Кот Саймона

Я подвергаю тебя мучениям.
Ибо я врач.
Я делаю тебе больно.
Ибо я врач.
Я делаю тебе так......
Что ты теряешь имя своего отца и не можешь вспомнить как зовут твою мать.
Я делаю тебе так больно...больно, больно невыносимо!
Но ты все равно это вынесешь!
Ты пройдешь через очистительное пламя всепоглощающей боли...
И ты превозможешь и преодолеешь ее и вознесешься фениксом над ней, превращаясь, в яркое, славное, превеликое, поющее существо.
И ты в этом катарсисе позабудешь мое имя...
И я умру неизвестным.
А ты будешь великим и прекрасным.
Я всегда буду любить тебя...
Ибо...
Я твой...

Врач.

Полноценно общаться могу только втроем.
А когда в компании больше пяти - получается митинг.
И вступают в силу совсем иные законы общения.
И вообще я биш - как он должен быть).
Усредненное и связующее.
О трех ногах конструкция для меня удобнее.
Рояль получается.
Иль король английский, иль инструмент музыкальный.
Что-то, в любом случае, благородное!
Ах-хах!

Когда-нибудь я шагну в пропасть, которая зовется Небо и полечу, кувыркаясь, падая в туннель со светом, который, на самом деле - лишь отраженье на дне колодца...
И тогда я обрету тело.
Зверь из стали и паутины выберет себе тело.
Оно будет очень красивым.
Я буду красного цвета, потому что он всех ближе.
К цвету души и крови.
Я буду ярко-алым, словно закатное солнце, падающее в ночной ветер.
И когда я войду снова в круг этого света, все, кто меня увидят, замрут и коротко вздрогнут, словно при вспышке слева. Или при вспышке справа. Или при громе с неба.
И от моей улыбки в душах настанет полночь.
Сладкая, жаркая полночь с запахом крови и страсти.
И тот, кого я коснулся будет испытывать сразу...
Желание взять и отдаться в самых различных позах.
Ну, и конечно, пропорциях.
3:1 2:16 400:5 100:17
И зверь из стали и паутины, вновь обретающий тело, покрытый атласной шкурой яростно-алого цвета...
Будет.
Щурясь, облизывать губы...
Свои.
И, конечно, чужие.
Пить души сквозь них.
Так приятно.

Что отдаленный его потомок из далекого, волшебного будущего, попивая абсент(!) пережёвывая бутерброд с кабачковой(!) икрой и копченым карасем(!), будет с интересом анализировать его воспоминания о Белинском (!)

Я сам понимаю, что воплощаю ужасный сон гения русской и мировой литературы, но тем не менее, в то же время, я получаю некое извращенное удовольствие.
Да, с позиций того времени и того общества - я с одной стороны пошлый мещанин, а с другой, одновременно - светлое и возвышенное существо, которое не задумывается, о том, действительно ли Россия - великая страна, не задумывается о том, какое место человека во вселенной, осознавая свою невзъипенность в абсолюте, до такой степени, что может запивать бутер с пошлой херней напитком избранных....
Тем не менее... спите спокойно, дорогой мой друг, Иван Сергеевич, или крутитесь там спокойно в своей сансаре...
Я читаю Ваши воспоминания и вижу, что тусовка все та же, только значительно шире нынче...
Всего лишь шире...
Инетреты, сцуко... белинские пачками...троллят...

Я знаю, что неправильно, но...
У меня на завтрак всегда только .... кофе!
А у вас?

[650x488]

Разрывы реала.
Алым по серебру.
Раз - и ты в пекле. Раз - и ты в сиреневом раю.
Но ненадолго.
На три секунды.
Только чтобы всхлипнуть судорожным вдохом...
Раз - и ты в пекле.
Где мгновение длится вечность.
Где раскаленным припадком боли входит в тебя твоя реальность.
Ты задохнулся горячим пеплом, в твои глаза насыпали угли.
Вот твоя жизнь.
Вот твой реал.
И иногда. Только иногда - раз - и рай.
И сиреневая тишина оседает прохладным туманом на обожженную кожу.
И воздух так сладок и влажен. И так не хочется уходить..
Но..
Раз - разрыв реала...
Алым по серебру.

Истинным признаком взросления личности является умение сохранять душевное равновесие.

Именно в покое приходят и красивые логические выводы и в нем же случаются интуитивные озарения.

Конечно, некоторые ждут откровений в минуты максимального нервного напряжения...
Ждут-то откровений, а приходят, все чаще, санитары...

Причудливые, изысканные, сверкающие в темноте...
Машущие приманками, зазывающие, привлекательные.
Чарующие.
Глубоководные.
Потому что кто-то может жить лишь под толщей голубых светящихся вод, в безымянной глубине.
А на поверхности нем и мертв.
И я погружаюсь в эту пучину, разглядываю проплывающие мимо существа, как любопытный исследователь.
Бездна темная.
Чужих мыслей, мнений, правды и лжи...
И я для них тоже чудовище.
Непонятный железный кит со стеклянными глазами.
Непонятный.
Наверно им кажется, что я такой же, как они.
Но у меня есть отличие.
Я поднимусь на поверхность.
И скажу вслух все, что здесь написал.
Здесь только перевод моих мыслей в печатный текст.
Многие ли в силах подняться в реал из безымянной бездны сети?
И сказать да, я такой!
[700x448]

Расцвела.
С этими капризными цветами понял одно - не дышать и руки прочь!
Поливать только в поддон, желательно чтобы вокруг еще и влажный керамзит лежал, не поворачивать, притенить от солнца - у меня с этим справляется эстетичный веер.
Такая вот недотрога...
[700x561]

[300x395]

Небольшое небесное тело.
Замерзшее прошлое.
Сущность меж твердью и вакуумом.
Пламенный лед.
Змеи из звездных пустынь.
Паломники Мекки-звезды.
Чем ближе к своему солнцу, тем ярче сверкает комета,
Уходя от него, она снова во тьме пропадает.
Ледяное, но кажется огненным.
Летит прочь, но возвращается снова и снова...
Собрав по частям воедино старое, новое, вздохи планет
И ярость воинственных звезд, взглядами меряя бездны
И тут же про них забывая.
Они существуют лишь только...
Чтобы кому-то
В бессонницу
Ночь скоротать...
Мы похожи.

Бисер.
Синий бисер.
Мельчайшие шарики.
Это слова.
Тысячи тысяч слов.
Мерцающих, искрящихся, складывающихся в причудливый волшебный узор.
В драгоценное кружево. В уникальное чудо. Подарок для одного.
Для единственного человека.
И этот узор существует. Покуда есть нить.
От сердца к сердцу. Нить между нами.
Но стоит ее порвать...
И тысячи тысяч слов брызнут в разные стороны, рассыпаясь фонтаном.
И потеряют весь смысл. Сколь не кидай их в лицо, не зачерпывай полные горсти.
Это лишь синий бисер. Мерцающий бисер.
Стеклярус.
[700x495]

Сколько бы не было людей в моей постели, весь этот сексуальный опыт не дал мне ни-че-го.
С каждым следующим человеком я выбрасывал весь свой опыт в корзину для старых бумаг.
А некоторый даже приходилось ритуально сжигать, точно подметные письма клеветников.
В целом, весь этот опыт лишь утомил меня. Он ничего не оставил, кроме расплывчатых снов, сухих сводок с фронтов, да выцветших фельетонов.

Все свои на самом деле ценные знания о людях и их сексуальности я приобрел из доверительных бесед и прикосновений души.

WARNING: Личное мнение, никого конкретно не имею ввиду. Тухлятиной не кидаться, принимаю только букеты, без тортов. )

Все тут ругаются, что мол творится в стране? Кто Путина ругает, кто депутатов, кто местные власти, кто начальство, кто кого...
А я вижу общее:
Почему все так? Воруют, дурацкие законы пишут, по-дурацки руководят, губят отрасли целые, все реформы извращаются, а зарплаты не то что не растут, а и падают, зато растут цены...

Я тут подсчитал...
Те, кому во время Перестройки было больше 20 лет - ну те, кто как раз сориентировался успел ухватить, пробраться, устроить махинации, стащить, а то и просто набандитствовать некий капитал - тем теперь чуть больше 50.
И многие из них вышли в "легальную" зону бизнеса и руководства.
И вот многие из них теперь стали начальниками разного рода.
Конечно и те, кто во время перестройки был постарше тоже неплохо устроились: те, кто по партийной линии успел, кто уже тогда был подкованным в деле управления - те тоже многие хорошо устроились, но теперь они уж состарились и отошли от дел.

А поколение 50+ сейчас как раз увидело пенсию на горизонте. Но они еще как раз в силах. У них есть еще здоровье, опыт, положение и деньги. Но ведь и следующее поколение желающих порулить уже ощутимо дышит в затылок.
Вот и началось: после нас хоть потоп! Последний разгул. Ведь надо еще и детям чтобы и маленьким внукам и молодым любовникам обоих полов...
Воруют в черную голову... Особенно, как мне кажется в государственных и полугосударственных структурах. Там, мне кажется просто беспредел.

Те, из "отцов народа", кто сейчас уже почивает на "заслуженном отдыхе" тоже не святые, но они хотя бы умели работать, воровали с оглядкой на "как бы кто что не сказал" а те, которые были помоложе, в те бурные времена научились лучше всего всего бандитствовать, мошенничать, воровать и торговать...

Ближайшие 10 лет этот вертеп не прекратится. Пока постсоветские нувориши не выйдут в тираж.

Пережить бы нам... простым людям.

Чтобы возраст добавлял не морщин на лице, а извилин в мозгу....

Все стихло...
Ветер отошел ко сну...
И в темноте, неслышно и безгласно,
Ростки из под земли зовут весну.
И небо звездное так высоко и ясно...

И я уж спать...
Пусть нам приснятся сны
От монитора отдыхают очи
И в тихом шевелении весны
Я говорю:
Друзья, спокойной ночи!


[500x553]

Вот меня всякие психи любят...
Но...
Почему меня не любит тренер-маньяк?
Такой чтобы перся, когда я регулярно выполняю упражнения?
Вот какой был бы офигительный союз!
Я бы увиливал, забывал и проепывался, а он бы меня находил, подкарауливал, затаскивал в фитнес-клуб и заставлял качаться.
Я бы качался, а он бы жадно следил!
От этого мы бы оба получали изысканное удовольствие...
Опять же здоровье поправилось бы...
Эх, нет гармонии в межличностных отношениях.

Так становятся Подгорными...

Это Вьетнам...
Жара. Ад. Влажность.
Сырая яма посреди малярийного болота.
Моя жизнь должна закончиться здесь.
Меня зовут....
Джон...Джеймс...Джаред...
Я не помню своего имени....
Я разлагаюсь заживо в этой дьявольской яме посреди этой дьявольской страны, среди этих дьявольских малярийных джунглей.
У меня шатаются зубы, у меня почти отгнили ноги, я умираю так медленно, что я больше чем уверен, что Апокалипсис наступил...
Он пришел, он здесь.
Все здесь со мной в этой яме - Болезнь, Война, Голод и Смерть...
Я скоро умру. Мой Канзас мне только снился.
Все снится, перед смертью.
И человек в элегантном смокинге тоже только снится.
Он говорит мне во сне: ты хочешь жить, малыш?
И я во сне отвечаю: О сэр, если бы Вы знали, как хочется жить в 19 лет!
И во сне мне улыбается элегантный джентльмен и говорит мне:
- Малыш, а как ты хочешь жить?
И я отвечаю, умирая во сне:
- О сэр, я очень, очень, очень хочу жить! Но... У меня не осталось шансов!
И тот в смокинге из сна кивает мне и говорит:
- Шанс есть всегда, просто со временем шансы стоят дороже...
Он улыбается и я во сне вижу, что нужно сделать.
Надо стать этим элегантным джентльменом, просто на время стать им...
И я согласился на все и...
Стал им...
И я открыл глаза поутру...
И увидел начальника лагеря, каких-то вьетконговских чинов и девочку, молодую девочку лет семнадцати с темными оливами глаз, с волосами как смоль, с золотой кожей...
Всегда приятно видеть девочку перед смертью. Это лучшее, что можно перед ней видеть - красивую девочку...
И я снова закрыл глаза и думал, что у меня почти отгнили ступни ног..
Их речь такая, будто птицы на пустошах моего Канзаса...щебет...щебет птичек...
А потом меня куда-то тащили. Я подумал, что мне конец и я обрадовался. Расстрел, это конец! Конец мучений.
И вдруг я очнулся в доме. И передо мной были глаза этой девочки...
Ее звали..
Лан Мэй..
Цветок орхидеи.
Лан Мэй...
Дочь начальника лагеря, девочка с глазами из горячего агата. Девочка с волосами из антрацита. Девочка с кожей из золотой фольги...
Девочка, которая спасла меня...
Дальше было много любви, я превратился из падали в домашнего питомца, а затем и в домашнего любимца. А потом, позже, когда я стал говорить на их языке, я стал почти сыном. Тем, кого любит Лан Мэй... И кто любит Лан Мэй.
Я стал им сыном...
Через две недели моя свадьба с Лан Мэй...
А потом пришел ОН и сказал - пора отдавать долги!
И мы с Лан Мэй пошли к Наньсихэ..
Там, на мосту, я взял ее за плечи, заглянул в ее агатовые, дрожащие радостными искрами глаза...
Поцеловал ее скулы, скользнул по шее вниз к ямочке у ключиц, тронул напрягшиеся горошинки сосков, и вниз, вниз по ложбинке трепещущего живота, вниз туда, где никто не был, туда, где стонами, вздохами, трепетом на любом языке мира дева отдает любимому свою сущность, сокровенный дар, то где дева обнажена и как бы ее не звали являет собой Просыпающуюся Мать...
Я взял ее на этом мосту. И на последнем ее судорожном всхлипе...
Я хладнокровно...
Свернул ей шею!
И оторвал ей голову, поглядел ей в лицо и выкинул с размаху в реку!
Я разрезал ее тело, слизывая кровь с вороненого клинка...
Потому что я- он!
Я Сатана!
Я - Он!
Я убил ее...
Она в реке...
Руки, ноги, груди, туловище...
Все это погрузилось в светлые воды Наньсихэ...
И плывет вдоль потока...
Дальше, дальше и дальше...
Я хотел жить и я живу!
Я живу в Додж-Сити.
Но... каждую ночь... мне снятся эти воды...
Светлые и горькие...
Как мои слезы...
Я был Сатаной...
И им остался!!!