После письма тебе что-то там повыше желудка захотело написать всё, всё, всё до самого конца, всё, что там наполняет и щекочет замерзшие пальцы и горло, и нижние веки глаз *ведь там слезные мешки, верно?* Но я же взрослый, я сдержался, я почему-то чувствую себя ответственным за тебя, мой хмурый, пасмурный мой, с двумя котами мой, то есть не мой совсем, ну да ладно, всё к лучшему, я только рад, я же написал, что рад, верно, не забыл ли, идиот невыспавшийся? Я вполне мог забыть написать единственное, что следовало написать, понимаешь - следовало, надо написать именно это, и больше ничего не надо было, но я, как всегда, не сдержался, и хорошо еще, что не выплеснул всю свою многословность, ты бы удивился, наверное, как много во мне спрятано, но вот я пишу, и слова уходят из меня, и мне легче, и уже нет этого зуда в грудной клетке, и губы не, и глаза не.
Просто ты прекрасен - да, ты прекрасен, ты очень хороший, и будь я ну самую малость другим, я бы с ума от тебя сходил тоже, и больше ничего мне не нужно было бы, только море твое и буря твоя, но я, понимаешь, не такой, нет у меня той самой малости, которая, может быть, я слишком знаю, что ты обманываешься, может быть, просто не умею строить таких отношений и так, как ты хочешь - для меня дружба и любовь - это то, что строится годами и вечностями и после них всё равно не всегда построится, а ты вот так предлагаешь - "Давай дружить?" - я так не умею, это для меня глупость и самообман, но ты не представляешь, мне правда больно, что ты меня не понимаешь, такие чувства по таким причинам я ни к кому не испытывал, ты-моё-солёное-морское-детище, ты-мой-холодный-грозовой-ливень, ты мне писал - "мне страшно", так вот мне тоже страшно, и всем страшно, только забудь, никто не должен бояться, страх - это глупо, смерть физическая неизбежна, а смерть духовную только мы себе в состоянии обеспечить, ну так надо держать себя в руках, я вот, смотри, почти держу, только вот сюда выблёвываюсь, выплакиваюсь, слова из меня льются как-не-знаю-что, просто я надеюсь, ты не прочитаешь, потому что если прочитаешь, бог знает, как ты там это поймешь, тут нет ничего такого, что я не могу бы тебе сказать или не должен был бы тебе показывать, просто зачем - это как раз из той книжки, которую лучше не читать.
А ты... ты так похож на Эль Драко. Во всех его лицах, на Кантора тоже похож, скорее, на Кантора даже больше. Я думаю, ты не читал, но ты...
Может, поэтому я пытаюсь затолкать свои солёные мысли обратно в слезные мешки.

Это цитата сообщения koloson Оригинальное сообщение

а когда-то смеялись

эх, вы так заразительно умираете!

Это цитата сообщения ImaginaryOne Оригинальное сообщение

Аля Кудряшева "Выйдя и не повстречав"

Октябрь был дождём, непонятным месяцем,
Светлел к пяти и меркнул после шести.
Мария знала, что если она поместится,
Она непременно
Куда-нибудь
Улетит.
Стучал по окнам вечер добропорядочный,
Седых волков
И туфлей без каблуков.
Мария была крыло и дрожала рядышком
С приблудными
Обрывками
Облаков.

А этот город - его б хоть как-то помять ещё,
Подрихтовать, приделать глаза и рот -
Но он накрылся закатным розовым мякишем
И отвернулся
Шпилем
Наоборот.
Он ждал её, он пах леденцами мятными,
Он был готов перед нею огнями высыпаться.
Мария приехала только вчера, понятно вам?
Она пока что просто
Хотела
Выспаться.

Ну, кто она ему - не жена, не крестница,
Да он ей, в общем, даже знаком-то не был.
Он улыбнулся, тихо сошёл по лестнице,
И в первый день
Мария была
Небо.
И это был не какой-то там сон, а сон-царь,
Она просыпалась, захлёбываясь восторгом.
Мария щёлкала по иконке солнца -
И солнце послушно
Выкатывалось
С востока.
И пахло гвоздикой, просторно, светло и дико,
И во рту было свежо и немножко солоно.
Мария была блондинкой -
Поэтому солнце
Иногда катилось
Совершенно
В другую
Сторону.

На небе разгорался закат игольчатый,
Бежали псы, мешая хвосты с травой.
Мария была ласточкой, колокольчиком
И камешком,
Блеснувшим
На мостовой,
И вечером, звенящим, тугим и замшевым,
Заматывающим впрок на веретено
Коричневые ветки, залезавшие
В чужое
Недозволенное
Окно.

Мария была звезда, и - деваться некуда, -
Она рассыпалась над ледяной водой
Горячими серебряными монетками,
Зажатыми
В мозолистую
Ладонь.
А сердце ныло, билось теплом и голодом,
Стонали корабли, башмачок хромал.
На третью ночь Мария случилась городом-
Птенцом, пригретым
На девяти
Холмах.

Он приносил стихи в её колыбель читать,
Качались на волнах фонарей круги.
Мария просыпалась, в висках бубенчато
Стучали
Неоплаченные
Долги.
Он исчезал в туманной неяркой проседи
Чужим казался, меркнул и ускользал.

А город был Мария. И город бросили.
Точнее, просто
Уехали,
Не сказав.

(с)

http://izubr.livejournal.com/219355.html

*сбивчиво, артистично, корча рожи, с густой квинтэссенцией жизни в глазах и сердце* - нужное не подчеркивать, оно само нас найдет и всё уже наше

У богов цель – научить меня видеть сны на поле боя во время боевого потрясания самым бряцающим и испускания воинственного клича. Смею надеяться, это действительно для великих целей, а не просто так, а то ведь обижусь.
Хотя чего я, моим богам виднее, моей судьбе интересно. «Это всё оправдывает» (с), хотя мне почему-то не нужно оправданий.
Я хочу верить в их любовь ко мне. Нет, не в любовь, а в интерес. Я почему-то думаю, я – очень интересен. *хмыкнул* И с чего только я это взял, домосед и затворник, мечтающий о кораблях.
Только прошу вас, боги, о настоящих.
…не о тех, которые я собираюсь купить и поставить на полку, чтобы пускать свои черно-зеленые сопли.

а_ещё
мне, как Лиссандер, стал нравиться зелёный как колористическое решение. Раньше не. А вчера, наверное, увидел свой оттенок и даже кусок композиционного варианта, но я его вряд ли буду красть. Зачем, если можно удачно написать своё и не запылиться.
Впрочем, пыль с моей шляпы унесет ветер, а еще я хотел улыбнуться, почесать в затылке, ведь я_вчера_осознал_своё_имя [прочувствовал слегка удивленно, стоя у зеркала и самовлюблённо строя себе рожи], а ночью, еще до того, как проснуться от звука боевой схватки и капель дождя по пластмассовому подоконнику, чтоб его черти изгрызли, я понял: у моей осени поменялся цвет волос.
Наконец-то.
Впрочем, сны свидетельствуют не то чтобы об обратном, но о времени сбора яблок, а я ведь давно не выходил из дома, как следует, не видел дальше своего окна, а яблоки просто унёс с кухни, подобранные с травы вовсе не мной, а отцом, и съел в приступе восхищенного полуголода, а не эстетствуя по поводу осени.
А еще меня мучила мелодия, которую я методом тыка обнаружил. Оказалась The Fianna.

disclaimer всё это было чтобы просто, а не зачем-то
а может, примерно затем же, зачем капли дождя и боевой пыл

или от безделья, я так и не съездил куда надо, бездеееельник. *сморщил нос и улыбнулся* Лойсерг - существо, любящее сон даже больше книг. Может быть, это первые признаки ненормальности, но я склонен считать, что это большая мудрость. Боги вроде согласны, но как-то странно это демонстрируют.
А еще я не могу не сказать - я помню, мне снился Фейт, мы лежали на травянистых холмиках и деревянных перекладинах и смотрели на листья - зеленые, и пучки чего-то красного, то ли ягод, то ли тоже листьев, а еще я ходил за своим младшим братом и играл ему на маленькой свирели из чего-то теплее, чем золото, так звонко и певуче, как совершенно не умею в жизни, даже скорее пел, а не дул, а потом - потом был он, слегка темнее по природе своей, слегка равнодушнее, но так инересно, и на этом же моменте, когда я в виде неё-каштановолосой целовал яблоко, я и проснулся, потому и запомнил, должно быть.

Это цитата сообщения Крыластая Оригинальное сообщение

Фенечка.

Пока низала бисер, пока узлы вязала,
Все пальцы исколола, все губы искусала!
Погнула все иголки, булавки распрямила!
А всё не то связалось, всё на тебя не мило!
Я всё вложу в плетение, весь свет - и на запястья...
Ну, улыбнись хоть! Доплела... Тебе. На счастье.

Это цитата сообщения Крыластая Оригинальное сообщение

Гендальф, гляди, какие гоблины!!!

Гэндальф гляди какие гоблины
Ишь как расселись по ветвям
Они наверно парни злобные
Никак придется драться нам?
Я драться буду черта с два-
Болит живот и голова
Покушать надо бы сперва-
Уходим,а?
Ну где сынок ты видишь гоблинов?
А , те 5 штук на ветке в ряд?
Ну точно-эльфы поработали
Они давно уж там висят
А эльфы вешают на сук
Лишь Саурона верных слуг
Будь ты хоть гоблин,хоть урук
Вот так-то друг!
Гэндальф гляди ка там чудовище
Ой-ой умертвие Гэндальф
Тут где-то рядом упокоище
И вот явилась эта тварь!
Ты сам права ему качай,еще укусит невзначай
Гэндальф,родимый выручай!
Гэндальф спасай!
Ну что ты парень беспокоишься?
Умертвий что ли не видал?
Небось попал бы в упокоище
Ещеб не так оголодал
В его могиле чтоб ты знал
Упрятан целый арсенал
Стащил тайком один кинжал
Так уж молчал!

Гендальф гляди какая куколка!
Тут ворох тряпок на коне
Хочу на дачу это пугало!
Пускай ворон пугает мне!
Какой покрой,какая ткань
Давай отловим эту дрянь!
Иль сам такую же сваргань
Гэндальф достань!
Послушай ты,отстань от назгула!
Нашел игрушку идиот!
Яж говорил-они заразные!
Тут даже тролль и тот поймет!
Куда ты лезешь разгильдяй, подцепишь порчу невзначай!
Лечить не буду-так и знай!
И подыхай!

Гэндальф,а это кто под кустиком?
Сидит глядит глаза в глаза
Не то медведь такой малюсенький
Не то большая стрекоза?
Зачем он здесь в такую рань и что еще на нем за рвань?
Небось спустил все деньги пьянь-Гэндальф ты глянь!
Ну ты урод-отстань от Горлума!
Он как-никак тебе родня!
Пока дотащимся до Мордора,
Гляди-получишь у меня!
Я сам уже порой не рад
Затеяв этот детский сад
Начнешь болтать пойдем назад
Вот так-то брат!!!!!!

Loesser (23:32:37 11/09/2007)
Как бы я хотел жить с тобой где-нибудь в прекрасном месте, чтобы почти уже сказка, и что город небольшой и ужасно красивый рядом, что-то вроде Кенига, и море, и ветер, и я сижу на крыльце с кофе и болтаю тебе обо всём. А ты, счастливая совсем, и в глазах что-то такое неповторимое, сказочное, теплое, добавляешь в мое кофе молоко, которое я забыл по рассеянности, а в коробочке в фартуке у тебя корица, и ты подмигиваешь мне, намекая: хочешь корицы? - а я сразу всё без слов понимаю, протягиваю руку к кармашку на фартуке и краду пряность, и улыбаюсь хитро, а за корицу ждет тебя сказка, а потом, до обеда, мы идем гулять в лес, где прохладно и сумеречно, и пахнет чудом и снами, и лес всё-всё о нас знает, и оттого забавно его поддразнивать.
И скалы там могучие, и море - как наши души. И дорожки - к городу мостовые, а по садам посыпаны песочком.

Loesser (23:35:07 11/09/2007)
а еще в полнолуние и дни равноденствия, наверное, можно подняться на скалу справа, туда, где обрыв, камешек для посидеть и деревце красивое, и спрыгнуть, не боясь разбиться, потому что в дни такие мы будем уметь летать, как самые прекрасные существа, в которых влюблен мир

идиотина – соберись,
скажи себе: я не боюсь пустого листа.
давай, впечатай душу свою, самовпишись,
и будет совесть твоя чиста.

потом умойся иди, побей посуду.
черкани на обоях: черта с два!
я прогибаться под вас не буду!
и в это веришь ты сам едва,

но всё же, выпрями гордо спину,
нахмурься. взгляд будто огнемет.
и пусть читающий писанину
эту хрен чего разберет.

Это цитата сообщения koloson Оригинальное сообщение

пост гибдд

а ты снова оштрафуй мои слова за нарушение скоростного режима.

Это цитата сообщения koloson Оригинальное сообщение

- здравствуйте. так Вы и есть тот самый Венец Творения?
- нет, Вы ошиблись. я - тот самый творец венков.

Это цитата сообщения koloson Оригинальное сообщение

вглазахребенкамычудовища
вглазахребенкамычудовища
вглазахребенкамычудовища

Это цитата сообщения koloson Оригинальное сообщение

я - сон ясона

сонмы сомнений или сомнения сонмов
ссоры и сопли
сопли и распри
ясли, соли, солнце в ясене
ясен пень
возведенные в степень
низведенные в степенность
постепенно
успей распеться перед выходом в свет
наполни сени ветром
напомни семи вербам
смерти нет
это смятение
смятые конверты
конверторы смятых
свято место прокрустовым бывает
выбываем
прост как байонет
банален как простуда
я не Похвист
ты не будда
будем откровенны
откровенно не будем
экстракт крови и блуда
экстраверты, коровы, бермуды
бренная мудрость или мудрость бренных
временно недоступен
недоступно временнен
не забуду -
значит не буду за?

…и стаканы больше не будут прыгать – всё устаканится –
и падать незвонко на пол, блестя осколком.
Из твоей руки им больнее всего раниться.
Я тебя и не смог бы поранить толком.

И постель не будет вонять полынью – всё с-лож-ится.
И на этом ложе мне будет чего-то сниться.
Даже то, что в клетке грудной кукожится,
скоро станет белой красивой птицей.

И дыры в стенах слюной замажем – всё устроится,
и в доме нашем не станем стеречь двери.
И все наши раны сами собой закроются –
Я верю в это, наверно. И ты поверишь.

Правилами не запрещено ругаться.
Только сморкаться
в чужой носовой платок.
Если ты станешь мне так улыбаться,
я не выдержу и подарю тебе голубой цветок.

Можно подумать, что мир этот бесконечен –
это потому, что звезды считать лень
было тому, кто должен был их считать.
Давай я надену шляпу, и ты что-нибудь надень,
ты обнимешь меня за плечи,
и мы пойдем танцевать.

Хочешь, я могу выбить узор в скале
про то, как можно ходить по воде без ботинок.
Хотя это неоригинально: в золе
можно найти много таких картинок.

…Трактуя всё, чего не услышь, чего не увидь,
они, смотря на узор на скалах: «…а это кудри
бога лесов, это бог охоты, это бог-бес».
Но всё это очень легко объяснить:
просто они хотели, чтобы кто-то мудрый
рассказывал сказки и делал много чудес.

Какой, к чертям, гениальности
ты ожидаешь, когда я умер.
Еще не сдох, но, поверь мне, к тому был близок.
Взородальности
тебе не хватает, а в сумме
тебе не хватает многого.
Сверху, снизу,
с боков тоже можно сбавить,
во лбу – прибавить.
Меня-то ты, хромоногого,
возвестила достойным приза,
мол, я так непонятен.
Прости, но быть для тебя маркизом –
антураж неприятен.
Если бы еще все твои сюрпризы
были от слова «сюр» –
может, я бы и простил тебе, что они грязь да мусор.
Но ты думаешь, что я балагур,
что я молодой и русый –
а я бледен и немощен, как старуха,
глух на правое ухо
и давно не люблю лямур,
слыша вместо него «гламур»,
а может, дело тут не во мне, кто знает.
Но в общем, этого не прощу я.
Самое левое око щуря,
вижу я сквозь бетон, там дыра сквозная,
и я недоволен тем, что вижу.
Ближе
смотреть не хочется. Основная
проблема, что я всё запихаю в слово.
Не у многих фантазия тут здорова,
а у меня-то совсем больная.
Да и сам я, наверно, болен,
совершенно лишён нормальности.
Может, дело опять в банальности
и с ума я сошел от боли,
а может быть, просто в реальности,
в которой был некоторым образом обездолен.
Столько умненьких раскатало губу
и по жизни, не только на домашнем обеде –
и пожелало соблюсти формальности.
Поэтому, видишь, девочка, я лежу в гробу
и мой лоб бледен –
так что не жди от меня гениальности.

Все меня бросили, уроды, всем без меня не_одиноко, ну в общем, и пусть, в мире, наверно, много другого народа, у которого, впрочем, своя грусть. А мне что за дело, жив ли ты там, не жив, я тело свое надел и на кухню – точить ножи, умыться, во фрак, работать, обратно мотать метро, вся жизнь моя как по нотам, и должен ли быть я тронут твоим безраздельным стоном? На свете, ты знаешь, тонут ну прямо же миллионы, ну мне-то какое дело, и вам-то какое дело, в квартире закрыты двери, у входа фигура мелом, размер ее лишь примерен, в отличие от реалий. На что мы все уповали, на то, что в каком-то доме не все еще спят, и может, в каком-то душевном сломе они не вопят, а ждут, ну или слышат во сне наш голос, и через час вот тут – прямо мы из школы, а может, из института, кто что в отговорку хочет,
и жизнь – это очень муторно,
а может быть, и не очень.

Оставаться растерзанным, недописанным, недокрашеным – где ты была, когда я растил чёлку? Руки мыла, пила то, что из кофемолки, не грея, курила дым, спала калачом, кистями рук сиречь крыльями осеняла небо, а что толку мне, я старею и всё больше и больше становлюсь седым, но вопрос не в том, сколько лет, а в том, сколько зим, и сам видишь, не слепой, не глупенький – скоро зима, и на небе голубеньком уже лохмато-тяжелые облака (компромат), и вместе с их мокрым недержанием слез, которые земля пьёт не грея, как ты, я ивовой палочкой на земле черчу SOS в том месте, куда не заходят даже коты, потому что все идут прямо, а не дворами, но я упрямо верю, что счастье за горами, а вот, вот тут, где посреди слякоти и мороза, пусть даже зыбко, растут розы вот прямо до сих. Не поворачиваясь в сторону прозы, я натягиваю улыбку и пишу, черт возьми, стих.

либо у вас нет ничего святого, либо у нас разные вероисповедания.

а потом на третий день ее начало тошнить и рвать, у нее глаза вываливались из глазниц, она их ловила, мыла кровью из своего рта и вставляла обратно, только еще примерно минут двадцать мутная розоватая пелена застилала взор и мешала различать объекты поближе, просто сложно сфокусироваться;
в детстве какая-то женщина в шляпке рассказывала ей про дальнозоркость, но она не слушала, а сейчас ей вообще было не до того, она блевала кровью и плохими воспоминаниями.

Ей кто-то позвонил и громким четким голосом, делая паузы между словами, предложил сходить к врачу, кажется, это было в понедельник; в субботу она, наконец, согласилась, врач прописал ей горькие белые таблетки, но глотать их было так больно, как будто они были квадратными и не пролезали в горло, они царапались и жглись, как чужие мысли в голове, она перестала спать.

Потом она стала сжигать себе пальцы утюгом, чтобы затмить боль разную болью конкретной, когда пальцы на левой руке кончились, она отдавила себе ноги и на кухню ползла на коленях, чтобы прополоскать рот от крови холодной водой, а потом у нее стали выпадать волосы и зубы, и она могла только молчать и смотреть в потолок,

она не ела и днями сидела, уставившись в одну точку, вечером приходил кто-то, кого она вроде бы знала, но память перестала подсказывать ей имена и названия вещей, она смотрела на него пустыми глазами и он не отзывался в ней звуками, как, например, листопад в окне, он был пуст и неинтересен, но он что-то делал, что-то говорил, он, кажется, умывал ее и вкалывал ей что-то в руки,

но как это мало волновало ее; на потолке какие-то зеленые витки с дурным характером, но талантом от бога танцевали с бабочками в шарфах и шляпах, как у женщины, что говорила про дальнозоркость, они разговаривали на большом языке с цветными буквами, он был понятнее и красивее, чем обычный, и для него не надо было открывать рта (что несомненный плюс, ибо изо рта лилась кровь), и ей тоже так безумно и безудержно хотелось танцевать, и когда у нее были силы, она закрывала глаза (витки, слава богу, никуда не исчезали) и поднимала руки, покачивая ими в такт их дыханию,

наконец-то плохие воспоминания отстали от нее, ей было легко и просто, и ее пугало только то, что танцы на потолке стали периодически терять цвет и движение, и тогда ее охватывал ужас и покалывающее оцепенение, где-то под горлом что-то жгло, но она улыбалась и ждала, и смотрела в потолок, и ждала, и смотрела, и снова ждала, и даже потом, когда ей сказали, что глаза ее давно вывалились и больше не видят, она все равно смотрела наверх и видела танцы зеленых витков.

Господи, как я вас всех ненавижу, по-детски, да, но как яростно; плюнуть бы вам в морды, пнуть бы вас носком сапога в живот, лицом бы вас с грязь и наступить сверху.
Я НЕ ТЕРПЛЮ, когда мне не дают спать, я ненавижу вас, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу.
Если бы я только мог, я бы сделал вам что-нибудь плохое, но я бессилен, как всегда.
Когда-нибудь я кого-нибудь жестоко изобью.
Только дайте мне повод и возможность, и мне плевать, сколько ударов вы нанесете в ответ, пусть даже я слабее, на моей стороне безумие.

Я ненавижу людей. Их присутствие в моей жизни непременно бессмысленно, ну да ладно, я же когда-нибудь, наконец, наору и изобью, а потому можно подождать еще чуть-чуть.

Это из разряда - если нет смысла жить, придумай его.