нетеплый луч неруками поймать хочу.
негубами к холодным губам сгоряча прижмусь.
сегодня не я с тобой разлучусь.
сегодня не мне не быть, увы, одному.

не я сказал, что песни твои прекрасны.
не я смотрел с тобою одни сны.
для несердца твои выкрутасы опасны.
для неразума все твои мысли давно ясны.

не всей недушой не к тебе не я не стремлюсь.
запутаться просто, поэтому просто спи.
уйдёшь – и тебе не я уже не приснюсь.
а пока не ушла, не время не торопи.

нескоро неблизкий путь не преодолев, –
пока что атланты держатся и стоят –
пусть кто-то тебя целует, не осмелев.
и любит тебя пусть кто-то –
но всё не я.

меня вечно мучил вопрос: что тебе подарить, сын? ты ведь уже не маленький, уже подрос, и тебе все дарят золотые часы, как напоминание, что у тебя уже растут усы, но среди множества стрелок ты сойдешь с ума от мыслей о времени (о том, сколько займет каждое дело) и мне не хочется для тебя такого бремени, а поэтому я подарю тебе огонёк.
в один прекрасный денёк ты вспомнишь про мой огонёк и зажжешь им свой факел, но, прошу тебя, не пользуйся им в драке или чтобы при свете его писать всякие враки, как делает твой отец, потому что для тебя, сынок, это конец. то, чем я руководствуюсь, для тебя это сеть слов странных про пол и про потолок, а мои мечты - это бездна картин обманных, а потому используй свой огонёк чтобы сжечь идолов деревянных, которые ты возвёл.
идолы горят плохо, и от них останется много пепла, и оку кажется, что оно ослепло, но это потому, что ты пока не увидел иного света; но как только ты придумаешь себе другие ответы, ты поймешь, что по горло идолами был сыт, и что есть что-то краше их красы, а ещё - из какой глубины растут твои корни.
и прошу тебя, выброси те часы, они давно уже идут не в ту сторону.

люди, у вас болезнь. у вас мания влюбленности. почему вы цитируете только то, что про якобы любовь?

А потом как бабахнет, и ты не успеешь спрятаться, и люди с корзинками будут на тебя пялиться, мол, что еще на нее с луны свалится, как вообще таких пускают на улицу?
А пока смеешься, мол, пусть дураки завидуют, ты неприспособленная лишь с виду, и вообще не таишь обиды на таких, как они, гоблинов.
Потому что в кармане у тебя дырочки, а через дырочки видны звездочки, это значит, что одетая ты с иголочки, и карта неба у тебя на полочке.
И пользуясь картой, выше идешь по лестнице, а эти люди внизу вновь бесятся, что не приблизятся сами к месяцу, не прикоснутся к звездам.
А ты смеешься и улыбаешься, у тебя инея на висках нет, но ты когда-нибудь доиграешься,
а вот потом –
бабахнет.

тихо, девочка, мысли надо гладко причесывать.
будешь его целовать – думай о прошлом:
о том, как ты маялась с длинными косами,
и как с короткими волосами стало пошло.

о том, какие у него руки забавно сильные.
о том, какие у него губы прикольно вкусные.
он, наверное, кушал яблоки молодильные,
иначе с чего бы его глазам быть грустными.

тихо, девочка, руки следует спрятать за спину.
и никогда не трогай без разрешения.
от прикосновений тела станут затасканней,
как будто после кораблекрушения.

просто стой и любуйся на него, милая.
он красивый и грустный, с чего бы ему иначе.
и хотя у него руки забавно сильные,
и хотя у него глаза никогда не плачут –

ты его не трогай, так будет правильней.
дыши глубже, с ним рядом всё слаще воздух.
в вас, видишь, разное совсем вплавили.
в тебя – золото, в него – звезды.

купи себе ношеный черно-белый парик,
нарисуй себе красные линии на руках.
в свою птичью клетку поймай свой крик,
продолжай играть, ты не останешься в дураках.

купи себе одежду и тапочки, самый белый цвет,
неумолим, им жажду не утолим.
пиши ему письма: как ты там, мой свет,
поживаешь один на краю земли?

он ответит: смени прическу, мне эта совсем не нравится,
да и вообще, она тебе не идет.
ты будешь ему улыбаться: мол, всё уладится.
мол, всё пройдет.

он засмеется: как странно ты всё представила.
ты меня защекочешь своими песнями.
играя в жизнь, помни правило:
победа у тех, кому играть было интереснее.

и если хочешь играть с ним – то всё брось.
чтобы играть с ним, надо быть смелым.
замазывая линии на руках самым белым.
надевая очки, чтобы не видеть его насквозь.

вот ты стоишь среди этого. и руки мерзнут, и ноги устали, и мотивация подводит; а тут еще вокруг дети, которые тебе не нравятся, дети богатых семей с большим количеством пустоты в голове и глупости, скучной глупости; ведь бывает, например, глупость-наивность, она иногда забавна, бывает, например, доброта-глупость, она прекрасна (если не фанатична). а их глупость - жестокая и самодурственная, с ней можно бороться только такой же жестокостью и самодурственностью; либо жизнь их должна быть такой, либо тот, от кого они зависят, но в основном они учат друг друга такой же глупости и такой же жестокости.
а я-то хотел, понимаешь, если уж следовать этим дурацким правилам встреч, я-то хотел научить тебя, мон ами, чему-нибудь, что умею сам, рассказать красивое или грустное, показать мир со своей стороны, и в ответ непременно узнать и твою, потому что это нормально, это те самые отношение, которые. но в этом не должно быть грязи, зачем делиться грязью, ее и так в избытке, и это скучно, а если из тебя ничего не прет, кроме этого, значит, тебе нужны тишина, покой и одиночество, нечего загрязнять воздух; можно кричать в пустыне, но не людям на уши, потому что криками в уши ты сделаешь только хуже.
о чем я вою, скажи мне, о чём грущу? - о том, что сегодня шестое, блондинка, сегодня шестое, а ты забыла.
о том, что у нас не будет 2017-го.
о том, что я люблю протягивать руки, а ты просто стоишь и ждешь, пока мои руки дотянутся до тебя, чтобы обнять или пожать твою ладонь, ты просто стоишь и смотришь с любопытством. давай, амиго, играй, мол, забавно, а я посмотрю. развлеки меня.

просто,
и ты, Фейт, ты, немоя неблаговерная, мне очень жаль, что мне становится скучно смотреть на дно или бездонье ваших глаз. чтобы получилось рукопожатие, обе стороны должны протянуть руки. но частично благодаря вам, мне все меньше и меньше нравятся чужие прикосновения. в них нет ни тепла, ни загадки, ни правды. ничего, что могло бы понравиться. либо похоть, которая встречает мое безразличие, либо безразличие, которое встречает мою печаль.

просто я был наивен той самой наивностью, которая прекрасна. точнее, остатками наивности. я думал, меня может устраивать такая любовь. нет, увы, это скучно, потому что правила игры становятся слишком неясными (что я делаю? зачем я делаю? и что это мне даст?).

у меня вдохновенные порывы удалить весь свой контакт лист. снова сменить дневник, но не оставить ссылку, как в прошлый раз, а просто заново. сменить и сбросить вообще все: телефонный номер, адрес житья, город, в конце концов. меня останавливает лишь то, что у меня нет сил на это, а иначе не интересно. я точно знаю, что не убегу от этих глупых детей - они везде слишком одинаковые, то, что в них разного, слишком незначительно для меня. не убегу от того, что я любил на свете так мало человек, и всех их уже потерял. не убегу от того, что я - это я.

странный мальчик с вдохами-выдохами и шестьдесят триста двенадцать, странный мальчик прав в том, что если ты потеряешь всё, то у тебя всегда останутся разговоры; но помнишь, я как-то спрашивал у мира, хватит ли мне себя, чтобы вести беседу, и мир сказал да.

внутри я зациклен сам на себе, завязан сам на себя, влюблен сам в себя и наблюдаю сам себя; а потому устойчив, потому вечен.

а как-нибудь после я придумаю секрет, специально, чтобы было о чем прошептать тебе

Это цитата сообщения Zetar_AT Оригинальное сообщение

Не будет заголовка

Странно, когда такое чувствуешь. Вроде и пульс в норме, и голова не горячая, а просто что-то растёт внутри грудной клетки, что-то горькое, и как будто давит на лёгкие и прилегающие органы(это я так шифруюсь, чтобы не писать "сердце", но как обычно, всё равно написал)
Тоска моя, что нет тоски..да. Вообще, это стихотворение - мой реквием самому себе, а оттого, оно, конечно, ещё более - нет, не трагичнее, а скорее, забавнее.
В такие безусловно глубоко лиричные моменты бытия приходится смотреть на свою жизнь отстранённо - не получается приблизиться, залезть обратно в шкурку, и представить, что она тёплая и твоя. Всё вокруг кажется смешным, просто пародией на пародию пародии. Чего стоит чашка, стоящая в пяти сантиметрах от моей левой руки. На ней синичка!
Так много интересов - но все они разом отступают, жалкие соломинки, за которые я отчаянно хватался, переламываются, стёкла и прочая ерунда разлетаются, оставляя тебя безжалостно с самим собой, с тем, которого нет, ты в гулкой пустоте, и ты - гулкая пустота. Нет никаких интересов, никаких желаний, никаких убеждений и устремлений.
За этим следует откат к исходной позиции с побочным эффектом - тяжёлой усталостью, от всего на свете, даже от эмоций - всех, начинает казаться, что чтобы порадоваться солнечному лучу на коже, нужно затратить неимоверно много сил.
Ну, конечно, я это уже писал. Потому что не могу этого не писать. Потому что эти буквы - единственное, что у меня есть сейчас. Ну, и чашка с синичкой, конечно. Но это..не беда./и это очень много/

Это цитата сообщения golovy-net Оригинальное сообщение

Реклама от WWF

Если маленькие девочки загадывают желания – они сбываются.
У маленьких мальчиков такой прерогативы нет; маленькие мальчики воспитываются на идее того, что всё им в жизни придётся добиться самим. То есть прямо до такой степени, что солнце себе из-за горизонта вытаскивать – и на своей, между прочим, спине. И звезды ночью наклеивать собственноручно, понимаешь; марать своё тело в метеоритной пыли. И это еще что, а вот дальше!
А девочки – девочки просто получают все на блюдечке. В подарок. За красоту и женственность. Маленькие мальчики могут быть в тысячу раз красивее и женственней, но им ничего не достанется просто так.
Поэтому из мальчиков и девочек получаются очень разные боги.

Надо сказать, я всегда ощущал себя маленьким мальчиком

какие-то песни поются быстро, какие-то песни ты поешь всю жизнь. есть дороги, которые начинаются под твоими ногами, а заканчиваются – допиши, где, не может же быть, что все в аду; нет, не верю, я видел других, крылатых, они похожи на гермеса, только забавнее.
давай придумаем безумного скрипача. все, что он сыграет нам, запишем на осенних листах. вот он, запах той самой романтики, которая общая для людей с оранжевыми глазами.
можно купить гондолу и картонный фонарик. можно сплести из пальцев ночной узор. не спав три ночи и десять лет, становишься другим: пахнешь апельсинами и осокой, потому что вода.
когда много танцуешь, устают пальцы рук и ног. много смеешься – люди начинают боятся твоих глаз, хотя почему бы, если ты безобидный. если написать десять раз: «я люблю тебя», то пальцы в чернилах испачкаешь.
потом, когда люди откроют все прописные истины, но забудут про яблоко ньютона, мы сможем спеть наши песни так, чтобы их услышали. продолжительность наших песен прямо пропорциональна продолжительности наших дней. наши ночи безумны и бесконечны, даже Тот, Кто ходит под звездами, не способен измерить их.
есть поцелуи слаще ягоды, есть прощание горше кофейных зерен. собери их утром и свари ему кофе, может быть, он все-таки не уйдет.
хотя вряд ли, конечно, такие, как он, крылатые, всегда покидают дом; просто если дорога вдет не в ад, то они, должно быть, вернутся.

с наступившим.
пусть у тебя будет всё, как положено малфою. пафосная семья: красивый мальчик, красивая девочка, кто угодно; а потом, когда достигнешь расцвета карьеры и станешь министром, будешь совать продажным девочкам в трусики стодолларовые купюры, тогда родишь себе сына, у него будут светлые волосы.
и глаза у него пусть будут как у тебя.

потом ты будешь стар, спина согнется в три раза похлеще, нежели теперь, морщины букетиком времени распустятся вокруг глаз. будем надеяться, к тому моменту у меня будет какая-нибудь работа и на зарплату я куплю тебе прикольную трость, чтобы лупить слуг по спинам за неповиновение.

новый год какого-нибудь 2017 мы будем справлять на яхте, за бешеные бабки, у нас будет елка из сингапура (кажется, елки там не растут, амиго, а теперь прикинь, сколько стоит такая елка), мы будем рыгать деньгами (между букв прячется слово "власть"). видишь, когда меня посещает вдохновение, я совершенно безумный, так вот, мы будем безумными вместе, как будто у нас только вчера кто-то умер, и боль делает нас особенно живыми сегодня.

танцевать, для меня всегда это значило жить, что-то вроде того, как ходит монти питон, ну ты же знаешь, кто мы такие, и это секрет; многим из того, что я говорю, я на самом деле не могу ни с кем поделиться, и, может быть, это грех, но в чем прелесть, как не в пороке, как не во грехе. только надо выбрать правильный грех.

уж куда мне до исповеди оскара уайльда, которую я до сих пор не читал лишь по причине благоговения (подождать; отловить идеальный момент; напасть внезапно и неотвратимо). пнуть ногой дверь и уйти с пафосом - вот чего я хочу, ты же знаешь, у меня только два лейтмотива: делать, что хочется, и играть красиво, и из этого следует, что я сгнию в одиночестве, но поразив мир какой-нибудь выходкой. ты тоже. порази. ради меня. порази - не мир, черт с ним, меня! порази меня, как гром, я буду ясным небом и весь во внимании, гром! - я тот самый пират, который нарушил клятву (вкусный грех, не так ли), и твое дело свалиться с неба прямо в мою макушку.

я не люблю людей и никого из людей; мне не тяжело, мне не скучно. но мне всегда мечталось окружить себя персонажами, пусть не такими прекрасными, как в книгах, которые я люблю; но все же какими-то, и самые персонажистые, которых я встречал, мне не понравились, мон ами, и что мне делать? разочарованность - не по мне, понимаешь, пнуть, как дверь, и уйти навеки! навеки, воистину, гром меня разрази-порази, но ты! я ведь всегда намекал тебе: сделай то, сделай это, давай вот так; я так и не удивился, я ничему пока не удивился, и мальчик, который научил меня не дышать ("смысл в том, чтобы вдыхать, а не выдыхать") - может быть, он был прав, что следует удивляться, а ты мне неудивителен, неудивителен, хотя я так просил: давай будем чудесными вместе.

но "вместе" уже не будет, я знаю, не будет, наверное, никакого 2017-го, я буду одинок, потому что у меня принципы, ты будешь с кем-то, потому что так следует, и тебе нужен красивый мальчик/красивая девочка (лучше мальчик; мальчики прикольнее, к тому же при правильном подходе они красивы до глубокой старости, к тому же дети будут именно от него, никаких проблем, общий вклад в генофонд). я тебе уже говорил про семью - как только ты женишься, тебе будут не нужны друзья, особенно если женишься ты удачно; а уж куда тебе неудачно, ты посмотри на себя, грязь не посмеет запачкать твои ботинки, а уж что говорить о людях.

так вот, даст бог тебе весело отметить тот 2017-й, которого не будет у нас с тобой, сорить деньгами со своим мужем на сингапурские елки, и чтобы все мадмуазели в борделе тебя хотели за так, за бесплатно; а я, так и быть, постою в стороне, попинаю ногами дверь, чтобы уйти красиво, как мне полагается по игре.

это не значит, что я разочарован, м-м-м, во всех смыслах, просто иногда (редко) бывает смысл удерживать то, что неминуемо потеряешь, /а иногда не бывает/ но чаще есть смысл отпустить что-то заранее, чтобы потом не оставить в руках шелуху вместо бриллиантов. какая шелуха - шелуха из серии "приветкакдела - нормально" и "сынулик, смотри, это друг моего детства, ах, как же так, сынуля, ты еще не ужинал, пойдем тебя покормим, а друг детства еще немножечко подождет". это то, что останется у меня в руках, как кусок веревки, в другому концу которой когда-то был привязан сундук с сокровищами, а теперь пират, на котором проклятие (которого ты поражаешь громом ежеминутно), его прикарманил. я не против, не против, я не хотел ничего себе из этого сундука, я просто хотел знать, что он есть и связан моей веревкой. и - да, я люблю всё контролировать, я скрытый диктатор и неприкрытый харизматический лидер, потерявший свою паству в пустыне, или сам талантливо изведший ее на корню, чтобы не мешала играть.

всё нормально, я не хандрю, просто иногда пишу что-то такое искреннее, из списка тех фраз, которые блестят и переливаются и дают смысл жить, а потом возвращаюсь и поступательно удаляю, так же неторопливо и неотвратимо, как прилив, как волна-стометровка, Читать далее...

вот ты приходишь куда-то, танцуя, смотря на мир ясными глазами. так делают дети и внуки и дети детей их детей. но что-то в глазах тускнеет, танцы становятся пресными, потому что нет переходя на новый уровень, нет полёта - а иначе зачем, и всё, дети детей перестают танцевать и становятся взрослыми. и питер пэн уже не пожмет им руку, и корабли не полетят по воздуху, и магия в голосе - где она? только имитация, прекрасная, интеллектуальная, высокого уровня имитация колдовства, заклинания ужасной силы, но в устах взрослого заклинания теряют свою первичную суть - творить волшебство, заклинания превращаются просто в красивые слова; настолько красивых слов не мог бы придумать ребенок, если только гений, но все же, послушай, если бы ты был ребенком, какую бы силу в твоих устах имели бы те заклинания, которые пишут взрослые! но дабы не дать тебе этой власти, сначала ты получаешь могущество одного рода, а затем, сдавая позиции, превращаясь в воду, получаешь другое. цена обмена - время, эти улыбчивые веснушчатые года, а потом тонкие костлявые года, а потом пламенно-страстные, а потом серо-работные; "юность - тот недостаток, который проходит со временем", ничего не поделаешь, не хочешь танцевать - но и летать не суждено.
но можно, в конце концов, плавать (так делаю я), а можно нарожать детей, любоваться, смотреть на восторг в их глазах и танцах, пока он не потускнеет, но у детей будет много детей, а у детей их детей будут дети, и так в свой черед каждый из вас будет частью волны в реке жизни.

но вообще-то сейчас, амиго, я хотел написать про другое, про то, как хочется бежать, чтобы коснуться пол твоего плаща, не в смысле, твоего, тебя же нет, мон ами, тебя нет; а в смысле - придумать тебя, дать тебе имя и влюбиться с чистой совестью, сколько тысячелетий я уже не влюблён; давай ты будешь прекрасен, амиго, давай танцевать!

а потом она как прыгнет

а потом оно как наступит

Это цитата сообщения Долохова Оригинальное сообщение

[показать]

Это цитата сообщения Время Оригинальное сообщение

maybe.

оказалось что
не думать о тебе
это так же трудно
как
доказать
теорему Ферма
как
нарисовать радугу
чёрным карандашом
как
подобрать синоним
к слову «синоним»
как
вырастить каберне совиньон
на Северном Полюсе
я
не настолько
крут

© Шарль С Патриков

руки в борт вцепились – волна, возьми меня, волна, унеси. я испила чаши своей сполна, мне целый год грехи мои снились, отче-наш-ежеси-на-небеси. ну что же вы, волны, остановились, вы только что о борт бились, ну так смойте меня солёной водой. и я покорюсь вашей буйной силе, пойду вслед за своей бедой. и мой любимый, которого я не помню (и за что это мне, за что мне?.) – он был красивый и молодой, и пусть придуманный, пусть мнимый, зато не просит кормить едой.
и я уйду, только чтобы не стать седой.
косы расплелись и в паруса взвились, голос летит – и за километры, точнее, за мили, и вместе с ветром – туда, к тому, кого мы молили помочь нам на нашем пути. и чем дальше корабли уходили, тем становилось яснее, что некуда им идти. а потом мне глаза открыли, что небо близко, только захоти.
а потому прошу, волна, смой печаль с моего лица. я кого угодно ждать вольна, так вот, я жду не принца – я жду конца.

я буду легче.