Она сидела на пороге дома и смотрела вдаль. Дул ветер. Желтая пыль тяжело поднималась и опускалась на землю. На небе висели, не двигаясь, тяжелые облака. Выгоревшая трава желтела на поле. Стояла тишина.

Вдруг ветер затих и все застыло. Она сидела и смотрела вдаль.

Ей показалось, что где-то на горизонте поднимаются клубы пыли. Резкий гул быстро разнесся по мертвому полю. Но он не затих, не погиб в тишине, а становился все сильней и сильней. Звук казался единственным, что осталось живым…

К дому подъехала машина и остановилась. Звук пропал, утонул в желтой пыли. Он тоже умер. Дверца открылась, и из машины вышел молодой человек. Что-то в нем показалось ей знакомым. Они молча смотрели друг на друга. Стояла тишина.

Внезапно слезы брызнули у нее из глаз, и она бросилась ему на шею.

- Тебя так долго не было…
- Ты же заешь, что я уезжал в соседний город, что он совсем недалеко, что…
- Нет, нет! - перебила она - я ждала тебя так долго…

Тебя не было целую вечность…

[516x699]

СОБЛАЗН
Великие мне были искушенья.
Я головы пред ними не склонил.
Но есть соблазн... соблазн уединенья...
Его доныне я не победил.

Зовет меня лампада в тесной келье,
Многообразие последней тишины,
Блаженного молчания веселье -
И нежное вниманье сатаны.

Он служит: то светильник зажигает,
То рясу мне поправит на груди,
То спавшие мне четки подымает
И шепчет: "С Нами будь, не уходи!

Ужель ты одиночества не любишь?
Уединение - великий храм.
С людьми... их не спасешь, себя погубишь,
А здесь, один, ты равен будешь Нам.

Ты будешь и не слышать, и не видеть,
С тобою - только Мы, да тишина.
Ведь тот, кто любит, должен ненавидеть,
А ненависть от Нас запрещена.

Давно тебе моя любезна нежность...
Мы вместе, вместе... и всегда одни;
Как сладостна спасенья безмятежность!
Как радостны лампадные огни!"
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

О, мука! О, любовь! О, искушенья!
Я головы пред вами не склонил.
Но есть соблазн,- соблазн уединенья,
Его никто еще не победил.
© З.Н. Гиппиус

[354x480]

Дверь Рину открыла Ллэ в спешно запахнутом халатике. Увидев его, Ллэ молча развернулась и пошла к балкону. Рин поспешил за ней.
-Ты здесь? – минуту спустя спросила Ллэ, до сих пор докуривая у окна сигарету.
-Да, я тут, - ответил Рин.
-И зачем же ты пришел?
-Чтобы сказать, что я люблю тебя, Ллэ, - смущенно сказал он, подумав: «что-то не так с её лицом…».
Ллэ горько усмехнулась.
-И это все? Это все, что ты можешь мне сказать? – спросила она в перерывах между затяжками.
-Ллэ, пожалуйста, перестань! – тихо-тихо сказал Рин.
-Хорошо, - Ллэ неожиданно легко остановилась и затянулась снова.
Рин удивился. Ллэ была слишком спокойна.
-Ллэ, пожалуйста, прости меня, - Рин встал перед девушкой на колени.
-Нет, - твердо сказала Ллэ, отведя взгляд.
-Прости меня… прости меня за Наори, за то, что я тебе тогда сказал… - Рин взял её свободную – левую – руку и начал страстно целовать Ллэ.
Ллэ не смотрела ему в глаза. Она молча убрала руку, потушила сигарету и вышла в свою комнату. Рин почти вбежал за ней.
Неожиданно дверь шкафа открылась. Рин мгновенно метнулся туда. Ллэ не успела его остановить. Рин открыл дверь.
-Ллэ… милая… зачем? – Рин опустился на пол и уронил голову на руки.
В шкафу сидел… Мик. В одних джинсах, без рубашки, со следами помады Ллэ на лице, плечах и шее. Только теперь Рин понял, что не так было с лицом Ллэ. На нем была размазана помада. Коричневая помада Ллэ, вкус которой ему, Рину, так нравился…
-Ллэ, дорогая… это месть? – почти жалобно спросил он, чуть приподняв голову.
Ллэ молчала.
-Ллэ… скажи… не молчи… скажи мне хоть слово… - Рин поднял голову на девушку.
Мик тем временем вышел из шкафа и обнял Ллэ за плечи.
-Уходи, - сказала Ллэ, - не видишь, мы с Миком заняты, нам не до тебя.
Рин молча встал и ушёл. Захлопнулась дверь.
Ллэ вздохнула с облегчением. Мик вдруг обнял её сильнее:
-А может, и правда, займемся делом?
Ллэ засмеялась.
-Мик, даже такой как ты не сможет соблазнить меня на измену Рину!
Она аккуратно вырвалась из объятий и подала Мику жидкость для снятия макияжа и рубашку.
-Спасибо за помощь, Мик. Спектакль удался… - вздохнула Ллэ с некоторым сожалением.
-Всегда пожалуйста, - отозвался он, вытирая помаду, - и все-таки, зачем тебе это?
-Теперь ему больно, так же, как и мне было, - отчеканила, словно робот, Ллэ.
-Ох, не понимаю я тебя… ты же любишь его! – сказал Мик, надевая рубашку.
-Я играю с ним. Он изменяет мне по глупости, я же с ним играю. Ты знаешь, что я верна только ему!
-Ну, как знаешь… - вздохнул Мик, чмокнул Ллэ на прощанье в щеку и ушел, хлопнув дверью, как и Рин.
Дома Рин прошел в комнату и упал на кровать лицом вниз. Зазвонил телефон.
«Это Наори…» - подумал Рин. И не ошибся.
-Ну, помирились? – спросила жизнерадостным голосом Наори.
-Нет. Она изменила мне с Миком.
-Что?
-Ты не ослышалась… Она не поняла мою игру, не догадалась, что это было все подстроено… Глупая Моя Ллэ, глупая девочка… она приняла все за чистую монету… - с отчаянием сказал Рин.
Связь почему-то оборвалась.
Рин встал и записал в блокнотике одну строчку:
«Еще одна игра не удалась»…

Что-то раздел "Афоризмы" пустоват
_______________________

Спрашиваете, почему люди бегут с корабля, который не тонет? Смекнули, куда он их везет.

Ну допустим, пробьешь ты головой стену. И что ты будешь делать в соседней камере?

Хлеб открывает любой рот.

Многих вещей нет потому, что их не смогли никак назвать.

Я бы предпочел, чтобы Давид убил Голиафа арфой

Остерегайся угодить под чужое колесо фортуны.

Сезам, откройся! Я хочу выйти.

Ломая памятники, не трогайте пьедесталов, они еще могут
пригодиться.

Восставать из мертвых могут только трупы, живым труднее.

Все в руках человека, поэтому их надо часто мыть.

Не всякий залп - провозвестник революции.

Даже бороду пророка можно сбрить!

Глупость - это мать преступления, но отцы нередко бывают
гениальны.

На очной ставке труп не опознал своего убийцу.

Мне приснилась действительность. С каким облегчением я
проснулся!

Предпочитаю надпись "вход воспрещен" надписи "выхода нет".

Всегда найдутся эскимосы, которые разработают руководство
для жителей Бельгийского Конго, как вести себя во время сильной
жары.

На шее жирафа блоха начинает верить в бессмертие.

Я всегда боялся незаряженных ружей, ими разбивали головы.

_______________________
Если нужно еще - пишите. добавлю сюда же

P.S. Сорри за флуд.

Своеобразный ответ Элементальке.

Грешный призрак. Я Странник Обмана.
Голос мой - только эхо больниц,
Где палаты, исчадия смрада,
Сжались в мир на пергаменте лиц.
Петь ли песни, когда нет надежды?
Горевать ли над сердцем своим?
Что за праздник в квартире невежды?
Что за слёзы у церкви?
Храним.
Мы храним и тут же хороним
Близких, павших, усталых, седых.
Словно псы в конуру мы заходим,
Чтобы выйти с другой стороны,
Где такие же шавки-дворняги
Кость поймав, в прыжке, на лету,
Забывают про честь в пылу драки,
Сердцу лгут, окрапляя слюною луну.
Петь ли песни слепому сознанию?
Когда слух проповедует вой.
Петь ли песни кандалам мироздания,
Когда узник счастлив лишь сорвавшейся с неба звездой?

Отдавая искушению всю душу и тело - ты наслаждаешься своим грехопадением... А тоненькая цепочка с серебрянным крестиком будет сдавливать тебе горло, впиваясь в плоть до жгучей боли. Ты заплачешь... А потом, проезжая мимо какой-то церквушки, ты с грустью будешь смотреть в запотевшее стекло и просить у Бога прощения. В который раз...

Их было двое: сплетенные прочно пальцы,
Губы, сцепившиеся покрепче, чтобы не отпустить…
Она не умела, как он, беззастенчиво улыбаться,
И именно это ему не могла простить.

Их было двое: сросшиеся ладони,
Сердце, такт выбивающее и пляшущее в груди…
Она при встрече смотрела, как будто бы силясь вспомнить,
И он так боялся от этого уходить.

Их было двое: бледные от усилий
Вжаться друг в друга сильнее; нервы вытянулись в струну…
Он улыбается так, что она б ему не простила,
Но по отдельности им уже не заснуть.

Мир сходит с ума, крошит на осколки время,
Мир бьётся в конвульсиях в ритме последних хитов,
И дети Земли, безбожное, злое племя,
Давно позабыли про поиски правильных слов.

Мир сходит с ума в неистовой жажде крови,
Заходится тягостным воем воздушных сирен.
Мир не преклонить пред верою и любовью –
Мир слишком ленится отряхивать пепел с колен.

Мир сходит с ума. На троне – глупцы и стервы.
Мир крылья сжигает у всех, кто стремиться летать
Так вот ты какой, безжалостный двадцать первый…
Я слышу твой голос, орущий: «Смести!
Растоптать!»

Мир сходит с ума, бросает на небо тени,
И небо чернеет… А нам его лучше не злить.
Мир сходит с ума, крошит на осколки время,
А время умолкло, а время готовиться мстить.

Мир сходит с ума...

Автор - Анна Ш. Западная поэзия

[570x699]Кукла.
Я всего лишь кукла.
И ты думаешь, что мне не больно. А вероятнее всего, ты вообще обо мне не думаешь.  Я же просто кукла, поломанная кукла.
Ты даже не играл мной.  Сломал - и отшвырнул в самый дальний угол. А я -я же кукла. Я так и осталась лежать в темном пыльном углу и копить любовь, смешанную с ненавистью.
Смешная маленькая кукла.
Мастер-кукольщик , ты думал, что раз не нарисовал на моем лице никаких чувств, то я не буду их испытывать? Нет, ты так не думал. потому что ты с самого начала создавал Живую куклу.
А когда осознал, что сделал, сломал меня - и бросил.
Но разве ты не видишь, что я все еще жива?
Однажды ты вспомнил обо мне, жестокий мастер. Поднял с пола, отряхнул от пыли. всмотрелся в мое лицо... На секунду мне даже показалось... Но ты с презрением отшвырнул меня и больше никогда на меня не мотрел. А я больше не думала о тебе.
Я думала о сломанной жизни, о том, что, наверное, еще не все потеряно, и я буду счастлива. Где-то. 
Ты услышал лишь скрип входной двери.  Ты подбежал к ней слишком поздно, но достаточно быстро, чтобы увидеть неверный, слегка шатающийся силуэт, быстро удаляющийся от твоего дома.  Я знаю, ты хотел позвать. Но не смог произнести ни слова. Ты упивался любовью этого созданного тобой существа, но не хотел ничего давать взамен.
Обернувшись, ты увидел что-то в дальнем конце комнаты. Надежда - глупое чувство, но ты бросился к лохмотьям и ... Ты поднял с пола сломанную куклу.  С чуть-чуть некрасивым лицом, в грязном порванном платье. Но ты поднял просто куклу. Всего-лишь куклу. Уже не живую, а просто игрушку. Рядом лежал стилет. Она так хотела убить тебя, но не смогла.
Та, что жила в кукле, ушла. Может быть, ей будет тяжело в новом реальном мире, но ей было все равно, лишь бы подальше от тебя.
А ты - ты оставайся в своем царстве мертвых кукол, мастер    

Это чувство, простое, как дважды два,
Пришло, придавило душу глыбою.
В обертку стихов заворачиваю слова,
Но лицо твое за дождем невидимо.

В ожидании встречи забываю все имена
И из сотни дорог выбираю сто первую,
Где над брошенным городом плачет цыганка-весна,
Перебирая, как струны, обнаженные нервы.

Это – прыжок, это будто бы с вышки вниз,
Это – поглубже в воду, до дырки в легких.
Ты мне вчера не снился – сегодня, прошу, приснись,
Просто иначе не вынырну и подохну.

Это – тиски, это будто бы давят, жмут,
Сходятся ближе, ближе, сжимают стены…
Слушай, я вся – тебе, я вся – больше никому,
Я – обвивающее так нежно тебя растенье.

Это – навылет, через меня, насквозь,
Это – как будто бы лучшая в мире игра; и
Я так ждала: срастется, затянется – не срослось,
Я без тебя, по-моему, у-ми-ра-ю.

* * *

Вчера еще в глаза глядел,
А нынче - всё косится в сторону!
Вчера еще до птиц сидел,-
Всё жаворонки нынче - вороны!

Я глупая, а ты умен,
Живой, а я остолбенелая.
О, вопль женщин всех времен:
"Мой милый, что тебе я сделала?!"

И слезы ей - вода, и кровь -
Вода,- в крови, в слезах умылася!
Не мать, а мачеха - Любовь:
Не ждите ни суда, ни милости.

Увозят милых корабли,
Уводит их дорога белая...
И стон стоит вдоль всей земли:
"Мой милый, что тебе я сделала?"

Вчера еще - в ногах лежал!
Равнял с Китайскою державою!
Враз обе рученьки разжал,-
Жизнь выпала - копейкой ржавою!

Детоубийцей на суду
Стою - немилая, несмелая.
Я и в аду тебе скажу:
"Мой милый, что тебе я сделала?"

Спрошу я стул, спрошу кровать:
"За что, за что терплю и бедствую?"
"Отцеловал - колесовать:
Другую целовать",- ответствуют.

Жить приучил в самом огне,
Сам бросил - в степь заледенелую!
Вот что ты, милый, сделал мне!
Мой милый, что тебе - я сделала?

Всё ведаю - не прекословь!
Вновь зрячая - уж не любовница!
Где отступается Любовь,
Там подступает Смерть-садовница.

Самo - что дерево трясти! -
В срок яблоко спадает спелое...
- За всё, за всё меня прости,
Мой милый,- что тебе я сделала!

14 июня 1920

Я так хочу с тобой поговорить
О пустяках, не стоящих вниманья,
О безделушке, что ношу в кармане,
Я так хочу с тобой поговорить.

Я так хочу с тобой поговорить
Об этом заблудившемся прохожем,
На нашего приятеля похожим,
Я так хочу с тобой поговорить.

Я так хочу с тобой поговорить
О чём-то недвусмысленно-глубоком,
О наблюдающем за всеми нами Оком,
Я так хочу с тобой поговорить.

Я так хочу с тобой поговорить
О том, что мне приснилось прошлой ночью…
Не сбудется, я это знаю точно,
Но так хочу с тобой поговорить.

Я так хочу с тобой поговорить!
Но ты пройдёшь, не вымолвив ни слова,
И буду повторять я это снова,
Я так хочу с тобой поговорить…

(автора не знаю)

Феи живут в чужих головах - недолго,
Маски на лицах вчера или завтра стекут.
Черный и красный цвета уже не стоят в горле комом.
Даже любимые лица года в порошок сотрут.

Миллионы секунд и микронов - это ведь тоже недолго,
Как и толпа маленьких атомов-вшей.
Двадцать одна тысяча лье под синей водою,
Двадцать одна тысяча слов под грудой вещей.

Есть иногда, когда ничего и не ищешь,
Рядом, родное, строит тебе пьедестал.
Милый, хороший, не надо нам двадцать тысяч,
Нам бы одну одолеть, пока никто не устал.

Эта реальность - она ирреальность скорее,
Бледные щеки румянец чахоточный ткут.
Милый, хороший, не надо ни милей, ни лье нам -
Нам бы остаться, всего лишь остаться вот тут.

Настроение сейчас - растоптанное

Вот уже и конец апреля,
Очередная зима растворилась в тепле.
А я всё так же никому не верю,
А я всё так же хожу по земле.

А я всё так же не верю в сказки,
А я всё так же игрушки люблю.
На красный свет иду без опаски -
Я не боюсь, что меня собьют.

А я всё так же смотрю на небо,
А я обожаю всё так же весну.
Как жаль, что в моей весне ты не был.
Как жаль,что её показать не смогу.

....тогда я назвала это белый стих...

Воскресенье, 02 Апреля 2006 г. 03:09