Манят выси, прикрывшись скромно тонкими снами...
Полстакана нежной печали... и что нам делать?..
С нашей темной грустью, да и с самими нами?..
И вообще, это слово «мы» - оно существует?
Или есть только «ты» и «я» - с разных букв начало?..
...А ты помнишь тот взрыв и крик, метель грозовую?
То не я, то Вселенная о тебе кричала.
Кто замкнул в кольцо спираль нашей жизни тихой?
Умираем, пусть и красиво, снова и снова.
Кто закон придумал, тот, жестокий и дикий,
Что любовь безответна и не дано иного?..
Как нам выжить, если кончилась наша сказка,
И отчаянье – словно ком горькой боли в горле?..
...а весна, как слепой художник, смешала краски,
Не увидела слово «мы» в облаках...
И стерла.
Меня убивали тихо,
В парке, в ночной тиши.
Я не смогла найти выход,
Для безумной своей души.
Ножи мне вонзали в сердце,
Цветом крови окрасилась мгла.
Я не смогла согреться,
Да и выжить я не смогла.
Найти не смогли моё тело.
Я лежу в том же парке, в глуши.
Те песни, что спеть не успела,
Ты в память мою напиши.
Детство ведут на плаху, на приговор - печать.
Рву на себе рубаху: только б не закричать.
Детство под грузом краха, угрозы и сургуча;
а ведь не было нам ни страха, ни боя, ни палача,
бежали на берег летом, зимой - по домам, на чай,
и не было нам кастета, и лезвия, и меча,
и небо вплетало в сети, внимая немым речам.
А мы назывались "дети".
Мечтала тогда о лете незрелая алыча.
И знали, что путь не пройден, начаться уже не прочь.
И таял в ладонях полдень, как тает сегодня ночь.
21.03.08
Набирает невидимый кто-то
Цифры на телефоне моем,
Подбирает хрустальные ноты,
И в дверной кто-то смотрит проем.
Кто-то в окна ночами стучится,
Прячась где-то всю жизнь в темноте,
И давно уже кто-то стремится
Помешать моей сбыться мечте.
Кто-то курит в тиши сигареты,
Оставляя окурки в углах,
Кто-то снова мне ищет ответы
На вопросы, что не задала.
Он все смотрит пустыми глазами
Подозрительно, мимо меня,
Задувает свечи моей пламя,
Но я вновь поджигаю, храня.
Кто-то перебирает тетради
Со стихами и шепчет их вслух,
И холодной рукою вновь гладит
Мое сердце невидимый дух.
Кто находится рядом со мною
В четырех необжитых стенах?
Я не знаю, что это такое,
Я боюсь оставаться одна!
21.03.2008.
__Ster__
[показать]Ну здравствуй, я опять тебе приснилась.
А, ты не рад, что снова я?
Смени свой гнев, пожалуйста, на милость.
Последний это сон. Завязана петля.
Намылена верёвка, узел прочен.
И с потолка не оторвётся крюк.
Я не вернусь, и это уже точно,
Забудь прикосновенья моих рук.
Я не слаба, просто смертельная усталость
Меня давно сжирает изнутри,
И смысла больше в жизни не осталось...
Поэтому решила я уйти.
Не веришь, что же твоё право.
Ты всё узнаешь из сегодняшних газет.
Что я ушла, ушла направо,
Где нам прощений и ошибок наших нет.
Забудь, что я вообще была когда-то.
Что слышал моё имя, голос мой.
Билет уже на поезд невозврата
Сжимаю крепко я своей рукой.
ты знаешь, милый, жизнь зацепилась пит-стопом
ударом по моему медному сердцу.
мое небо тебе не ответит, как не подбирай паролей,
мое небо заткнуло сахарной ватой уши.
кости раздроблены в слезы – как не колдуй –
не срастутся.
мы с небом пьем на брудершафт, целуясь в губы,
помнишь мои изъяны? сперва была алая – теперь агония.
трогай мое молоко за окном, стирая сло-га,
изнасилуй губами на лестницах мое крылатое сердце.
разбила сотню душ – а хочешь?
- и твою разобью?
оправдать невозможно – виновна.
не грусти о том, что я плачу каналами-венами
в твои золотые даты,
расправь силой плеч улыбку промозглых sos
ты знаешь главное? – слова просто ло-жь.
про-тиво-газ –
против убийственной мерзости чужих похотливых глаз.
время не лечит – по крайней мере – оно не мое лекарство.
автовокзал – все живы, дышат.
ты пиши – я не буду ждать.
17.03.08г.
К победному идти концу-
Что чрез терни к звездам лезть,
Но не к лицу мне страх и грусть,
Последним песен ведь не петь.
Я не боюсь пойти на риск-
Не должно трусам пить вино,
Мне вряд ли крикнут:"Берегись!",
Но...мне как то это все равно.
Лишь тем доступно видеть свет,
Кто прошагал чрез боль и тьму,
В их сердце не умрет завет,
Что дал Господь..Быть посему.
С востока дует страшный ветер
И запад предает огню,
Но лишь на рубеже столетий,
Со временем,поймем вину...
Мы балансируем на грани
Между забвеньем и войной...
Некрепкий духом...он отпрянет,
А ты...ты в сердце дверь открой.
Не бойся заглянуть в себя,
Не думай,что постичь себя,-напрасно,
Ты не боишься ведь огня,
Что в кузне меч разогревает докрасна.
За дверью той живет огонь,
Который осветит тернистый к звезде путь.
Боишься ты?Постой!
Дымятся угли,надо лишь подуть.
Нам всем уготована лестница в небо,
Иль спуск в святилище темных сил,
Но ближе нам сердца сладкая нега,
Чем монастырь,что двери миру закрыл...
Ты можешь бояться,рыдать и стенать-
Закон мирозданья закрыть мы не властны,
Но замолчать,улыбнуться,себя в руки взять
Ты можешь-и доказать,что все догмы негласны.
И осветит звезда твою дорогу,
Сокрытую до времени во мгле,
Я завершаю сказ-поклон твоему порогу.
Что делать дальше?Друг,решать тебе.
«Мы создадим иллюзию уюта в Вашем доме!» - бодро голосило радио. Каролина только поморщилась, откидывая чёлку.
«Вот именно... Иллюзию... Сплошную иллюзию...»
Она подошла к окну, опёрлась на подоконник, наблюдая за серой, пыльной, шумной улицей. Прямо на тротуарах, потрескавшихся от многих факторов, стояли громады машин. Машин, дающих городу воду, свет, еду, воздух, тепло... Машин, дающих городу даже жителей...
По улице непрерывным потоком неслись люди.
«Страшно подумать, что более половины из них — Иллюзии. А ведь во времена моего детства...»
Мысль оборвалась, стоило Каролине понять, что она не помнит этих самых времён её детства. И вообще ничего не помнит до сегодняшнего утра.
«Нееет... нет, это просто невозможно! Уж я-то не Иллюзия! Я же... Я...»
Но причин не нашлось...
Женщина села прямо на пол, опустив голову на руки.
Изначально Иллюзии создавались, чтобы облегчить боль людям, потерявшим близких. Потом — в качестве альтернативы детским домам — ребёнку просто создавалась иллюзия семьи. Потом — в качестве сиделок и нянечек — Иллюзии прекрасно умели подстраиваться под «хозяев». Дальше — больше. Иллюзии вошли в моду. Их уникальная коммуникабельность стала притчей во языцах. С ними дружили, советовали, им доверяли секреты...
А потом в них стали влюбляться. Город накрыла волна так называемых Иллюзорных Браков. Понятное дело, у таких семейных пар не было детей. Иллюзии лишь создавали видимость живых существ
На данный момент количество иллюзий значительно превышает количество людей.
«Хотя... Почему я не могу быть Иллюзией? Могу... И ещё как... Лишь каждый третий — человек...»
Она подошла к окну, плотно запакованному, чтобы не пропускать ни капли неочищенного воздуха.
По улице шла мать, настоящая мать семейства — гордая, непоколебимая, но словно излучающая какой-то свет. Она держала за руку девочку. Дочку. Маленькую, но уже одетую в защитный костюм — дети этого поколения не знали, какого это, когда ветерок треплет волосы, а капли дождя бегут по коже. Девочка настолько копировала свою мать, что Каролина невольно заулыбалась.
«А ведь у меня тоже есть дочь... И это точно не Иллюзия!»
Но, стоило ей отвернуться и сделать пару шагов в сторону детской, как на улице раздался визг тормозов, потом - плач ребёнка. Молодая женщина снова бросилась к окну и остановилась, испуганная открывшейся её взору картиной.
Мать лежала на дороге, а дочка сидела рядом на коленях. Небольшая машина стремительно набирала скорость, скрываясь за поворотом.
"Он словно во второй раз родился, нет, не во второй, а в первый, ибо до сих пор он просто существовал, как животное, имея весьма туманное представление о самом себе. Но сегодня ему показалось, что он наконец узнал, кто но на самом деле: а именно не кто иной, как гений; и что его жизнь имеет смысл, и задачу, и цель, и высшее предопределение: а именно осуществить революцию, никак не меньше, в мире запахов; и что на всем свете только он один владеет всеми необходимыми для этого средствами: а именно своим изощренным обонянием, своей феноменальной памятью и - самое важное - запечатленным в ней ароматом этой девушки<...>. Он нашел компас для своей будущей жизни. И как все гениальные чудовища, устроенные так, что через внешнее событие прокладывается прямая колея в вихреобразный хаос их душ, Гренуй уже более не отклонялся от того, что он принимал и признавал за направление своей судьбы. Теперь ему стало ясно, почему он так упорно и ожесточенно цеплялся за жизнь: он должен был стать Творцом запахов. И не каким-то заурядным. Но величайшим парфюмером всех времен".
[508x258]
Но где то в голове -- скорее всего, в голове -- есть маленький закуток, где все это хранится как память. Как книги на полках в нашей библиотеке. Чтобы отыскать, что у нас в душе, для этого закутка нужно составлять картотеку. В нем нужно убираться, его нужно проветривать, менять воду в цветах. Другими словами, ты всю жизнь проводишь в собственной библиотеке.»
© Харуки Мураками «Кафка на пляже»
[600x257]
Вуалью тонкой голову покрыв,
Шагаю с гордо поднятой главою,
Меня влечет, вперед зовет порыв
Проститься с задержавшейся зимою.
Что я теперь? И где остались грезы?
Я медленно, бессмысленно иду.
И лишь из глаз сочатся эти слезы,
А я боюсь и жду, и жду, и жду…
И вроде мне бояться не пристало,
Я слишком равнодушна, холодна.
И веки томные прикрою я устало,
И заскучаю вновь совсем одна.
И этот призрак мартовской столицы
Неверный холод, ветреный и злой,
За мной идет и всюду эти птицы,
Вороны серые, как траурный конвой.
[400x300]Лежит человек, недвижимый в теле.
Он будто герой, он будто убит,
Он будто за тенью своею следит.
А та ускользает
Сквозь парки и скверы,
Сквозь дым перегара,
Сквозь вопросов аллеи,
Чуть слышно дыхание ветренных роз,
Чуть слышно признание преданных слёз,
Когда на скамье подсудимых ребёнок,
Судья одобряет любой приговор:
Пусть человек познаёт мир с пелёнок,
А он - лишь палач - у него договор.
Сидит у окна безымянная кошка,
Лишь смотрит устало на безымянные звёзды.
На безымянной постели убит человек,
Но безымянных героев не помнит завет.
Иду, в толпе мелькают лица.
Выбираю жертву новую свою.
Я маньяк, зверюга... Я убийца.
Кого же я сегодня пристрелю?
Иду, сжимая пистолет в кармане.
Я чую страх людей в себе.
Зачем здесь жить в сплошном обмане?
Зачем пытаться победить со мной в борьбе?
Умри, ты будешь счастлив позже.
Зачем кричишь? Ведь я спаситель твой.
Себя убью наверно тоже,
Мне надоело быть собой.
[333x484]Подари мне рассветное кружево,
Горечь ветра и свежесть ночную.
Ты не станешь ни другом, ни мужем мне,
Я тебя ни к кому не ревную...
Все равно уже – где ты там, с кем ты там,
И кому раздаешь ты улыбки...
Я прохладное лето тебе отдам
И иллюзий небесную зыбкость.
Я стихами сияющее-снежными,
Как и ты, не бываю согрета...
Но – люблю... как мечту отгоревшую...
Хрупкий сон, что растаял с рассветом.
Небо здесь было багровым, темным и грязным. Такого неба нет нигде. Только здесь. При виде этой грязи в голове вырисовывалась хорошая солнечная погода с чистым голубым небом и свежим, прохладным воздухом – такой, который бывает зимой, в месяце так декабре.
Фридрих шел по ржавой земле дрянной планетки то и дело утопая своими ботинками в сыпучих барханах песочной страны. И когда песок пытался в очередной раз всосать его целиком, то в ботинках оказывались килограмма три ржавых и пахнущих гнилью песчинок.
Куртка трепыхалась как балахон, а то и как воздушный шарик, оставленный на растерзание могучим ветрам красной планеты.
Фридрих стал похож на надувную куклу; несмотря на множество заклепок, шнуров и ремней, ветер делал свое дело – обдувал самым похабным образом его тело со всех сторон, обдавая горячими укусами каждую клетку. Очки не помогали – как не заверял о их надежности Ливанов.
- Планетка - дрянь! – подумал вслух Фридрих и тут же поплатился за свою неосторожность – в рот набилось ржавое дерьмо. Он не понимал, зачем нужно было загрязнять планетку для того, чтобы здесь произрастали растения, и вообще можно было бы жить. К тому же ни одного ростка еще не видно. Три электростанции и двадцать загрязнителей, три жилых комплекса и один термоядерный реактор – весь набор техники человеческой цивилизации на планете.
Стоит ли упоминать о том, каких усилий стоила эта авантюра. Пара кораблей недолетали до цели, так что пришлось запускать новые. Потерять стольких людей. Люди такие хрупкие создания, но все равно жизнью они пренебрегают намного больше, чем любое другое животное. Жизнь дается один раз, а мы разбрасываемся ей как какой-то дешевкой: режим вены где только можно, да еще и по пустякам, соглашаемся на смертельные авантюры. Не ценим мы свои жизни, ох как не ценим. О чем мы только думаем, - подумал Фридрих.
Есть и пара вездеходов – толку от них мало. И это подтвердилось на том, что его вездеход заглох. Заглох самым наглым образом, причем незнамо где. Как можно было добраться до лагеря пешком через всю лысую пустыню он не знал. С каждым сделанным шагом вперед, ветер сдувал Фридриха на целых два назад. С такими темпами он не доберется до лагеря до наступления темноты, хотя, что день, что ночь – все равно темно. Еще неизвестно какое зверье тут местное вводится. При одной только мысли о чудовищах у Фридриха по спине промчалась целая стайка мелконогих мурашек. Что самое удивительное – рация не работала, радар нес чушь. Кошмар! И даже если поверить радару, то до лагеря оставалось километров десять. В обычных погоду – это фигня, но тут дело совсем другое. Да и не могла база быть так рядом… но продвигаться надо, ничего не поделаешь.
Ноги шли на север, все глубже утопая в песках. На спину давил пудовый рюкзак – бросать нельзя! Ведь в нем то, что так нужно людям – новогодние подарки и елочка, упакованная просто таки уникальным способом, раз уж она смогла уместиться в рюкзаке, - предположил Фридрих. Глупо, но…все мы подчиняемся этой традиции, вот только такие страдания Фридриха не устраивали, но делать было нечего. В любом случае дойти, а равно доползти надо. У взрослых детишек новый год. Новый год на ЕН/10527А. красненькой планетки системы Дриады туманности Айла.
Ветер все дул и дул, набирая силу.
- Сегодня может быть ураган. Нужно сказать об этом Демьяну. Молодой паренёк. Он знает что делать. Смышленый.
Сквозь триллионы веселящихся во всю песчинок начал различаться свет. Длинный короткий и короткий красный. Сигнал маяка. Значит лагерь рядом. Это хорошо, вот только бы сознание не потерять от пекла…
Первым что почувствовал Фридрих – холод; упрямый холодный ветер заставлял подрагивать каждую клетку тела – ветер был ужасно холодным, а не ужасно горячим.
Странно…
Второе что увидел Фридрих – снег. Белый и пушистый, как кролик.
Была ночь, лишь фонари освещали узкую часть тротуарной дорожки.
Это было странно, даже несколько пугающе. Только что он изнывал от горячего остервенело дующего ветра и ржавых вонючих песчинок – и на тебе. Наверное так себя чувствует человек,
вернувшийся из литургического сна: когда все что происходило с тобой превращается в сон, а настоящее сурово врывается в жизнь.
Ощущение неопределенности как-то само по себе исчезло. На спину дольше ничего не давило – видимо рюкзак с подарками и елка куда –то убежали, спрятались и не решаются показаться. Но это Фридриха теперь волновало меньше всего. Он понял, что находится не где-нибудь, а на матушке-Земле, да еще в родном городе, да еще у подъезда в дом, который до боли известен ему.
Что-то екнуло внутри. Только теперь он заметил людей которые поздравляли его с новым годом. На их лицах он видел сияющие улыбки. А снег шел непереставая, и Фридрих спешно залетел в подъезд – весь оплеванный и забросанный окурками – и чуть не сшиб старушку. Он просто летел на верхний этаж знакомого дома, перепрыгивая через целых три ступеньки, пренебрегая лифтом, ведь он может застрять. И перед глазами мелькали разные надписи, оставленные юными художниками и
Его звали Сергеем. Друзья называли его Серым. Не только из-за имени.
Серый был его любимый цвет. И сам он был серым. Всегда следовал правилам, ничего не пытался изменить в своей жизни, то есть просто плыл по течению, и всегда, всегда анализировал то, что уже сделал.
Родители гордились таким беспроблемным сыном. Особенно мать.
- Сделать такую карьеру в 20 лет! – говорила она своим подругам. – Недавно машину купил. Иномарку. Новую. И нам с отцом путевку в Турцию на годовщину подарил. Золото, а не ребенок!
Так он и жил. Хорошая работа, приличный заработок, подразумевающий мелкие пакости по отношению к окружающим себе на выгоду, тихая, размеренная жизнь – казалось бы, чего еще желать? Но отчего-то он не был счастлив.
Тот день начинался в точности так же, как все предыдущие. Сергей проснулся под звук будильника и пару минут пытался вспомнить, что же ему снилось. Но сон ускользал, не желая остаться с Серым.
«Ну и ладно», - подумал он с легкой обидой и поднялся.
Завтрак (кофе с яичницей, как и положено человеку из бизнеса), костюм, иномарка, офис.
Так и прошло утро. В перерыв, когда после обеда (конечно же, в ресторане и с деловым партнером женского пола) осталось немного времени, он заскочил в книжный магазин, расположенный в двух шагах от офиса.
Стоя в очереди, он заметил девушку, выглядевшую настолько ярко, что невозможно было оторвать взгляд.
Ярко-апельсиновое платье в черный горошек, напоминающее по фасону костюмы эльфов. («Только крылышек не хватает», - подумал Сергей.) балетки на высоченной платформе. Длинные кудри собраны в «мальвинку». За спиной – рюкзачок в каких-то значках. И в довершение образа – перчатки, черные, до локтя, а поверх них – какие-то колечки.
«Кукла», - опытным взглядом определил Сергей.
Девушка, как будто прочитав его мысли, обернулась.
Деловая партнерша тут же была забыта, потому что Сергей просто обалдел. Такой красоты он в жизни не видел.
Ярко-алые губки, точеный носик, пухленькие щечки, ровные темные брови – еще ладно, хотя в сумме это все составляло такое милое личико, что невозможно не залюбоваться.
Но глаза! Ярко-зеленые, как воды Черного моря на горизонте. Длинные-предлинные ресницы, ярко-черные зрачки и взгляд, прожигающий насквозь.
Этим взглядом красотка окинула Сергея оценивающим взглядом. Заметив журнал в его руках, удивленно вскинула бровь и положила на кассу томик Бредбери.
«Марсианские хроники», - прочитал Сергей.
- Не знал, что молодые беспечные девушки читают научную фантастику, - заметил он, отчего-то ужасно волнуясь.
- Ну не всем же читать журналы.
«Блин, у нее даже голос, как у феечки», - подумалось Сергею.
Он внезапно вспомнил школьные годы, 9 класс, еще до того, как он вместо 10 класса пошел в институт. Ему тогда хотелось сделать что-то дикое. И он совершил поступок, по его мнению, ужасно неправильный: пока родители были в командировке, Сергей улизнул на рок-концерт.
Может, ему там и было все чуждо, но он хотя бы узнал, что есть другая жизнь. Яркая, протестующая против всех правил и укладов.
А эта молоденькая девочка в рыжем платьице вся дышала этой жизнью. Всем своим видом она показывала, что живет по своим правилам.
- Простите, вы спешите? – вырвалось у Сергея.
- Вообще-то да.
Сергей украдкой взглянул на часы. Что ж, несколько минут в запасе еще есть. Можно и подвезти ее.
- Не хотите ли вы…
- Хочу, - не дожидаясь окончания вопроса, ответила она. Сергей обалдел вконец. Девушка выждала паузу и пояснила: - Подвезите.
- Но… но как вы…
- Проще простого. Вы взглянули на часы, а потом в окно на машину.
Сергей растерянно посмотрел на нее. Она глядела чуточку насмешливо, но доброжелательно и даже немного доверчиво.
- Сергей, - представился он.
- Алена, - приветливо ответила она и протянула руку.
Сергей поцеловал тонкие пальчики. Но когда он выпрямился, то заметил, что на алых губах появилась тонкая улыбка, а во взгляде - что-то похожее на нежность.
«Что-то не так?» - хотел спросить Сергей, но сдержался.
- Мне никогда в жизни никто рук не целовал, - проговорила Алена, и Сергей в который уже раз подумал, что она, наверное, умеет читать мысли…
Когда Алена усаживалась в машину, он открыл перед ней дверь и подал руку. Наградой были очередной светлый взгляд и улыбка.
От радости рванул с места так, что Алена поморщилась и попросила:
- А можно не лихачить?
- Тебе не нравится?
- Не люблю экстремалов.
Удивленный простотой и прямотой ответа Сергей усмехнулся.
- Сколько тебе лет-то, Алена?
- Двадцать.
- Выходит, мы ровесники.
- Правда? А я думала, ты просто очень молодо выглядишь.
В ее голосе прозвучало такое искреннее изумление, что Сергей невольно рассмеялся.
- Приехали.
- Сиди, - велел Сергей, оббежал машину и помог Алене выйти.
Даже на очень высокой платформе она была на полголовы его ниже.
У Сергея возникло острое желание ее поцеловать. Вместо этого он нервно сглотнул и предложил:
- Давай завтра встретимся.
- Давай. Завтра, там же, на час раньше. – Она улыбнулась, помахала рукой и побежала прочь.
В
Ах, пусть для глаз придуманы повязки,
Их отворишь – увидишь жизни цвет,
Мир черно-белый – фильмы, сны и сказки.
Ах, пусть для глаз придуманы повязки,
Ты скажешь ими больше, даже в маске,
И выведаешь молчных уст секрет.
Ах, пусть для глаз придуманы повязки,
Их отворишь – увидишь жизни цвет,
И облаками – мысли в небе ясном.
Ах, пусть для глаз придуманы повязки
Проблем, забот, и пусть закрыты часто,
А там, во тьме, и счастья будто нет…
Ах, пусть для глаз придуманы повязки,
Их отворишь – увидишь жизни цвет!
Василиса_Иванова.
Врятли было...
Хокори о моцу (японский) - Держись за свою гордость.
(Минеко Ивасаки)
Лежал в поле Камень.
Лежал ни много ни мало 20 лет.
Стал он черным от многочисленных гроз.
Путники обходили его стороной,боясь,что Черный Камень навлечет на них беду.
А Камень просто лежал,не зная,что он черный.
И радовался редким солнечным лучам.
И казалось Камню в те счастливые минуты,что в нем теплится Душа.
"Телевидение делает человека Б-гом.
Когда смотришь телевизор, можешь выбирать, к кому заходить в гости. Все каналы показывают тебе чью-то жизнь, и практически каждый час эта жизнь сменяется другой. Все- как на видеосайтах в интернете. Тебе позволено наблюдать хоть за целым миром и о твоем вторжении никто никогда не узнает.Телевидение позволяет тебе шпионить за людьми, даже когда они занимаются сексом.
Если верить в то, что у каждого из нас есть свобода выбора, тогда Б-г не в состоянии нами управлять. А если Б-г не в состоянии нами управлять,значит, все, что Ему остается, так это просто наблюдать и переключать каналы , когда становится скучно. Где-то на небесах мы живем на видеосайтах Интернета, а Всевышний заходит то на одну, то на другую страничку."
[622x469]