхивался, если мой взгляд выхватывал из толпы кого-то похожего на мою волшебницу, и мне сразу становилось тепло и осмысленно. Всё-таки есть что-то такое в моем чувстве к тебе, чего нет ни в одном другом моём чувстве.

Я перевяжу свои волосы темной лентой, улыбнусь пустой улыбкой, в глазах - ошметки севшего солнца.
Запах осени, запах осени, когда я сегодня шёл от тебя, разбросанный, дерево звенело несколькими листами, я был легок, и птицы кружились, и темные кроны, и прекрасный закат - всё по мою заблудшую душу, я входил благодарным. Когда деревья седеют, из седина почему-то цвета золота и крови. Может быть, они седеют искреннее, чем мы, это из нас цвет вытекает, а из них - нет.
Вдохновение - это пульсация где-то чуть выше желудка.
Сегодня что-то во мне погибло, а я даже не заметил и не справил траур, а ведь я учил себя - траур нужен. Хорошо, пусть будет траур, но да здравствует моё total indifference, это так славно, так славно, уметь умирать.
Надо менять дизайн на осенний.
Так как что-то умерло, можно предположить, что это были остатки лета во мне, и завтра - первый учебный день, и завтра наступит осень.
Осень, которую я варил красивой, ты помнишь, красивой. Давай, оправдывай брошенные в тебя ингридиенты, я готов даже лениво помешивать. Впрочем, total control, abcolute authority. Нет, я не маньяк, место для свободы и спонтанности всегда есть, слишком много власти - тоже утомляет, я не против случайностей и прочих милых вещей.
Но никаких, слышишь меня, отравленных ягод в мою шляпу не класть.

Это цитата сообщения koloson Оригинальное сообщение

Заклинания и молитвы работают только у тех, кто живет лицензионную версию жизни.

(с) башорг #391819

Я ведь давно не слежу за ритмом, только за рифмой, и то – левым глазом, да и он, зараза, болит, Малевича видит с третьего раза, да и тот – крив и слегка попахивает маразмом, впрочем, я не сержусь на этот запах, от меня самого воняет. До жизни такой – как докатился? — да в три этапа, если кто не знает, я расскажу.
Нежнее грифель? — нет, строже строчка, строчи – утеха словесным психам, которым точка – родная дочка, они и быт, и мат вам изложат стихом и всё – без смеха. Какой там Чехов, мы графоманы, на запятые мы смотрим, будто они святые, и не поставить их будет грех, и измена роману карается хуже, чем измена повеcти, но изменяют лишь те, у кого нет совести, поэтому я не стану.
Какой сюжет, да ты о чём, родимый, сплюнь через плечо! Воображение – вот что необходимо, а записать можно и на манжетах, ничего, зрачок давно привык к мелким письменам, пока разберёшь – никакой травы не надо, и так головы нет, только лапы, а что не снилось нам – про то соврёшь, всё равно несёшь бред левой рукой, от которого крысы воют и звенят нервы,
как я дошёл до жизни такой? – легко. Записывай: этап первый…

Если сводят с ума те слова чужие, сказанные другим –
напишу я свои, ну ничем не хуже, но тоже сказаны, черт, не мне.
Я бы хотел босиком по лужам, и без очков – нагим –
только таким
никому не нужен,
я и певуч, и нем,
только такой я всего честнее, даже и тех слов.
…сказали не мне? — и плевать, позднее подумаю – повезло.

Потому что мыть и чистить чужие гробы – моветон,
мы и так и к живым и мертвым всё сплошь грубы,
не с нижней моей, так с верхней губы – стон.
Позавчера с моей ворожбы у тебя испортились все грибы
и пол просел, ах какой для твой избы
урон.

Я бы улыбнулась тебе на удачу и прогнулась в спине – поклон,
но от улыбки моей заплачет даже стая седых ворон.
А потому гони меня вон, как больную клячу,
умру босой, ну и что с того, не ждала иначе,
и лик мой был мрачен, даже когда ткала лён.

Как придешь ко мне в дом забирать всё, на что упадёт взгляд,
Не откажи ты себе ни в чём, возьми всё, на что глаза глядят,
а что зубы сводит и руки болят – так суть не в том.
У меня там в ряд книжки мои стоят –
с ними повежливей, а всё прочее – хоть кувырком.
Там по тёмным углам паутина – совсем кошмар,
ее убрать не смогла, сам отлепишь её с трубы.
Впрочем, делай, к чему душа, как обычно, но вот потом
не кричи, отчего всё плохо и под глазами – тьма.

…потому что грех это – мыть и чистить чужие гробы.

Грустить о тебе или о тебе печалиться? – выбор невелик.
В какие берега я могу причалиться? – там, где чаек крик,
где рано поутру образ на песке под волной возник,
где следы твои, где ночным гостям ты являешь лик.

Плакать о тебе или по тебе убиваться? Какие песни
надо петь, чтобы после властно сказать: воскресни,
и ты явилась бы, словно не была в гостях у древних наместниц
прошлого, словно ноги твои не исходили тысячу лестниц.

Как же ты исхудала! Глаза пустые,
хотя волосы твои, как тогда, золотые.
Но небо, скажи, как разогнать мне посмертную стужу,
чтобы вернуть себе не тело твоё – душу?..

Я банален словесно и мысленно
тоже банален.
Говорить и красиво, и выспренно –
тоже мне тема.
Я сказал бы вам всем малочисленным:
как вы достали,
но и эта банальность грозит
оказаться проблемой.

Может, выход – молчать, чтобы стены
завидовать стали
моему вековому молчанию
и безразличью
к тем, которые проникновенно
рекут, но лишь я гениален,
в своем неповторимом беззвучном обличье,
поколенья величья

не в подробно разжеванном слове,
зато – в недопетом,
ибо слишком развернуты темы
и зла, и влюблённых,
ну а смысл в них теперь лишь условен,
потерянный где-то
между планом письма и проблемой
задания тона,

боже, как надоело мне всё это,
как надоело.
Мне всё кажется, что я в какие-то сети
попался
из условностей. Это вас тронуло, ткнуло,
задело?.. –
Боже мой, я, должно быть, сто лет уже,
как исписался.

В предвкушении встречи зачем мучиться,
зачем ходить по комнате кругами-квадратами?
Ты думаешь, от ходьбы гениальность включится
и поможет справиться с фразами, чреватыми
еще большими, чем ты ожидаешь, проблемами,
еще большей тяжестью и головной болью.
Жизнь нельзя объяснить схемами и теоремами,
даже словами не стоит, как твои чувства ролью,
предписанной обществом, нельзя объяснить.
Впрочем, ты можешь делать, что тебе хочется:
болеть, умирать, каждый день звонить
перманентно занятому абоненту. Летчица,
которая не умеет вертеть штурвалом – кому
нужна такая, которой вертит уже штурвал?
Похоже, милая, пора набраться тебе уму,
пока штурвал твой тебя в разгром не порвал,
а ведь он выиграет, если ты сейчас не сделаешь верный ход,
хотя задача, в общем-то, неупростима,
Впрочем, давай не будем задумываться о плохом,
валяй, тверди себе: «Невозмутимая невозмутимость…»

Да нет, просто иногда, когда с какого-то неправильного бока ощущаешь свое одиночество, оно представляется слабостью. Если тебя ударят – кажется, не встанешь, потому что это никому, на какой-то там взгляд, не нужно.
Нет, конечно, мы знаем, что это не так, конечно же, это слишком глобальный взгляд, меняем очки и масштаб.
Но всё-таки, всё-таки, именно тогда оборачиваешься со страхом: есть ли кто-нибудь там, за правым плечом, чтобы поймать тебя, если ты не удержишься и станешь падать.

В моменты ощущения этого резкого одиночества, этой незащищенности, я начинаю думать – а вдруг я совершил ошибку, вдруг вот тогда, давно-давно, двести лет назад, надо было не послать его далеко-далеко, а улыбнуться и поцеловать, а потом никогда не выпускать его руку из своей. Вдруг это был какой-нибудь шанс. Улыбка судьбы, которую я прозевал. Вдруг сейчас мне было бы лучше, если бы я не строил ему вежливую рожу, а сидел с ним рядом и обнимал.
Нет, я всё-таки ни о чем не жалею. Моё автоматическое отторжение всех – это как-то проще, чем мучиться с отношениями. Мне не жаль, я ни о чём не жалею. Никогда не жалею, всё правильно. По-настоящему я в этом потерянном не нуждаюсь, как и во многом другом, чего мне не жаль. Просто немного грустно.

Но я уж как-нибудь справлюсь, спасибо.

Приписка карандашом. Просто пойми, мне так охрененно не с кем поговорить.
Нет, это ложь. Просто те, с кем можно, с ними... зачем им знать обо мне так много, я не люблю говорить с другими о себе, о себе можно писать сюда, да и то как-то не хочется. О себе лучше молчать, и чем больше о себе молчишь, тем выше цена, только см. приписку карандашом.

Это цитата сообщения koloson Оригинальное сообщение

вычти себя из Вселенной и попробуй заметить хоть малейшие флуктуации.

жажда изменить к лучшему весь мир - это всего лишь твоя неспособность изменить себя.

Это цитата сообщения koloson Оригинальное сообщение

nihil

вас ни от чего не лечит время.
вас ничему не учит жизнь.
вас, вообще говоря, никуда не приводят дороги.

и постепенно вас даже перестает удивлять тот факт,
что вода в ступе так и не меняет свой консистенции.

Это цитата сообщения koloson Оригинальное сообщение

паранойя

и я боюсь
малейшей прозы
в отношении к тебе

Это цитата сообщения koloson Оригинальное сообщение

частицы

их с детства учили
читать по слогам
и вслух,

считать, что из слуг
получаются
лучшие принцы

и в принципе -
помнить о смерти,
идущей на звук

и запах больницы.


им снится свое.
все, о чем
говорится
в красивом кино

и пишется
в сереньких сонниках:
"к встречам и счастью".

их участь -
быть частью
чего-то большого ОНО

(их с детства учили:
нельзя,
невозможно - НЕ частью!).


отчасти устав
от нечестных, но частых обид,
их бог говорил:
так ваш мир
стал ненастоящим.

(с) koloson, 4,5 сентября 2007, ул. Чапаева