Распространенные мифы о православных священниках
Миф 1. Все священники толстые, потому что много и вкусно едят
Во-первых, далеко не все православные священники толстые. Ни мы, ни наши оппоненты не проводили исследований, которые могли бы установить, действительно ли среди священников больше полных людей, чем среди не-священников.
Во-вторых, читать дальше
Начальников у меня было великое множество. До того, как в 2006 я уехал работать за пределы России в моей трудовой уже было 16 записей. С тех пор могло бы появиться еще три, но в забугорье такого чудо-документа, как трудовая книжка нет. Стаж, указанный в резюме подтверждается либо через налоговую, либо через пенсионный – по отчислениям за указанный период. Плюс в нефтянке требуют рефференс – телефоны твоих непосредственных боссов с последних двух мест работ. Что, обычно, не радует. Но такова практика. Из всего этого множества, таких начальников, про которых можно сказать, что «с ним повезло» было два.
Второй – это мой текущий босс, вице нашей компании. Брит. Что в нем радует – что он не сука. Кто работал на производстве, тот знает значение этого слова. То есть, если его предложения выливаются в производственный косяк, он никогда не вешает этот косяк на инженеров, и отвечает за него сам. Если он что то обещает, что бывает редко, то всегда сделает все, что только можно, что бы выполнить обещание. При мне он пообещал одному молодому ливанцу повысить зарплату, и когда кадры встали на дыбы, просто написал заявление об уходе, и дал кадрам выбор – или открывать вакансию вице-президента компании, или повысить зарплату ливанцу. Ну и главное, что мне в нём симпатизирует, это его отношение к работе. Работа, в его понимании, это не смысл жизни, а просто одна из разновидностей социальной активности человека. То есть, работа это не то, что должно вытеснить отдых, семью, хобби из жизни. Это не значит, что у нас разброд и шатание, коллективное наложение болта на работу и бесконечное чаепитие. Тут все люди взрослые, и за положенные 8 часов выкладываются на 100%. Выкладываться на 90%, как и на 110% не принято. Если ты выложился на 90%, то это признак твоей неполной компетенции. А если на 110%, то признак того, что ты готов задаром выполнять чью то работу и прикрывать некомпетентность того человека. Так же не принято сидеть на работе после окончания рабочего дня. Ибо по местным понятиям это может быть свидетельством трех неприятных вариантов. Первый – личная некомпетентность. Второе – некомпетентность твоего босса, давшего тебе объемы работ, превышающих твои возможности. Третье – личные проблемы дома.
А тут меня недавно еще догнало эхо будней российской нефтянки. Позвонил один камрад из крупной госкомпании, и сказал, что у них принята программа по возвращению спецов из забугорья в родные пенаты. Типа – куча конфет и пряников таким возвращенцам. Я сказал, что перезвоню позже. Набрал я ему, когда в его часовом поясе было 10 вечера. Общение ограничилось двумя фразами:
- Ренат, можно больше подробностей?
- Саня (шепотом), я сейчас на совещании, перезвони минут через сорок...
Как то отвык я от такого... Когда невыход в субботу на работу приравнивается чуть ли не к прогулу. Когда в 6 вечера, когда все уже на выходе, по селектору начальство орет «Господа инженеры, у нас падение добычи на 0,6%. Через три часа совещание, подготовьте ваши предложения по изменению ситуации». Когда любая гнида, стоящая в штатке выше, может орать – «Да за такие деньги, которые мы вам платим, вы тут должны землю рылом рыть!» Не хочу. Задолбало.
А с первым боссом, из тех, кого я действительно уважаю, мне довелось поработать на нефтепромысле в Томской области. Когда он пришел, я был слесарем по ремонту трубопроводов. Щедрые кадровики отвалили мне аж 3й разряд. То есть, получал я меньше, чем уборщица. На нашем промысле находился строящийся объект, который был реальным геморроем компании. Объект начали строить до кризиса 1998 года, и его проектная цена была 90 миллионов зеленых. К моменту кризиса его цена возросла до 140 миллионов. И из за кризиса его решили законсервировать. Что добавило к цене еще 30 миллионов. К моменту, когда его решили расконсервировать в 2001 году, его цена уже была около 200 миллионов, и сроки сдачи постоянно сдвигались в бесконечность. Штат был набран почти на 90%, но так как объект еще строился, все занимались чисткой снега и изучением
Нет лаконичней повести на свете, чем повесть о попсе и многострадальном звукорежиссере)