Мы еще не осознали тот факт, что сущность современного общественного устройства России продолжает определяться совершенно тем же самым, чем определялась сущность нацизма и сталинизма: античеловечностью.
Именно так. Не бесчеловечностью, не негуманностью — это когда бесчувственно, безразлично к человеку, когда невнимательно к чужому горю, к несчастью. Так бывает, к сожалению, слишком часто. А именно, античеловечностью: это когда сама жизнь — копейка и когда всегдашняя готовность убивать — хоть поодиночке, хоть массами.
Этот факт не осознан не только нашими согражданами. Как часто случается, даже самое страшное в жизни становится понятно только много после того, когда оно свершается. И то не всегда. Так произошло у всех на глазах с «Норд-Остом», Бесланом, с чеченской войной, которую уже давно для России объявили победоносной.
События, связанные с развалом Советского Союза и крушением так называемого социализма и власти КПСС, оказались настолько грандиозными и впечатляющими, что усмотреть в ходе всего подобного мировращения продолжение неизменной античеловечности, уходящей глубоко в сталинизм, оказалось проблемой не из легких. Усмотреть и удержать в сознании такую неизменность стало тем более непростой задачей, что все грандиозные перемены сопровождались назойливыми декларациями об окончательно утвердившейся в России и крепнущей год от года демократии.
Декларации не оставались совсем пустопорожними, они сопровождались и подкреплялись созданием и функционированием многочисленных федеральных, региональных и муниципальных государственных институтов, всевозможных новых хозяйственных и финансовых организаций. Реальные перемены происходили и в экономике, и в финансах, и в социальной сфере.
После всего этого вряд ли многие сочтут хотя бы заслуживающей внимания любую попытку посмотреть на происходящее принципиально иначе — как на совокупность перемен, пусть важных и многообразных, изменивших до неузнаваемости общий социальный и политический пейзаж России, но не затронувших тем не менее основу основ ее устройства, ту самую, которая удерживала на себе и питала сталинизм.
Кому теперь не очевидно: налицо совсем другая Россия! Можно ли сомневаться?
Точно так же, как очень долго не хотели видеть, упорно не хотели узнавать и в Советском Союзе, в самих его социальных и духовных основаниях продолжение царской России. Многие не хотят или не могут увидеть этого до сих пор — слишком уж разительный был внешний контраст и тогда. Поменялись не только цвета государственного флага и гимн, но само тело России преобразилось до полной неузнаваемости: сначала скукожилось, а потом еще и перекрутилось, казалось бы, до «дальше некуда». «Низы» стали «верхами», левые поистребили всех правых, «кто был никем», тот стал «всем». Революция, одним словом, ничего не скажешь… И только потом, много позже, что-то снова потихоньку стало прирастать, как-то постепенно и незаметно что-то снова становилось вроде бы узнаваемым и опять же вроде бы все свершалось само собой и с общего согласия, не считая, конечно, нескольких десятков миллионов сгинувших. И снова неизменные — правитель, гнет, произвол и… очередное крушение.
Колесо русской истории. Русская система. Вот уже шесть столетий после Ивана III оно крутится, а она воспроизводится. И каждый их очередной круговорот захватывает и вовлекает в себя все новых и новых обитателей земли нашей, русских и нерусских, а некоторых из них — и не самых глупых — сводил и продолжает сводить с ума своей упорной повторяемостью и таинственной заколдованностью.
Так и сегодня. Во всех СМИ (особенно на телевидении), в публицистике, в художественной литературе, теперь уже и на экранах кино, в науке, повсюду, теперь уже буквально на глазах у всех — и в жизни, и на экранах — оно крутится, история воспроизводится.
И все это ежедневно и ежечасно, днем и ночью, в максимальных дозах. Отовсюду только и слышишь, везде только и видишь: для России — только авторитаризм. (Иногда, правда, сам термин застенчиво или по неграмотности опускают.) Он, надо понимать, есть для нее не только многовековой исторический факт, но и единственный, четко видимый ее удел. А Путин в таком оформлении для нас уже больше, чем судьба — дар божий — и ныне, и присно, и во веки веков. Под эту музыку уже успели в очередной раз исковеркать всю Россию, а сами россияне под нее же, со жвачкой из нефтедолларов, продолжают погружаться в спячку, не замечая, что мы все больше и больше снова становимся такими, какими якобы и предначертано нам быть в Русской системе, — жалким и гнусным стадом.
Я назову лишь несколько наиболее всем известных имен: Кончаловский, Павловский, Михалков, Проханов, Кургинян, Сванидзе, Леонтьев, Соловьев, Радзиховский, Познер, Пушков, Ципко, Шевченко, Мигранян, Марков, Дугин, Третьяков, Доренко (? — Ред.), Калягин, Бурляев, Белковский, Глазунов, Никонов (о политиках не говорю, их пришлось бы перечислить почти всех до единого). Все они люди, конечно, разные, но все в то же время и самые голосистые
Читать далее...