Постепенно.
Только после выдоха идет вдох.
По турецки сев на пол.
Читая.
Ложиться на ковре.
И смотреть на наклеенные звездочки.
На звездах наверное трудно жить.
Как в *Маленьком Принце*
Там же не поместиться больше одного человека.
А проездом там мало кто окажется.
Главное, чтобы в книжке герой не погиб в начале повести.
И когда-то может я буду в Америке.
В Калифорнии.
Кушать гамбургеры.
Запивать колой.
Ночами ходить по концертам будующих легенд в гаражи.
Куплю себе те самые очки.
И крутой мустанг.
Без водки.
Без пива.
Там и без этого красиво.
Пошли дни, когда я улыбаюсь.
И опять метро.
И опять шум зимних улиц.
И на время, забыла обо всем.

[604x453]
Чистый снег.
Как кокаин.
С неба.
Ветер отряхивает от него волосы.
И дает пощечину.
За все!
За те секунды, когда ты сомневалась.
За те минуты, когда ты критиковала.
За те слова, которые были ложью.
За те часы, что ненавидела.
Так трудно жить на звездах.
Потому что долго ждать маршрутку или поезд до Земли.
В голову не лезет ничего.
Молодец, Анечка.
Ты стала на каплю лучше.
НАдеюсь, не последнюю каплю.

Наверное, самое страшное, что я видела в этой жизни, это пожилой наркоман.
Старый дедушка, который кололся.
Нет, я не буду писать сейчас о том, чтобы вы не смели даже пробовать.
Я просто буду помнить тот холодок у себя на коже.
И как мне впервые в жизни захотелось поднять руку на старого человека.
Разбить этот дешевый шприц об асфальт.
И долго топтать его ногами.
Хотя врятли бы это что-то изменило.
И ни одна, НИ ОДНА организация не сможет это исправить.
Если бы книги были наркотиками, вы бы их попробовали?
В очередной раз просматривая группу *открой глаза*.
Самое прискорбное, это желание порой забыть все.
И пойти против этого.

И снова слишкмом пьяная.
В пизду парней.
Не любят они меня.

И где же красота?
Какая тут уж забостовка.
А так хочется ходить с плакатом и кричать.
И чтобы в новостях сказали, что правительство в замешетельстве.
Что они думают отменить свой закон, приказывающий перестать верить в рай.
Чтобы мы ходили все серые. Как будто всю жизнь жили в смоге.
Телевидинение, радио, газеты, все бы разрывалось.

В пока я как высохшая лужа.
И не пойдет ни дождь, ни листок во мне не искупается.
Надо перетерпеть и пить витамины.
Иначе буду дальше задыхаться в табачном дыме.

Может хватит мне заливать.
И подстричь кончики волос.
На удачу вроде.

Чтобы начать революцию нужно много времени.
А чтобы уничтожить планету-несколько секунд.
Не честно.
Не парьтесь, полакайте молоко релкмаы пока что.
Да-да. От этого дерьма вы похудеете и за миг станете здоровыми, можете не сомневаться.
Объедайтесь до полуобморока вашими сраными йогуртами.

Клевера на моих ногах символизировали б удачу.
Звезды на шее символизировали б стремление подняться.
Звезды на ключицах символизировали б стремление быть яркой и недосягаемой, как звезда.
Но врятли это будет.
Потому что самовыражение сейчас приравнивается к приступлению.
Что якобы только зрелые люди могут двигать обществом.
Куда там до меня.
Помешанной на творчестве, бодимодификации и мечтах.
Писала пробный экзамен.
Зачем мне объяснять написание слова, если оно написано правильно?
Неужели это показатель ума?
Нет, это загрузка памяти. Причем соверешенно ненужная.
Также, как и формулы, химические свойства, процессы на клеточном уровне.
В то время, когда я бы углублялась в то, что мне действительно важно.

Откуда во мне накопилось столько неагатива?
Надо покурить.

Вы знаете, кто придумал любовь?
Это маленькие шлюхи.
Это было в июне.
Они стояли на обочине и ждали машину.
Пока их трахали очередные несообразные мужчины с уродливыми душами на грязных кроватях в дешевых мотелях, они были светло-девственны.
Они были цветочны.
А потом говорили друг другу:
- Эй, не плачь. Ты ведь знаешь. Она есть. Любовь. Ну что же ты. Тушь потекла...

У кого-то сперла.
Потому что писать, когда все хорошо, не хочется.
Пишешь абзац. И стрираешь.
Так просто.
С набухшим сердцем.

Кусками.
Напевы.
Атмосфера.
Та самая моя богиня- свобода.
Но сейчас далеко.
Голодная.
Последняя.
Предстоит еще две недели до каникул.
Несколько дней до пробных экзаменов и предпоследнего родительского собрания.
Дым перестал проходить сквозь облака.
Вы говорите, что страшно.
Но у меня есть секрет.
Сознание несется куда-то.
Давай договоримся?
Или может оставить все так?
Тринадцатилетняя купюра.
Еще с Кипра.
Грохот падающего снега и ветра.
Слишком холодно.
Плохо топят батареи.
Идем дальше.
Мне бы немножко...
И тебе каплю...
Просто представим.
Хочу стоять и громко кричать чье-то имя.
Зимнее солнце направило на меня курок.
Врятли оно могло меня услышать, тут все глухо.
Наверняка выследило. Хотя, тоже не вариант.
Вкусные таблетки.
Цепи и кольца.
Что возрвращать? Чего добиваться?
По нотам. Назад. Вперед.
Пока все не то.
Высохшая лужа.
Может в это время ты кого-то целуешь.
Где обещанный март?
Я, конечно, поверила, что секс смертельно опасен.
Руки что-то пишут.
Голова болит.
Обрету свободу и, может быть, умру.
Под звездами очень тепло.
Надоели пластмассовые внутренности и пальцы.
Ненужные книжки.
А я улыбаюсь. Живу. И вроде как стараюсь.
Больно не только от боли.
Страшно не только от совести.
Окурки.
Пишу шпоры.

Дико скучаю.
Безумно мечтаю.
С пеной у рта утверждаю.
А собственно, зачем?
Просто вздох, направление зрачков.
Шаг. Еще. И еще.
Уйти в себя?
Так глупо.
От чего уходить.
И зачем еще углубляться, в конце концов?
А когда-то было так просто.
И все легко давалось легко.
Но я хочу дышать полной грудью.
Зарази меня.
Вдохни в меня.
И выдохни, наполнив собой.
Ритм. Раз. Два. Раз. Два. Три.
Чего-то не хватает.
Зеленой стелкяшки, чтобы зима превратилась в лето?
Или чего?

Ноль. Ноль. Один. Ноль.
В бешеном стуке по клавишам все наши чувства и переживания.
Логин. Логаут.
Сотворение мечты в погружении в пустоту.
Мечта из пикселей, битов и байтов.
Остается только веровать в рай.
Отвергнуть мир живых. И улететь в свои пространства.
И уйти из земли нолей и единиц.
Потому что слишком много пустых слов, которые говорит учитель и мальчик, который якобы любит.
Все это пусто.
Хочу что-то настоящее, материальное, что можно трогать руками.
И перестать носить доспехи, победоносно снять шлем.
Хотя, какая это война?
Это просто наша маленькая реальность.
Ноль. Ноль. Один. Ноль.
Перечень. Поворот.
И вкусный сок.
Все что-то ищут. Находят или не находят, не важно.
Потому что ждут. Ожидание длинною в жизнь.
И бэдэнд. Смерть.
Правда глупо?

И даже музыка стала электронной.
Качая опьяненным телом ей в такт.
Голубые вены, которые иногда даже фосфорицируют в темноте.
Отрада для глаз- красота. Но и ей приходит закат.
Закон жизни.
Чертов закон, сколько же их.

Собери меня из осколков и обрывков.
И получишь полное представление обо мне.
Я не гнию со временем.
Тут все зависит от твоего терпения и усидчивости.

Последний глоток недавнего лета.
Все точно так же и осталось, после того, как у меня началась осень, а за ней зима.
И вы все те же самые.
Отчасти, я по вам безумно скучала.
А с другой стороны, я горела желанием дать вам всем по роже, чтобы у вас заработала голова.
И вы поняли, что вам это никчему- вся эта игра на публику, вся эта напыщенность.
Ведь каждого из вас по-своему люблю, и каждый из вас по-своему хороший.

А завтра уже понедельник.
Как и вчера.

— Стоишь на берегу и чувствуешь соленый запах ветра, что веет с моря, и веришь, что свободен ты и жизнь лишь началась, и губы жжет подруги поцелуй, пропитанный слезой!
— Я не был на море.
— Ладно не заливай! Ни разу не был на море?
— Не довелось, не был.
— Уже постучались на небеса, накачались текиллы, буквально проводили себя в последний путь, а ты на море-то не побывал!
— Не успел, не вышло.
— Не знал, что на небесах никуда без этого!?
— Пойми! На небесах тока и говорят, что о море. Как оно бесконечно прекрасно. О закате, который они видели. О том, как солнце, погружаясь в волны, стало алым как кровь, и почувствовали, что море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь уже догорал в глубине. А ты? Что ты им скажешь?! Ты никогда не был на море. Там наверху тебя окрестят Лохом! На небе только и разговоров, что о море и о закате!
(с) достучаться до небес

Никакого песка из вен.
Никаких уверований и пыток.
Потому что все хорошо.
И надеюсь надолго.
Хочется порвать все документы, привязывающие меня.
Взвесив все, оставить записку, что буду очень поздно и идти отрываться.

Меня раздражают штрих-коды.
И когда их срываешь, остается отпечаток.
Он портит всю картину.

Теперь я так и буду.
С опухшим сердцем.
И обстриженными ногтями, чтобы перестать царапаться.
Второй день на каблуках.
Половина недели без скандалов дома.
И миллион лет неопределенности.
И даже настроение зависит от яркости света в комнате, от количества теней, которые падают на мебель.
И от запаха.
Дешевый одеколон, запах старых книг, запах химии, запах апельсиновой жевачки, запах сигарет.
И понятие о сильном менталитете сразу тонет.

Воры.
Я все равно перелезу через забор. И все равно перехитрю вашу сигнализацию, поставленную на мои украденные вами чувства.
Слово бойскаута. Я же была им, забыла сказать.
Причем я хорошо вязала узлы, каталсь на лодке и орентировалась в лесу.
И даже суп на костре делать умела.
А сейчас даже растворимый кофе получается слишком горьким.
Может все-так понятие об энергетике не бред?

Я начинаю суд.
Я обвиняю вас.
И даю вам самое страшное наказание.
Я беру вашу душу, вместо взятки.
И выжимаю ее в этот сосуд.
Забирайте вашу мятую плоть.
Свободны.

Ты меня так умиляешь.
Ни к чему не обязываешь.
Все просто и очень мило.
Я улыбаюсь, отвечая на твои вопросы.
Я стараюсь быть лучше.
И меньше курю. Буду дольше жить.

Иногда ты не понимаешь, как мне обидно слышать от тебя некоторые вещи.
Просто хочется схватить тебя за плечи и громко ругать тебя.
Но силы есть на то, чтобы отвернуться и поинтересоваться у пустоты, сколько же можно.

Субтитры мыслей на уроках, прерываемые поднятой рукой или замечанием в мой адрес.
Роль застывшего взгляда, как в кинозале13 на Акадо.
И снова трезвая и без денег.
Может это только к лучшему.
Ощущение неполноты. И недостатка.
Просто добавить сахара. Или подсолить?
Потому что безвкусно, как жевачка, которую жевали уже 5минут, а сейчас от нее нет толку.

Нежные my chemical romance, переходящие в трехминутную мечту от bullet for my valentine.
Мой собственный трэк-лист колыбельных.

Запутанные нитки клубка.
Ночь любви, когда ты не знаешь, как его зовут и пытаешься нащупать его губы в темноте.
А завтра снова замотает. И уже ничего не вспомнишь, ничего.
Наугад. И в темноте.
Жизнь размером с ночь.
А днем?
Держишь зажигалку над чужими сердцами сердцами, в надежде их растопить, вызволить их из комы.
Обморок морали на выходные.
А потом стены, принимающие кровь с твоих рук.
И капли морфия на губах. Чтобы они не обветрились.

Ничего не происходит. Все по расписанию, которое осточертело.
Хочется порвать календарь и ежедневник.
И слиться с волной.
Пусть взорветься ярим светом моя звезда вашей планеты.
Потому в фанерных стенах сосудов, артерий и капилляров бьется буря.

Принесите мне горячего чая и укройте одеялом.

Ничего не буду думать.
И не буду осознавать, что мыслю я только в одну сторону.
Просто лягу на кровать и буду пить виски из горла.
Пустое *привет*.
Сквозь зубы или с криком, вытесненном из горла.
Нырять в метро, в эти трубы, в ваши лица, в звуки из наушников.
Вдохнуть. И больше не дышать
Пока все это не прекратиться.
А потом я расстаю.

Разрывая болячки до крови.
На пальцах, на лице, везде.
И вроде как что-то новое.
Маленький шрам, символизирующий мою скуку.
Хочу, чтобы все замерли на одном месте и перестали дышать.
Все время кажется, что у меня температура.
Дотрагиваюсь лба руками, и руки отскакивают рефлекторно.
Слишком горячо.
Болит все тело. Ноет.
И чего ему нравится.

допишу

Мне скучно.
Навалив кучу снега в свои абибасы
Вышагивая по нежно хрустящему снегу
Внизу кислотная речонка
Если бы мне было нечего есть, я бы сделала там дырку и начала ловить рыбу.
Провод сойдет за леску?

А еще у русских не такой уж и плохой менталитет.
Потому что ничто их не заводит так, как музыка бесплатно
Поэтому на красной площади люди пускаются в пляс.

Сколько бы мы не пугали Украину, она все равно умудряется нас обувать.
Вывод: хохлы и евреи имеют какую-то генетическую близость.

С Рождеством.
Я любила спектакли в моей кипрской школе, которые мы ставили только на Рождество и к концу учебного года.
Мне так понравилось играть волну.
Я так старалсь, чтобы все было красиво.
С Рождеством.
И чем Дэну Брауну так не нравилось современное понимание Библии?
Конечно. книга оригинальна.
И в фильме Том Хэнкс.
Но тем не менее. По моему, это слишком.
Особенно этот стремный альбинос, который весь фильм действовал мне на нервы.

Что можно предложить поколению, которое выросло, узнавая что дождь отравлен, а секс смертельно опасен?

Сказки. Истории без начал, кульминации, хэппи-эндов.
Истории, где есть только конец, вот, что нам рассказывают изо дня в день.
Вместо полной версии сказки, мы узнаем только, что принцесса вместе с принцем нарожали много детей.
Мы не знаем, какой ценой им это досталось, что принцу пришлось там сражаться абсолютно со всем, что движется.
Что принцессу запирали везде, где можно и нельзя.
Мы только знаем о том, что они нарожали кучу детей.
Вспоминаем жуткие растяжки на животе, против которых рекламируют столько средств.
И тут нам становится настолько жалко принцессу, ведь в ее времена врятли они существовали, или были слишком дорогими.
И понимаем, что принц однажды, занимаясь с ней опаснейшим для жизни сексом, обратит внимание на эти убогие растяжки.
И бросит ее, как в рекламах. Несмотря на то, что она принцесса. Несмотря на то, что они сделали вместе кучу детей.