о лирушный всевышний, пожалуйста, сделай так, чтобы, когда я проснусь, человечек рядом с моим именем на лиру стал фиолетовым или, по крайней мере, зеленьким, а еще чтобы можно было проставить мою настоящую марсианскую дату рождения и не париться, а также, раз уж зашел разговор, мне нужно не так уж много: постоянные поставки шоколада, чтобы соус не капал на штаны, а еще, пожалуйста, автоматическую настройку зрения, слуха и режима сна.

thanks for advance, твой лой.

приписка левой рукой: кстати, совсем забыл, и память получше, мои терабайты уже поистерлись, а также хороший поисковик в мозги, и если не сложно, процессор помощнее и кулер поэнергичнее, а то голова часто болит и плохо соображается.

Это цитата сообщения Тавариль Оригинальное сообщение

...

"Раньше я пыталась быть сухим цветком, лёгким и плоским, который мужчина может заложить в книгу и взять с собой в самолёт, увезти из Азии в Европу, вытряхнуть на подушку гостиничного номера и там забыть. Но не получалось, у меня же груди и бёдра, похожа на восьмёрку, когда стою, и на бесконечность - лёжа, ни одна книжка не закроется. Неудобная, как орех под простынёй, и описывать меня нужно неудобными словами, такими, как нрав, гнев или грех, а хотелось бы других, приятных и плавных – доб-ро-та, кра-со-та, без-мя-теж-ность. И я предпочитаю теперь сухих и тонких мужчин, которых нетрудно заложить в книгу, и всё чаще вспоминаю госпожу Стоун: «мы сами стали теми парнями, за которых в юности хотели выйти замуж». Люблю заниматься цветами, могла бы, пожалуй, взять кого-нибудь в самолёт, и точно понимаю сейчас, почему они – тогда – не брали." Марта Кетро

Это цитата сообщения asa_nisi_masa Оригинальное сообщение

"People disappear every day" - "Every time they leave the room"
"Professione: reporter"/"The Passenger" Michelangelo Antonioni

я, наверное, никогда не устану восхищаться письмом как понятием. письмо - от одного человека к другому. письмо. почти рисунок, только заклинание, черт возьми, буквы, иероглифы, глубинная восхитительная семантика, восторг и пляски вокруг бумаги и чернил.


по-моему, на самом-то деле буквы изначально придумали примерно для этого.

>>20 марта наступил день весеннего равноденствия. Обычно это явление приходится на 21 марта, но в високосный год это происходит на день раньше. День и ночь длятся ровно по 12 часов.

>>Земля в этот день оказывается в так называемом "вертикальном" положении, а Солнце одинаково светит как в Южном, так и в Северном полушарии. В этот день начинается астрономическая весна, приходит настоящее тепло. В ближайшие полгода светлое время суток будет больше ночного.

Мы пропустили важный момент, но это неважно, правда? У нас еще полгода, чтобы успеть заметить, что что-то изменилось, так что спешить совершенно некуда, а если мы не заметим в этом году и весна выдастся не слишком греющей душу, у нас будет следующий год, а за ним еще и еще, пока смерть не разлучит нас с нашим временем, отрезав наши волосы под ноль, почему-то смерть у меня ассоциируется не только с перерезанием ниточек, но еще и с отрезанием волос, любое отрезание волос - маленькая смерть, ты говорил, что тоже придаешь этому полные штаны значения, поэтому мне не неловко тебе писать об этом, в любом символе есть часть той силы, которую он символизирует, не зря же христиане так дрожат над иконами и крестами, в волосах тоже есть часть той силы, которую они могут обозначать, в общем, это что-то глупой бабушкиной веры в народные средства и силу веры, и я действительно старая тетка с бусами и верю в то, что цветастые юбки делают тебя ведьмой, а черные одежды есть символ твоей тьмы. Помнишь, когда мы ходили по лесу, я тебе говорил, что люблю писать письма, на самом деле вот терпеть не могу, но иногда некуда деваться, просто рвёт на части, писать кому-то - гораздо более осмысленно, чем писать в дневник, потому что дневник - это такое глупое, общественное, на поругание каким-то непонятным глазам, а когда пишешь для родных глаз, близких глаз ну или хот бы знакомых глаз, ты почти что говоришь лично, но только лично ты бы никогда бы так не сказал, ну может быть, только некоторым из тех, кому пишешь такие страшные письма, только тем, про кого ты точно знаешь, что они читали каждое слово из твоих длинных, нудных, некрасиво-неправильных писем, и не удаляли письмо после прочтения и формальной отписки в ответ, а сохраняли куда-нибудь, потому что эти дурацкие буквы - понимаешь, в них больше смысла, чем в других буквах, это почти что мини-книга, поделенная на двоих и написанная в честь сегодняшнего дня.

Это дневник, который ведется одним человеком для одного-единственного другого, и тут тоже очень много силы, потому что это не символ даже, а уже готовое заклинание, и артефакт, в общем, та еще вещь-в-себе, приходит весна, обострение шизофрении, синдрома Кандинского-Клерамбо и простого раздвоения личности, у меня, наверное, все-таки расстроение, расстройство прямо-таки, кошмар.

Мне все кажется бессмысленным касательно тебя, все слова.

Но я написал, все-таки, написал.


а еще сегодня международный день борьбы за ликвидацию расовой дискриминации и католические именины герберта

Это цитата сообщения Fristashka Оригинальное сообщение

А девочка не поёт и девочка не поэт,
Чего-то всё ждёт и ждёт – зачем родилась на свет?
Ласкает кошачьим «да» и рубит коротким «нет»,
Ей целых шестнадцать лет.

Глаза, как крапива. Плащ, на шею – цветной платок,
Вперёд – в пелену дождя, вперёд – в переплёт дорог.
И ждёт, чтоб от этих лиц, от этих земных тревог
Хоть кто-нибудь уберёг.

А ты кареглаз и смел, ты лучше, чем свет луча,
Ладонь у тебя всегда спокойна и горяча.
И девочка так слаба вблизи твоего плеча,
Невечная, как свеча.

Ей каждая боль твоя безжалостно бьёт под дых.
Она не выносит слов, безликих, пустых, немых.
Она – серо-рыжий кот, который так странно тих,
Свернувшись у ног твоих.

А ты всё равно уйдёшь, ты это давно решил,
В тот город, где сотни лиц, в тот город, где ни души,
Оставив ей мир, весну и все небеса... гроши!

Спи, девочка. Не дыши.

Я часто задумываюсь о встречах со своим прошлым. То есть с самим собой, каким я был раньше.
И иногда мне кажется, что я бы собой гордился и очень бы хотел поскорее вырасти и стать таким вот - таким талантливым, умным, бла, бла, бла. И мне было бы чуть-чуть неудобно за то, что половина того, что меня-что-младше восхищает - это отходы эстетического голода, творческой мастурбации и информационного мозгоебства. Но я бы улыбнулся себе-что-младше в ответ на его сияющие глаза и постарался бы выглядеть действительно прекрасным и надежным, могущественным и наполненным некоей высшей идеей. Только чтобы я-что-младше меня и себя любил, и чтобы он был счастлив, и чтобы я был счастлив, и чтобы были счастливы те мы-которые-еще-старше-нас.

А иногда мне кажется, что я-что-младше скривился бы и подумал, что я-что-старше - какой-то мерзкий, никчемный выпендрежный моральный урод. Я-что-младше не посмел бы сказать себе-что-старше такое в лицо, не только из малодушия или страха, но и просто из любви к себе-любому. Но разочарование бы сквозило. Как, ты еще ничего великого не сделал, не написал книгу, не переплыл океан, не захватил мир, не соблазнил всех девушек планеты, не узнал, что такое синдром Кандинского-Клерамбо, да и вообще, что ты за ничтожество?!

*пожимает плечами* и то и другое правда.

За исключением того, что я все-таки представляю, что такое синдром Кандинского-Клерамбо впрочем, это не делает меня менее бесполезным

Иногда я горд быть собой. Это значит: я крепко-крепко завязываю узлы на веревках, которые держат уголки моих губ в улыбке, я много раз перепроверяю на прочность палку, которая не позволяет моей осанке кривиться, тишина выжидательно исходит аплодисментами, и по красной, собственноручно выстиранной и заштопанной ковровой дорожке я выхожу на сцену.

И если в груди у меня остается немного слов, я их пою

на самом деле мне кажется бессмысленным писать сюда о том, что я думаю.

я думаю о личном.

нет, нет, я ни о чем ни думаю, свет гаснет, занавес опускается, дела превосходно, я ни о чем не думаю, а твои дела как?

давай ловить золотых рыбок на сердца, говорят, акулы чувствуют кровь за километры, может быть, золотые рыбки тоже хищники и тоже приплывут.

самое главное - помнить, чего ты хочешь, иначе зачем всё. прелесть в упоении процессом, в наслаждении процессом. на самом-то деле цель ничего не значит. цель - это логическое построение, необходимое для функционирования.

я люблю тебя, мир. больше всех, потому что мне нечего больше любить

всё - это логическое построение, необходимое для функционирования. кроме тебя самого. ты же себя ощущаешь. ты - это единственное, что ты можешь действительно ощутить, причем с разных сторон. твои же собственные ощущения. им верить, конечно, нельзя, но, во-первых, зачем стремиться к объективности, во-вторых, у тебя больше ничего нет.

я люблю тебя, мир, так пронзительно, что мне приходится убирать слово пронзительно

это очень просто, люди все забирают у тебя, ты делишься с людьми своей жизнью, и она из тебя уходит, ты становишься сам-не-свой, сама-не-своя. никогда так не делай, наверное, делиться надо, когда надо, а не чтобы избыть пронзительность. спорим, никто не понял, что я хотел сказать. *все поняли неправильно*

упоения от процесса написания закончилось, сворачиваем удочку, снимаем покусанное сердце с наживки.

у меня дурной пафос, правда? ^^

Это цитата сообщения -Gaudi- Оригинальное сообщение

-one night`s secret-

Это цитата сообщения птица-джаз Оригинальное сообщение

ты пиши – я не буду ждать.

При подобном раскладе страшно не умереть в самом начале апокалипсиса - нет, страшно просто его проспать.
Потому что всё, всё, всё проходит мимо тебя - не потому, что тебя не устраивает собственная жизнь, или она не насыщенна, или она скучна - нет; просто ты смотришь на нее, застеклившись, отойдя в сторонку, простерелизовав, вколов достаточно прививок ото всех болезней и насыпав вкусовых добавок и проч. и проч.
Разделяя это кино с другими людьми, чтобы было легче, включив быструю перемотку, не вникая, жуя попкорн, пытаясь тупо о чем-то забыть (о чём?.. уже и не вспомнишь),
лежишь,
смотришь,
внимание рассеивается, все теряет смысл, глаза закрываются, мы не увидим апокалипсиса, мы будем спать.

У глупых старух слог сух.
И у них превосходный нюх, просто ух.
Если у них раздвоение личности, то лишь у одной из двух!
Но суть в том, что у них еще и классный слух,
а еще они видят буквы, даже если их свет потух,
и, хотя они сами живы, болеет их дух.

У глупых старух сердце чуть-чуть зло.
Потому что однажды у них случился большой облом,
и нынче их дух стал совсем плох,
ну, тот дух, который бог блох,
любой бог – он же свой бог, ну то есть бог-то он не для всех,
и эти старухи сбились с ног, чтобы только услышать его смех,
и боятся жутко: вдруг им откажет слух,
потому что глуп тот, кто глух.

Даже не то чтобы прямо глуп.
Просто по меркам этих старух он труп.

Если у старухи появляются вдруг большие болячки,
все делают ставки, сколько она проживет; как на скачках.
В общем, они ели соль слова «боль».
Еще они тренируют память и каждый день протирают свои очки.
В конце-то концов, они сто лет уже как не девочки.

Еще они приручают птах, и видят правду в твоих глазах,
и когда они побеждают
(всегда заботясь о младшеньких игроках,
но смело давая им в пах),
все говорят: ах!

А на самом деле этих старух гонит страх:
если потерпишь крах, то ты – прах.
А может, всё дело в том, что они знают всё о мирских дарах
и слишком хорошо разбираются в поварах,
а еще в ведьмовских кострах и больших ветрах.

Старухи смотрят пристально на больных, а по пятницам – лишь на них.
Старухи знают все правила бардака и неразберих.
И хотя у них слог сух, они желают контролировать твой стих:
мол, пиши лишь от сих от сих,
и хотя у них голос тих,
темперамент ещё лих:
даже если учесть лишь то, что их правила не распространяются на них самих.

Для глупых старух существование есть грех.
Если ты не уверен в этом, спроси у тех,
кто когда-нибудь думал о том, как попасть в рай.
Да, у глупых старух есть один лишь девиз: играй.

Потому что пока ты еще понимаешь, что свет бел,
у тебя и быть-то не может иных дел.

А когда их сломает большим ветром, к ним приходит идея составить клуб,
в котором каждый грызет недра и тоже и стар, и глуп;
и если к моменту встречи снова никто не сдох –
значит, к ним благосклонен был бог блох.

Я думал об этом триста лет с начала небес и с триста лет с конца;
когда пылал можжевельник, я кивал ангелу, предлагая винца.
И ангел смеялся и возводил историю к праотцам,
когда решето и кровь не имели связи с куском свинца.

Вот тебе и вино, и рюмка, теперь говори.
Ну и если тебе так хочется – закури
и выпей еще две-три.

Ангел носил повязку, скрывающую лоб и нелевый глаз,
ангел отводил зло словами: «боже спасёт нас».
Ангел водил машину, давя при этом всегда на газ,
и так как тогда мы остались живы, пожалуй, господь нас спас;

но если ты будешь пить так много вина, станешь пьян. –
Что? Пьян? Кто пьян? Я? Нет, только не я!

Ангел смеялся дьявольски, как будто не он и крылат, и бел,
сохраняя всегда официальный тон, он вообще был на уме себе.
Когда он растягивал в улыбке рот, у него кровь выступала на нижней губе.
На вопрос «о чем ты думаешь, идиот!» он отвечал: я думаю о тебе.

А потом он сказал, что он всё наврал, бр-р-р, и покинул своё тело.
И я до сих пор так и не разобрал, чего же небо от нас хотело.

12.03.08

Это цитата сообщения Avel_Hladik Оригинальное сообщение

,,

Воздействие одного человека на другого вдвое увеличивает их чудовищность

Информационный голод, эстетический голод, творческий голод, эндотермический голод, блаблабла. Буквы кажутся цветными, объемными, у них запах и прочие бредовые аксессуары, которые не пристали нормальным буквам - это потому что нажрался сильных противогрипповых таблеток, ничего неприличного.

Мы все слишком глубокие, слишком разносторонние, каждого из нас можно ловить губами - если мы поднимемся в небо и разлетимся бабочками да огоньками (а кто-то разлетится каплями соленой воды, в общем, у каждого свое), то поймать эти медленно падающие частицы пепла души губами будет ценностью для любого, кто знал нас, но

но, наверное, именно поэтому мы так пронзительно-одиноки, глупо; пронзительно-одиноки, можно повторять сколько угодно раз, перепишите свои предсказания, here comes the best antiprophetical fellow in the world!

счастье - это когда ты смотришь на нелюбимую еду и нелюбимого цвета занавески, в воздухе витает аромат ненавистных маминых духов, запах которых тебя ужасно бесит - а тебе даже нравится, потому что ты всё равно счастлив.
это когда любви в тебе так много, что она распространяется даже на такие дурацкие вещи

кажется, это дорога к нирване)

Народ, напишем в комментах сказку?

Правила такие. За один раз вы можете сказать одно-два предложения, они обязательно должны быть хотя бы примерно связаны с предыдущим текстом, и если кто-то до вас сказал что-то (например, "и тут ей оторвало голову"), вы не можете этим пренебречь без указания чего-либо, что как-либо объясняет тот факт (то есть просто написать "и она моргнула от удивления" вроде как нехорошо, если только это не полный сюр, лучше как-то объяснить, что ей пришили голову обратно, например, боже, какая у меня мрачная фантазия).

Первое предложение такое:

Сверху капала вода.


*учтите, я буду долго ждать, пока мне каждый пч сюда не напишет по строчке (это ваша святая обязанность, договорились?) и я не издам это как гениальный роман. ха, ха, ха.*

Вся фишка в том, что чем дольше ты падаешь в бездну, тем выше скорость падения


А еще усталость, и тебе уже даже не хочется смотреть наверх, и ты тридцать три вечности не видел цвета своего неба.


Мне больно настолько, что я уже не помню, когда я споткнулся

зато прекрасно помню, из-за кого

Эта боль, сначала она кажется моментной, четкой, понятной, ограниченной каким-то понятием; болью по конкретной причине - не сложилось, упало, разбилось, сломалось, оторвалось, убилось. А потом, когда сердце сбивается с ритма, удушье сжимает горло и ты не можешь дышать, и судороги сводят тело, и слезы текут по щекам прямо в уши, потому что ты лежишь (не вынес огромной тяжести, прилег обессиленно и устало) - и вот тогда ты понимаешь, что нет, эта боль всегда внутри, эта тьма всегда с тобой, ждет момента, чтобы ты протянул ей руку по причине того, что: сломалось, не сложилось, упало, разбилось, разорвалось, убилось; и она обнимает тебя со всех сторон, убаюкивает предложением закрыть глазки, посмотреть на нее пристально, даже не на нее, а в нее. И тебе больше ничего не остается, потому что - упало, разбилось - это только причина, всего лишь предлог, и на самом-то деле это ты сам падаешь в эту черную тьму, все время падаешь, и это от падения у тебя кружится голова, а вовсе не от температуры и общего дурного самочувствия, и ты пронзительно, глупо, некрасиво одинок, одинок не как одинок человек, разлученный с людьми, а одинок как человек, разлученный с самим собой; и ты тычешься холодным носом в теплые руки, сквозь туман боли вспоминая предлог: упало, разбилось; но тебе на самом деле хочется не чужого тепла и не восстановления утраченного, тебе просто хочется быть целым и не падать в бездну.
И, пожалуйста, чтобы не было больно.
И ты кричишь во тьму свою - отпусти меня! Я ненавижу! Ненавижу тебя, себя! Уйди, уйди. Пожалуйста, ну я же хороший, я помню, я очень хороший, зачем так меня ненавидеть? Пожалей меня, согрей меня, укрой меня.
Но руки людей холодны, равнодушны или вовсе не протянуты. Никто не пойдет за тобой в твою тьму, никто не поможет тебе с ней, никто не схватит тебя и не вытащит из бездны. Ты сам себя загоняешь в нее, ненавидя, желая причинить себе еще большую боль, и сам же себе кричишь: пожалуйста! Немножко любви! Немножко тепла. Немножко, немножко объятий...
А тьма смотрит на тебя и улыбается, и обнимает тебя еще крепче, еще надежнее.