Стройными, гордыми, сильными кажемся – тем и живы,
тысячу лет стояли, держали небо,
следуя ощущению, что должны мы,
не поймет, как не стоял, не держал и не был;
и если вдруг отпустит седой взгляд, исчезнет ноша,
если кто-то будет тебя звать: «мой хороший»,
ты решишь, что это обман вражеский, а ты не беспечен,
и будут ждать новой тяжести твои плечи.
И на вопрос незваный – расскажи мне, каков ты был,
ты усмехнешься – мол, я уже забыл.
Ну да, было, кажется нелегко мне -
но что-то я уже и не помню.
"Я иду по ковру, ты идёшь, пока врёшь..."24-02-2008 03:17
Пишешь буквами на заборе: «ломаю ложь».
а они идут, смеются и не понимают.
и конечно же, они ничего не ломают,
а если и ломают, то не построишь, не возведешь,
и поэтому ты туда же идешь и тоже врёшь,
ну или просто ревёшь.
Они требуют: сними одежду, вынь деньги и всё отдай нам,
и их требовательность – никакая уже не тайна,
конечно же, гори и грей, гори и свети, гори и сгорай, но
будь осторожен, чтобы не закончилось всё фатально,
а то, что не может же быть иначе, для них ничего не значит.
Пинай ногою забор, ломай стены, глупый писака –
все твои слова – всё равно врака.
Идёшь, пока врёшь, ну а они все просто идут.
Летишь, лишь пока кричишь, и упадёшь, когда все упадут,
и к своему стыду, ты не способен к иному труду –
орёшь, орёшь, врёшь и лишь иногда молчишь.
И никакое не мастерство! – и вдохновение не посетило,
и ничего там не осветило – ты так же мертв, как и большинство.
И этот вопрос случайный: «Ты что-то сказал, милый?» -
и этот ответ неправильный: «Да нет, конечно же, ничего».
Ты наслышан давно, наверное, что не беда, если ты – вода,
ну а я говорю – беда, да еще куда!
Течь на север - еще приемлемо,
умываем чужие земли мы,
голосам чужеземным внемлем и
превращаемся в корку льда.
И не ведаем, и не помним мы красоты своего гнезда.
Ну а если течешь на запад, то неминуемо пропадёшь,
даже если ты помнишь запах того места, куда идешь,
даже если три сотни заповедей обязательно соблюдёшь, –
всё равно ты с ума сойдешь и когда-нибудь снизойдешь
хоть до этих, в цветастых шляпах,
а их не надуешь, не проведешь.
Они, как и все подобные, сразу чуют любую ложь.
Господа, если вами правили эти странные города,
вы забыли, наверно, правила – никому не чинить вреда,
ну а мать, что давно оставили, двадцать лет уже как седа –
ну и это ли не беда, господа, это ли не беда?
Ты наслышан, давно, наверное, как опасна и кровь, и ртуть,
ну а говорю – отнюдь, это кровь, ну а ртуть – ничуть,
ртуть тебе продадут в любой из газетных лавочек,
и если шарики все надуть,
в небе сложится новый путь
для детей и возможно, бабочек.
Ну а я под мостом теку, холодна и собой горда,
изливаюсь из кранов кухонных в ваших солнечных городах,
умываю лицо уставшее, жажды лучшее утоление,
хотя подобное одушевление – это полная белиберда.
Только есть одно утешение, мир – он полностью в отражении,
а еще если холода – то становишься частью льда
и смеешься ты иногда своим искривлением.
А если в ночь над тобой звезда – то и в тебе есть твоя звезда,
но только если ты весь – вода,
и да - течешь лишь в правильном направлении.
м, ж. - это значит, междометие "м" женского пола22-02-2008 03:04
косичка просто прелесть. ну прелесть твоя косичка, прелесть; просто прелесть твоя косичка. все умные люди любят повторять слова в голове, наверное, чтобы прочувствовать всеми кусками мозга, или чтобы ритмика сердце захватила. чтобы кровь по-другому лилась, плавнее, глубже, как водовороты на дне реки.
моя кровь абсолютно спокойна.
расплети свои волосы; косичка прелесть, но волосы расплети.
и отрежь
спать пора, а мальчики не спят; и девочки не спят тоже, и гермафродиты, возможно, бодрствуют, и андрогины, и кастраты, и сделавшие операцию по смене, и размножающиеся почкованием и печенкованием, и прочие представители оппозиции потолка. мальчики сидят на стульях, девочки сидят на стульях, все они смотрят в белые окошки, а в белых окошках буковки, и глаза их бегают, бегают, бегают, а пальцы заставляют воздух над клавиатурой трепетать: сотрясание воздуха над клавиатурой - это кашель клавиатуры или трепобуквие мыслящих, объясни мне,
скажи как отрежь, а я сошью.
сошью лоскутное одеяло, чем не женское занятие, я сошью одеяло или платье, я превращу свой голос в птицу и расправлю ей крылья, а ты посмотри на них
Если ты когда-нибудь сможешь меня простить, то, возможно, я стану ещё хуже.
Если я достоин твоего разочарования, значит я достоин и твоих надежд.
Если мне захочется умереть, то ты будешь первым, кто меня убьёт.
Если я один, значит, я думаю о тебе.
Там, где темно и нет ни души, помни: я всегда за твоей спиной.
{облокотившись на твою}
Платон говорил: «Кто приблизится к храму Муз без вдохновения, веруя, что достойно лишь мастерство, останется неумелым, и его самонадеянные стихи померкнут пред песнями безумцев».
не вини себя, не вини себя, ты себя за-ви-ни-ла,
а что не винила, так то на виновное заменила,
на дне Нила лежали дети и ели золото.
мило, неправда ли, как мило.
вот и ты себя этим золотом закормила.
не грызи себя, не кусай себя, ты себя за-грыз-ла.
в этом, конечно, нет смысла, или есть много смысла,
сложи числа в последовательности Фибоначчи
и тогда, конечно, все будет иначе –
горько, хорошая моя, а не кисло,
не углекисло,
а может быть, озоново-кислородно.
в любом случае, неоднородно, хотя и не так свободно.
цветаева пишет лучше, туда же бродский.
а твой слог беспомощный и сиротский,
так что не суй башмак свой на пол господский,
держи себя в руках с своим башмаком,
и если не хочешь выглядеть дураком,
молчи в башмак и не веди себя дон-кихотски.
отпусти себя, я подстелю трав тебе под спину, чтоб падать мягче,
опусти свою пуповину в погреб винный, и станет легче,
вино не вина, наверное, бездну в себе не прячет,
ему-то и прятать нечем,
оно не то что вина, в вине – глубина, не увидишь дна,
даже если зоркостью не бедна.
аудиенция завершена, так что ступай умойся,
и насколько судьба твоя ни страшна, – не бойся,
кто бы тебя в чем ни винил, даже ты сама –
обвинением ничего он не изменил, и тьма
нема, и твоим словом поперек расколота,
и детей своих прячет Нил, укрыв золотом.
а потому не вини себя, хорошая, не вини,
в одеяло мягкое заверни
и усни.
что-нибудь интереснее, чем самое интересное, заверните, вложите за ребра, вшейте20-02-2008 02:10
кажется, я больше не могу писать искренне. у меня стоит какой-то блок. это ни черта не личный дневник - это дневник ради публики.
попробуй, выдави из себя слово правды о своем состоянии - это вызов самому себе, который я не могу принять. я могу писать только стихами, и то неправду, правда собирается из осколков отдельных фраз, плюс недомолчание и недоговорение, обрывки моей тишины и моей словесности в асечных диалогах и в разговорах (я никогда не думал, что самым интересным разговором с начала года признаю разговор с дарской, и хотя мне не слишком хочется называть ее по фамилии, хочется нежнее, но алена - совсем не то).
иногда мне страшно, очень страшно, и знаешь, чего я боюсь? я боюсь, в принципе, только одного: что я недостаточно мастер, я недостаточно гениален, я всегда буду недостаточно, но если эта недостаточность превышает все мыслимые пределы, то это как разрыв посреди листа: ты хватаешься за края и пытаешься их стянуть, и из дыры так и хлещет, и хлещет вечность.
а ведь для танцев на снегу нужно счастье, а не только натренированные пальцы рук. секрет успеха в признании этого успеха внутри себя. секрет любви к себе просто в любви к себе.
мир хочет от меня, чтобы я был; не люди, нет, с людьми у меня вечно странные, непонятные мне отношения (дружба идеальных собеседников, наверное, единственная понятная мне форма отношений, признанная мною до конца и с легким отмытым сердцем), а именно мир, мир, я любил его в детстве и знал, что он тоже, а сейчас я вечно боюсь, что мир решит, что я недостаточно. ведь по его физиономии никогда ничего однозначно сказать нельзя, а разговариваем мы только знаками: я ему подмигиваю, а он меня качает, как ребенка на руках, и тогда у меня небо в глазах кружится.
иногда я на него дую, как на воду, из осторожности, а иногда на него дую, как на книгу в пыли, чтобы сдуть пыль;
а когда я танцую, я дую в него, как во флейту, и тогда он поет мне, поет мне, и тогда вечность во мне начинает ему подпевать - и - мне хочется жить.
пожалуйста, александрушка, не кричи, холод тоже болеет, но он молчит.
я знаю, сиё утешение не звучит,
но, может быть, мне это сойдет с рук –
хотя никому ничего не,
и по всей длине
мира людей хлещут кнутом разлук.
и мука в волосах – это след мук
на, возьми носовой платок, и
сотри со своих щек слёз потоки,
по всей длине мира все одиноки,
но в этом же не виноваты щёки?
хотя вопрос вины не лишён
безумия подоплёки,
но всё-таки он смешон.
и нет муки в твоих волосах – вот и хорошо
пожалуйста, александрушка, рядом сядь,
дай моим пальцам стереть с лица твоего беду,
подарить отраду,
а там – глядь,
и в глазах твоих светится благодать,
а чего мне еще надо.
а если и надо чего, так я не найду
улыбнись, александрушка, светел путь,
и легка и мягка подстилка твоих ног,
а в слезах и разлуках какой прок,
слезы лучше смахнуть, и тепло вдохнуть.
Птица моя! Скоро сахарная приманка снега совсем растает.
/Не грусти.Мне тоже бывает больно,когда я теряю имя./
Нам же есть при любом раскладе,куда улететь из стаи,
Если вдруг наши песни расшифруются кем-то - мимо,
/Ведь абсурдопереводчики --- лгут...?/
Мы не станем хитом ратаций,
Нас покажут на разных каналах для рейтинга телеСЕти...
Мы с тобою - Организация_ Необъединённых Наций.
Ты живёшь в моей Красной Книге...И мне,в целом,плевать на третьих,
Птица моя...Я совсем разучилась разговаривать вслух и прозой.
Улыбнись.У меня внутри живут самбы,румбы - одна латина.
Мне так нравится,что от тебя не сбежать,потому что Ты - Всё и Воздух.
Я вот так же однажды любила даму./Та дама была картина/.
Не покинуть раму,не выйти из рамок,не оценить на ощупь.
Ты боишься сравненья души и тела, всех чокнутых папарацци,
И готовишься ждать моей лётной погоды.
А всё ведь гораздо проще...
(Никогда - никогда ничего не смей без_меня бояться.)
...кто резко высказывает свои мнения о чужих действиях, тот обязывает этим себя действовать лучше других. /В.Г. Белинский/
Кто не идет вперед, тот идет назад: стоячего положения нет. /В.Г. Белинский/
Найти причину зла - почти то же, что найти против него лекарство. /В.Г. Белинский/
Разум дан человеку для того, чтобы он разумно жил, а не для того только, чтобы он понимал, что он неразумно живет. /В.Г. Белинский/
Причинить зло человеку может только он сам. То же относится и к добру. /Авессалом Подводный/
Лучшее - враг хорошего. Но не самый страшный. /Авессалом Подводный/
Надо запастись либо умом, чтобы понимать, либо веревкой, чтобы повеситься. /Антисфен/
Она всегда умела привести цитату, а это хорошая замена собственному остроумию. /С. Моэм/
Мои стены шептались о важном, тайком кривясь за моей спиной,
и свет преломляя, сотни бумажных журавликов стаей ввысь
поднимались, и звук их полета был звонкий и был цветной;
шли узорами швы, приносили свой дар волхвы.
Но такой распорядок мира, конечно, долго прожить не мог.
Если в стенах проделать дыры по квадрату, то дом тюрьмой
обернется, и узник-птица, ослепленный мирской чумой,
позабудет свой путь домой – был он певчий, а стал немой.
Был он быстрый, а стал хромой, был он мой, ну а стал не мой,
дверь никто мне не открывает –
так бывает,
странно, но так бывает.
Я сижу, прислонившись к стенке, выбираю, какой бы знак
нацарапать каким оттенком, чтобы фразу сложить: «дурак
никогда ничего не делает просто так, с кончика хвоста
до волос макушки воспротивясь мысли, что он простак».
И зачем мне царапать это, да бог бы знал, просто чтоб царапать.
Петь себе, что еще не спето, различать, где восток, где запад,
что мне делать еще в безделье, одному, без тебя, немому,
хмур, как утренний понедельник, мрачен, как пилигрим без дома.
Был я звонок, теперь же звук
извлекаю лишь пляской рук,
да и он так похож на стоны.
Я сижу, прислонившись к стенке, я не думаю ни о чем,
я уткнулся в свои коленки, оперся на свое плечо.
И тюрьмы своей не ломая, я плечами лишь пожимаю:
говорят, здесь тепло, как в мае, только нету теплообмена.
Потеряю тебя, я знаю; сотню песен тебе на смену
бог мне дал, ну а я внимаю лишь тому, о чём шепчут стены.
ладно, христос страдал ради людей, а ради чего страдают люди? гриша, 4 кл.
боженька, а душу ты мне вложил мою или чью-то? стасик, 2 кл.
зачем человека растили годами, а потом бац — и он уже мертв? вася, 2 кл.
а как ты отличаешь женскую душу от мужской? вова, 3 кл.
на земле столько бед и страданий, чтоб людям не жалко было умирать? игорь, 4 кл.
для чего нужна жизнь, а если она нужна, зачем люди умирают? костя, 2 кл.
я родился, глянул, а мир уже такой злой, жестокий. андрей, 4 кл.
если я попаду в ад, ты меня там увидишь и будешь смотреть, как надо мной издеваются? глеб, 3 кл.
как стать воспоминанием? миша, 4 кл.
можно, я буду тебе иногда сниться? валера, 3 кл.
милый боженька, забери меня обратно, здесь так холодно. вася, 2 кл.
хочу на землю которою сотворил ты, а не люди. андрей, 4 кл.
давай встретимся до смерти. юра, 2 кл.
сделай, чтоб люди умирали мирно и счастливо. юля, 2 кл.
в одной книжке я прочитал стихотворение, что ты послал вороне кусочек сыра. не можешь мне послать тоже? вовка, 2 кл.
господи, подай ради христа хоть чего-нибудь. антон, 1 кл.
слушай, вот говорят: свет божий. а тьма чья? лена, 4 кл.
милый боженька, до скорой встречи. яша, 2 кл.
вчера в школе объявили, что ты есть. здравствуй. леня, 3 кл.
господи, не умирай, пожалуйста, а то на земле начнется такое... ася, 2 кл.
ну вот, смотри, мы учимся, учимся, а зачем нам так страдать, если мы все равно умрем и знания наши пропадут. федя, 4 кл.
послушай, жизнь нам дают родители, а отнимаешь ее ты? эрна, 2 кл.
ты создал человека, господи, а он создал тебя. и еще неизвестно, у кого это получилось лучше. борис, 4 кл.
почитаешь, господи, на кладбище надписи на памятниках, и задумаешься, а где же похоронены плохие люди? олег, 4 кл.
не требуй, чтоб на тебя все молились. это нескромно. валя, 4 кл.
цветы у тебя получились лучше, чем человек. галя, 4 кл.
сможешь ли ты простить мне мои грехи, если нет, то я тогда буду грешить дальше, но уже со спокойной душой. эрнст, 4 кл.
господи, чем меньше человек живет, тем меньше он грешит. получается, что... настя, 2 кл.
уважаемая татьяна ивановна, на вопрос, поставленный писателем дымовым, "что бы ты хотел попросить у бога?", — могу ответить — это мой секрет, и я не собираюсь разглашать его. с уважением, всегда к вашим услугам... х. 4 кл.
меня все время натаскивают на твой светлый облик... смотри... не разочаруй. андрон, 4 кл.
Жестоким монархам известно едва ли,
Насколько душа шутовская ранима,
И Вам всё равно, что вчера целовали -
Сегодня всё так же проходите мимо,
А завтра найдёте забаву иную
В лице молодого красавца-корнета...
Моя королева, шуты не ревнуют,
Их участь - слагать озорные куплеты.
На громком балу, среди тучных баронов
И скучных графинь, мне одна лишь отрада -
Хотя бы немного приблизиться к трону,
Попасть в сладкий плен аромата и взгляда,
Чтоб, взяв моё сердце со снами впридачу,
Наутро Вы даже не вспомнили имя...
Моя королева, шуты ведь не плачут,
Их слёзы - всего лишь рисунок на гриме.
Все гости разъехались, свечи погасли,
Темно в опустевших дворцовых покоях;
Сижу, молчаливый - навек ли, на час ли
И бережно струны ласкаю рукою;
За узкими окнами вьюга седая
Поёт о любви - а быть может, о смерти...
Но в то, что шуты никогда не страдают,
Моя королева, прошу Вас, не верьте.