Быть никем и терпеть унижение каждой частицы твоего организма
Проклинать себя, считая зверем и ничтожеством.
Вырваться из клетки, ценой чужой жизни, и навсегда укрыться во тьме.
Собрав всю волю в кулак существовать благодаря чуду, великому искусству, порящему в воздухе.
Стать чужим новожденьем, касаясь тончайших струн души, гением сущего, неизвестным и не понятым до конца.
Любить отчаянно, скрыто, безнадёжно.
Сгорать от ненависти к себе и таким простым желаниям быть услышанным и любимым.
Разрушить всё, в приступе отчаянья.
Сжечь все мосты, потеряв пути назад, раз и навсегда.
Силой выхватив желанное, овладеть им на миг и, разбив последние куски собственной души, отпустить и уйти...
навсегда...
Я читаю вас, вашу каждую строчку,
До боли в груди и искр в глазах.
Потеряла слова, как последнюю точку...
Извините, я до завтра ушла вникуда...
_____________________________________
как дух бестелесный я слоняюсь по замёрзшим улицам.
Небо уже светит весной, хотя всё вокруг, по-прежнему, холодно и бездвижно.
На градуснике -20, в теле 36,6, в сердце 1500...
Печаль от счастья, как убийство родного...
Красные сердечки на шарах, игрушках, открытках,
в глазах окружающих любовь, страсть и застывшие поцелуи на губах,
а меня одолевает тоска...
_______________________________________
На разложенных туманом облаках, средь зимнего дождя,
проносится бесконечное количество :"Люблю!"
Всё кругом впитывает тепло от горячих сердец, набираясь сил на трепетную весну.
Между слов, строк, речей проскальзывают нежные руки, губы, взгляды.
Всё, и ни о чём. Буквальность тут излишня.
Просто сегодня в наших сердцах проснулась весна...
Когда в городе еще не завыли сирены, я уже все знал.
Знал потому что - много таких "потому что" было вокруг меня. Прикосновение холодного ветра к открытой шее, будто кто-то мертвый тронул ее ледяными пальцами. Скрип трамвайных колес на стыке рельсов, крик вороны в темнеющем небе. Пульс горящих окон: затухающий, рваный. Последний.
Я вышел из трамвая, дошел до набережной и сел на первую попавшуюся скамейку. Закурил и закрыл глаза, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом, точно превращаясь в мелкие острые иголки.
Сирены раскололи вечер надвое – время «До» и время «После», которого оставалось так мало.
Четырнадцать минут.
Их хватит на многое, если, конечно, не жадничать. Тратить по минуте. Закрыв глаза, я сидел и слушал, как мир вокруг меня стремительно сжимается. Он был уже мертв, но еще не понимал этого. И только отдельными искрами в нем, как в остывшем костре, светились те, кто никуда не торопился.
14 минут
- Атомная тревога! – заревели вечно молчащие динамики с фонарных столбов. – Атомная тревога! Это не учения! Внимание! Немедленно укройтесь в ближайших убежищах!
Он вздрогнул, потому что как раз стоял под рупором. Растерянно огляделся, ненужным уже движением прикрывая букет от ветра. И тут же увидел ее – она бежала от автобусной остановки, спотыкаясь, взмахивая сумочкой. Не отрывая глаз от его лица. Он следил за ней, и все другие прохожие казались угловатыми картонными силуэтами, покрытыми пеплом.
- Господи… Как теперь-то? – сказала она, схватив его за руку.
- Возьми цветы, - сказал он.
- С ума сошел? Какие цветы? – крикнула она.
- Возьми, - сказал он, - и отойдем, а то затопчут. Пойдем лучше в переулок, погуляем. Как раз успеем дойти до нашего любимого дерева.
Она вдруг успокоилась.
- Обещаешь?
- Конечно, - он улыбнулся, чувствуя, как все внутри леденеет от страха.
13 минут
Он выстрелил три раза и увидел, как директор оседает в кресле, дергаясь сломанной куклой и брызгая кровью - с шипением, как сифон.
- Nothing personal, - буркнул под нос, - just business…
Прицелился в секретаршу, которая стояла у двери кабинета на подгибающихся ногах, но передумал. Подойдя ближе, киллер аккуратно выдернул у нее из-под мышки кожаную папку.
- Бегите, - посоветовал мягко. Тут же заметил, что случайно испачкал штанину черных джинсов пылью, похлопал по ней ладонью.
- Бегите, правда. Может, успеете, - посоветовал еще раз и вышел.
12 минут
Старик сидел неподвижно и глядел на шахматную доску, где его черный король жался в угол, под защиту последних фигур. Его противник, если так можно было назвать старинного партнера по шахматам, только что откинулся назад, захрипел и упал со складной табуретки, царапая руками пиджак напротив сердца. Они встречались здесь, на Страстном бульваре, каждую пятницу – вот уже тридцать лет. Хороший срок.
Старик посмотрел вокруг. Где-то слышались гудки, звон стекол и скрежет бьющихся машин. Он проводил глазами странную пару – мужчину с острым худым лицом и его спутницу, прижимавшую к себе букет цветов. Мужчина обнимал девушку за плечи. Их взгляды скользнули по старику, не замечая.
Он поглядел на доску, потом, покашляв, вытянул худую руку и холодными пальцами аккуратно уложил короля на черную клетку.
11 минут
- Интересно, а если я сейчас уйду, не заплатив – вы меня арестуете? – Сергей повертел в пальцах золотую печатку, потом поглядел на продавщицу за витриной ювелирного салона. Она его не услышала – стояла с белым лицом, и трясущимися руками бесконечно поправляла и поправляла кулон на шее. «Мама, ма-а-а-ма, хватит, ну хватит!», - вторая девушка визжала в углу, но сирены заглушали ее голос. Охранник тупо поглядел на Сергея, потом вдруг сорвался с места, подбежал к визжащей продавщице и два раза сильно ударил ее по лицу.
- Заглохни, сука!
- Нехорошо, земляк, - улыбаясь, громко сказал ему Сергей. Он надел печатку на палец и сунул руку в карман дорогого пальто.
- Че? – заорал охранник, двигаясь на него. Сергей увидел капли пота на лбу, и секунду разглядывал их, думая о том, что печатка сидит на пальце как надо – не жмет и не болтается. Потом достал из кармана пистолет и выстрелил охраннику в лицо.
10 минут
Они сидели в остановившемся трамвае и передавали друг другу бутылку коньяка.
- Плохо получилось, - сказал Андрей. Он попытался улыбнуться, но нижняя челюсть прыгала, и лицо белело с каждым глотком, - неохота так умирать.
- Может все-таки учения?.. –
По проводам, тихо - тихо пробирается дрожь.
Такая дразнящая, тихая, тонкая.
Ехидно пронесясь по телу, уходит прочь
и только, услышав твой голос вдалеке и оглянувшись,я понимаю...
что это любовь...
Ёрзая на уровне сердца, щекоткой пробираясь глубоко в сознание,
мягко, шёпотом говорит что-то на непонятном языке.
Цепляет обрывками фраз и осколками звуков
где-то в районе души...такое маленькое, сияющее..
крошечная звёздочка - предчувствием поселилась в моей, забитой хламом, голове=)
Хуже всего - изображать спокойствие. Когда ты не можешь бить посуду, потому что расстроится мама.Не можешь запустить в стену свой телефон с его фотографией на экране, потому что хуй ты купишь новый. Не можешь уйти к друзьям, потому что у них есть дела поважнее. Не можешь рассказать ему, как тебе плохо, потому что плохо из-за него самого, вот неудача. Не можешь даже написать какой-нибудь куцый стих о неразделенной любви. Все, что тебе дозволено - плакать так, чтоб никто не слышал.
© Не называй имен (с diary.ru).
за тысячами навесных замков, в чёрном сундуке, связав киллометрами паутин, я спрятала своё отчаяние,
подписав с ним негласный договор о молчании и полном подчинении мне...
но как говорится, не существует правил без но..
и контрактов без лазеек...
паутины разорваны, сундук взломан, замки оборваны....
холодным потом по спине крадётся беспощадное чувство к моему сознанию,
встаёт комом в горле, перебивая голос на истеричный тон,
пускает едкую пыль в глаза, заставляя ронять пустые слёзы,
поедает остатки рассудка, собирая в свой бездонный мешок осколки разума...
упасть на колени и рыдать без умолку,
бесконечно жалеть себя, спотыкаясь на собственных словах и умереть в чёрном тумане с мутным взглядом...
СТОП!
взглянуть в холодные, пустые глаза этой твари и, коченея от пронизывающего крика, придушить её раз и навсегда, прошептав, озлобленно:
"Я СМОГУ!"
Признайтесь, весьма красиво выглядит чёрно-белый рисунок, человечек, например – и у него красное сердечко. Он весь чёрно-белый, полностью. Но сердечко – алое. Гораздо более алое, чем мог себе представить Александр Грин.
Почитать не_критику о человечке с красным сердцем>>
Мой сон - всего лишь пожелание,
А плачь роптание реки,
Улыбка - мира умиление,
А взгляд - безмолвность тишины.
Восточный ветер - удивление,
Огонь - терзание души,
Луна - источник вдохновения,
А бриз - касание руки.
Я здесь, я там, везде и всюду,
Живёшь под куполом души.
Я рядом вечно с каждым буду,
Будь тише - страх не разбуди.
Все реки - это просто вены,
Вода - живая кровь моя.
Не рушь законов моих стены.
Всевластна я. я - мать Земля!
Моё незримое проклятье
Рабой твоей мне быть велит,
Пируй, ведь к твоему же счастью,
Пока мой гнев в руинах спит.
Я возрожусь, восстану с пеплом,
Сотру творения твои.
Беги прощаться с этим светом,
Огонь всевластия узри!
Встань на колени, пади ниц!
Прощала я за веком век.
Забудь отныне пенье птиц!
Молись, никчёмный человек!
Босиком по стеклу рассыпающихся нот, слов и перезвонов,
кружась в хороводе с собственным безумием, улыбаясь напевать никому не знакомую мелодию.
Захлёбываясь слепой радостью, ронять слёзы счастья на твои ладони.
потеряв голову, падать в твои объятья и жадно вдыхать запах твоих волос...
повторяюсь...
изо дня в день...
я уже растратила все свои слова, чтобы сказать, как люблю тебя, но так и не сумела придумать новых, а может просто....
закрой глаза....
полумрак...
мелодия из старого чёрно-белого фильма - кем-то придуманная и забытая история...
касания рук, по тёплой коже
и слова уже излишни....
Стоя в дверном проёме и касаясь чужих имён.
Изучаю твои глаза.
Все разговоры ни о чём, да в принципе и не важно...
Я понимаю тебя через слово, твои глаза за тебя рассказывают суть.
У меня есть секрет...
я знаю дорогу в рай.
Да, она там!
Ты прячешь её по ночам за тенью ресниц и, опуская взгляд в пол, когда сердишься.
Твои глаза...
Кто посмел их придумать?
так смело, ласково, так чувственно...
Люблю!
Читая это в очередной раз, теряю рассудок.
Я слишком грешна, чтобы видеть своё отражение в них...
в них...
В глазах подаренных мне небом.
Настроение сейчас - много думаю...слишком...
где-то там вдали за золотыми водопадами,
за розовым туманом, пронизанным тёплыми солнечными лучами
играет море с берегами и ветер шепчет еле слышно песни наших грёз..
там ласково целует воздух, каждого кто любит небо,
там знают всё наверняка и ценят данное мгновенье.
распивая нектары невиданных плодов на сияющей опушке,
поют здесь песнь играющей любви.
по серым камням мостовой, прохладных от морского бриза,
тут бродят люди, прощаясь навсегда с тоской и болью.
касаясь белых облаков, тут ловят светлые улыбки и дарят смотрящим в окно.
Все слишком просто, чисто, нежно....
_________________________
и средь отчаянной грозы, когда роняет слёзы небо,
там возраждаются мечты, так ярко, дерзко, смело.
границ там нет, запреты стёрты,
там всё - сияние души,
но мы не там,
ведь мы упёрты.
мы в свой - безликий мир ушли...
Когда на землю спустится апокалипсис, ангелы забудут о нас, извлекая из-под обломков свежие души девственников-монахов.
Солнце сменит свой цвет, небо накроет сухую землю пепельным удушливым туманов с ароматом гари.
Серые здания обратятся в прах, осыпав кирпичной пылью задыхающуюся зелень.
С ярко-черного облака заструится тягучая жижа, горячая и обволакивающая, прижигая пергаментные плечи до костей.
И тогда, ступая босыми подошвами по толстому слою пыли, обломков кладки и восхищений, осколков витрин и костей, обрывков тряпья и несбывшихся мечтаний, взявшись за руки, мы заново построим свой мир.
И мне плевать, что кто-то сейчас недоверчиво косится на меня, думая, что у меня не все в порядке с головой. Их всех – ВАС ВСЕХ! – Не будет в моей утопии.
Люблю...
прошу тебя, когда я в очередной раз скажу что "я устал от этого мира"...
и пойду собиратся на улицу...
подойди сзади и закрой мне глаза ладошками...
и скажи что больше мира нет...
[надо успокоится...]
Настроение сейчас - не сдамся!
стискивая зубы до скрипа...до боли, я не раз вставала, чтобы вновь идти,
Открыв глаза смотрела смело вперёд, пытаясь задушить страх внутри...
потеряв всё...до последний капли, запрещала себе сдаваться,
запрещала тратить воду на слёзы и слова на истерики...
я лишь глухая буква в слове "жизнь", никому не нужная и не слышная, но без которой нет этого слова...
глупа...как капля дождя, возомнившая себя океаном в знойный день.
мне не быть богом и не созидать небеса,
но я в праве не стать рабой самой себя.
не сильная, просто слишком слаба, чтобы сдаться...
сколько ещё раз меня посетит мысль, что это конец?
уже не важно,
ведь решение о том, когда он наступит....
за мной.
[328x245]
Они необыкновенные: пафосно-выпяченные, или эмоционально-тонкие.
Ловят дым сигарет, сидят на окне, одни, во тьме.
Красиво, загадочно, согласны? Металл в барабанные перепонки.
Вещи от_кутюр, глаза от_фотошоп. Красивые, яркие, нереальные.
Они страдают, мечутся, ищут, находят, теряют, снова находят и все не_то, и все не_тех.
И плачут, слушают правильное, говорят цинично/сопливо/брутально, одиночество-грусть напоказ, для всех.
Пытаются, копаются, теряют-теряются, и курят(снова-здорово!)
Много пьют, долго изливают душу, нудно, все не ту, чужую, неправильную.
Себя порицают, себя возносят-возвышают, собой восхищаются, ненавидят лицо-тело-душу свою.
Любят - не любят. Говорят – любят, потом – не умею/не хочу/не пытаюсь. Стараюсь… маюсь, снова теряюсь.
Ходят в бары/клубы/ресторации, в дыму, как в прострации, сомнамбулой.
Снова крепко пьют, крепкое курят, крепко как в последний обнимаются, без души, как не в первый занимаются.
По утрам больно, стыдно, горько и надоевшие горькие.
Дым. Слезы с дымом. Кофе со слезами с дымом. Черный. Нельзя другого.
Ходят в кинотеатры, плачут над судьбами главных, над судьбой главной - своею, на непохожестью, разностью, убогостью (бывает такое?)
Потом вытирают щеки – скоро свет зажгут, прячут влажные ресницы.
Боятся копаться в проблемах друзей, барьером «своих хватает». С избытком. Не спится.
Жадно ловят «привет» в IСQ, бывших, бывает, забывают.
И снова обухом по памяти, беспамятством меняет.
И вновь сигареты, снова давятся, но глотают. И чашкой кофе вкус слез запивают.
Такие разные, разнообразные, и … похожие безобразно.
Постскриптум: а кофе противен, и кашель от дыма, но давятся, по закону жанра кофеином/никотином травят-травятся.
Шаг вправо-влево от сценария – событие.
Жизнь меняется в корне. Привычного вскрытие.
Мне жаль, я не такая. Я серая и простая. Чужая. Не примечательная и кофе не пью. Берегу – не люблю.
маленький снежный ёжик по имени Мороз поселился у нас в городе.
он кусает всех прохожих за щёки и нос.
играет со всеми в догонялки и не любит проигрывать.
от него не спрятаться не за тёплыми шарфами, перчатками и шубами( хотя, иногда, немножко помогает=))
от его касаний наши лица краснеют, как созревшие яблоки, а волосы покрываются седым инеем.
_______________________________
как любовь, так неуловим и жесток...
заморозил всё кругом, кажется что если бы люди, боясь замёрнуть, не носились как маленькие истребители, то всё вокруг бы было тихо и недвижно
холод со скрипом ходил бы меж улиц и напевал свою вьюжную песенку, пиная по тротуарам залежавшиеся снежинки.
рисовал бы нам на окнах свои замысловатые картины, напоминая о своём присутствии,
а мы бы сидели у каминов, печек, батарей, закутавшись в шерстяные пледы и писали карандашом на белой бумаге сказки про себя и вечное лето.