Ну вот и конец...
Лёд холодного мира,
Ритм мёртвых сердец
В стенах любовного тира.

Осколки надежд
Стеклом на полу.
В душе моей брешь,
Как "Титаник", тону.

Ухожу в никуда,
Дышу пустотой.
Это просто игра -
Рулетка с судьбой.

Это лишь глыбы льда,
Остывающий пыл.
Досчитаю до ста
И вдохну едкий дым.

Это всё алкоголь,
Текущий в крови,
Заглушающий боль
От ушедшей любви.

[437x597]


Выброшен в сумерки зимнего города,
Сладким дыханием яда манящего.
Эта ль судьба одиночества гордого,
Всеми забытого, но настоящего?

Слепо бреду переулками снежными,
Взгляды презрения вскользь, до отчаянья
То что я выпал из общества прежнего.
Ангел, прости, это вышло нечаянно.

Впрочем, пути мне назад не проложено,
Как до весны доползти сквозь сомнения...
Что это? Только что..? Сердце встревожено
Знал ведь, что «вдруг» не приходит спасение.

Только глаза твои в пепельном мареве,
Тянут сплетением силы и нежности...
Ангел, он спятил! Он стёр мое алиби,
Прикосновением до неизбежности.

Теплым дыханьем к виску возбуждение,
Скручен в спираль до потери сознания.
Он не позволит мне сгинуть в забвении...
Ангел, прости, это вышло нечаянно.

27 августа 14:15

 

Если будут цитаты берите их с оригинальных сообщений, с моего днева, буду благодарна.

[472x699]

[700x525]

Я лежала в кромешной темноте, вокруг было так же тихо, как и видно, мне даже иногда казалось, что я оглохла. Дерево, из которого был сделан гроб, в котором я лежала было еще свежим, но уже не теплым, а его запах ослабевал каждым моим вдохом. Я сложила руки на груди крестом и попыталась заснуть, что бы умирать не в таких страшных муках. Хотя меня не так легко убить, как кажется. Да, я с каждой минутой слабела, но я жила. С каждым вдохом воздуха становилось все меньше, считанные мгновенья отведенные на мой век подходили к концу. Заснуть мне никак не удавалось, мучили мысли о том, за что со мной так жестоко обошлись? Хотя глупо было бы обманываться в последний час. Просто меня захотели убить. Я приподняла правую руку и она уперлась в крышку гроба, обитую шелком. Мягкая ткань ласкала кончики пальцев. Я уже начала мерзнуть, как вдруг потеряла сознание из-за недостатка воздуха.

Когда я очнулась, могилы уже не было. Она осталась где-то на северо-востоке от меня. Я лежала на животе на опавшей холодной листве. Судя по всему это, был лес. Опавшая листва веной? Бывает. Ведь это не просто лес, а лес ее души. Помню, вчера тут была весна. Все цвело и пахло. Как много изменилось меньше чем за сутки. Мне нужно было срочно выбираться отсюда, потому что ни опушка, на которой я лежала, ни деревья доверия мне не внушали. Летать я больше не могла. Крыльев у меня не было, силы, которая бы меня могла поднять в воздух – тоже. Я рушила тогда попробовать сделать метлу, но палка, которую я подняла с земли, превратилась в гадюку, и пришлось ее выпустить из рук, пока она меня не укусила. Придется идти пешком через этот страшный лес. Куда идти я не знала. Я увидела только одну тропинку, по ней и пошла. Шла я довольно долго, уже начало смеркаться, когда я вышла из леса. На горизонте уже маячил город. Я еще не могла понять, с какой его стороны я нахожусь, но радовало то, что я уже вышла из леса души, безболезненно пересекла границу между реальностью и внутренним миром. Когда я подошла к городу, уже совсем стемнело, я находилась на юго-западе города и даже увидела знакомую станцию метро. Около нее, помниться, был магазинчик, там продавали и давали напрокат крылья разных форм и размеров. Я решила зайти. Без крыльев мне далеко не уйти. Я прошла в маленькое помещение полное унитазов, кранов и прочей сантехники. Никого кроме меня и продавца не было, так что я не стала таится, но все равно тихим голосом произнесла:
-Здравствуйте, мне нужны крылья. Форма – классическая, размер – третий, крылья – феникса.
-Крылья феникса только лицам от восьми лет, - сказал сурово продавец, парень лед двадцати-двадцати трех от роду.
-Тогда давайте с перьями ангела.
Ангельские перья тоже не плохие. Надежные, но они дороже гораздо, боюсь, денег не хватит. Когда парень дал мне крылья, он посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но передумал. Еще через секунду он спросил:
-Вас хоронили заживо?
Все с ним ясно. Никогда, таких как я не видел. Брошенным всяким крылышки раздает, а такую как я видит впервые. Мне стало жаль его психику.
-Сильно видно?
-Вы полупрозрачны.
И он был прав. Я была похожа на приведение. Но это лишь вызвало у меня улыбку:
-Чего замер-то? Никогда заживо похороненных не видел?
-Нет, только изгнанных.
Ну, да, так я и думала.
-Тогда вон ту мазь дай – я указала на восстанавливающий крем для заживо погребенных, таких как я, ослабленных и полуумерших. Парень протянул мне баночку и я ушла в соседнюю комнату, где находилась примерочная. Крылья оказались очень удобными, а крем преобразил мой облик: я снова стала невидимой, но ощутимой. Я посмотрела на свою одежду и тяжело вздохнула: разорванные джинсы, все в грязи, мокрые, босые ноги, черный топик с абсолютно открытой спиной тоже был разорванным и грязным. Но по большому счету мне не важно как я выгляжу сейчас. У меня даже было желание сорвать с себя одежду. Но я передумала. Вышла из кабинки, расплатилась с продавцом и пошла в сторону квартиры моей убийцы.
Как и следовало ожидать, она сидела перед монитором маленького ноутбука и пялилась бездумными глазами в экран, обсуждая мою смерть. Я погладила ее по голове, поцеловала в щеку и стала нашептывать:
- Да не пиши ты всем и каждому о моей смерти, ибо я жива, не обсуждай мою смерть, ибо еще не пришел час моей кончины. Меня же не так просто убить. Ты же лучше ему напиши, скажи ему, что я жива, напиши скорее…
Закончить мне не удалось. Я не заметила, что в темном углу сидела Гордость. Ох, и не люблю я ее! Да, она не дает опуститься, но это она виновата в моей смерти. Это она нашептала Каролине о том что она унижается, если пишет первой, что нужно быть гордой… Как она кидала землю на мой гроб… как она закрыла крышку… как она шептала мне: «Умри!»… я отступила на шаг. Потом еще на один. Я была слаба, я не была готова к бою. Гордость была гораздо сильнее меня. Я и не заметила как из носа потекла кровь, боль разлилась по телу.
-Уходи. Не умерла, так уходи. Читать далее...

Я просто любила тебя,
Я просто любила жизнь,
но ты не понял меня
и я перестала жить.

Я просто существовала,
мне больно было дышать,
я все еще тихо страдала,
а ночью пыталась кричать...

Ты поздно все понял о жизни,
ты рано узнал про смерть,
а наши когда-то улыбки
умчались на тот свет

Я заплетала в песни его слова,
Я выдыхала в холод его тепло.
Верить, притягивать, целовать -
Только бы чувство не утекло,
Только б сердечко не замерло.

Я выдыхала горечь пустых домов
И разбавляла сладость "всё впереди"
Я призывала мощь мировых умов,
Чтобы придумать фразу: "не уходи.
мир без тебя жесток, одинок и дик".

Я открывала сейфы, крала ключи,
Я выпивала залпом крысиный яд.
Боже, зачем ты со мной его приключил.
Лучше б послал его наугад,
Пусть потерялся бы среди стад.

Я от него бежала, что было сил,
Я хоронила страхи в его земле.
Даже молитву придумала голосить:
Боже, храни от него, спаси.
И если всё дело в чаше - наполни её, долей.

6.04.08

[220x583]

---

Мокрый асфальт. Бензиновая плёнка.
Тихий шёпот шагов. Плач ребёнка.
Перегар и смех. Сигаретный дым.
Блёклый свет фонарей.
Надпись гордая "Крым".

Бег и шум в темноте.
Цель моя - горизонт.
Теперь мохг в голове,
Словно вымерший дронт:

Крылья - не для неба,
Труд не ради хлеба,
Полёт мечта раба,
Счастье ползующего крота...
А до тех пор борьба...

---

Сколь трудно понять, что, летая в оковах,
Ты обрекаешь свой храм на маразм -
Заброшенный город становится раем,
Если в нём Солнце напополам.
Для пепла сердец нет лекарства от Страха,
Зловонием лести все умеют дышать,
Тебе остаётся возле Тени прекрасных
В помойном ведре свои дни проедать.
Ты пишешь молитвы, Ты пишешь о судьбах
Тебе неизвестных сознаний и паств.
Так что же за счастье, когда утром ранним,
Тебя предалагают за дерьмо каждый раз?
И что за парады Ты видишь из окон -
В них тысячи стягов за разный мотив,
Они словно пчёлы, они словно кокон -
Пейзаж чёрной мессы на шёлке гардин.
Сегодня весне проиграл Ты в картишки,
А завтра зима принесёт пистолет,
Закрутятся пули, и пилюшевый мишка
Оставит надежды на призачный Свет.
И все привыкают, и Ты привыкаешь.
И выход из грязи реальности есть,
Да только всегда как-то вход выбираешь,
По кругу мечтая о том, как поесть.
Ты ищешь слова, по кишкам текут слёзы
И им всё равно, кто в США президент.
Им просто хотелось убить в Тебе грёзы.
Убили лишь тело, да и души теперь нет.

Игра смерти-человеческая жизнь.

Она дает жизнь и потом в любой момент может ее забрать.Чтобы не соскучиться она балуется со своими игрушками-людьми. Шаг вправо-и ты уже на шоссе,ты труп,ты теперь в ее объятиях.Шаг влево-прыг-и ты болтыхаешься в холодной водичке.

Но пока она дает тебе время поверить что это просто нелепица и что ты не умер это судьба.

Ты ее насмешил,ты шут для нее,все лишь развлечение.Забавен-значит еще поживешь.Надоешь-ты труп.

Ты будешь жить,любить,ненавидеть,думать что сам творец своей судьбы.Ой,как же ты все-таки смешон!

Потом все равно умрешь.Все в ее власти.Может она захочет дать тебе шанс дожить до седин,а может даст участь сумашедшего.Она решает многое.Она решает почти все!

Но человек как его не уверяй в том,что он марианетка в ее ручках,ни зв что не поверит.Он,как ни банально это звучи,считает себя свободным.

Бедняжки эти люди...ой,какие они все таки смешные и глупенькие...

[500x361]

Слепой смотрел скозь окно
В поисках цветного пейзажа.
Слепым лицезреть не дано,
Они никогда не расскажут.

О том, как прекрасен закат,
О том, как звёзды мерцали.
Они чуют лишь аромат,
Тоски и слепой печали.

Слепые глаза не соврут,
Не будет взгляд их надменным.
Они среди нас, они тут...
Они слышат наши вены.

Они слышат пульс ночей,
Наощупь читают книги.
Они лучше знают людей,
Они знают людей другими...

[300x369]
Весна за окном, целует ветер лицо...
Но холодно так... зябко душе без огня.
И все же... никто в мире не сможет отнять
Тебя, мой темный недосмотренный сон.

Улыбки, любовь, все мое счастье – тебе.
И слезы, как мел, сыплются вниз по щекам.
Усталость – плащом. Боль моя так глубока...
...А хочешь – уйди. Не возвращайся. Убей.

Бессмысленно. Мне хочется просто уснуть...
Пока что держусь... мерзнут мои светлячки...
Еще бы хоть миг!.. но догорают стихи...
Простите, мой лорд. Я проиграла войну.

[526x456]
Люди, которых называют слабыми, являются лишь равнодушными, ибо у каждого найдутся силы, когда окажется затронутым предмет его страстей. (Гальвеций)

*   *   *

Ты золотом огня затмила свет.
А я его веками вожделела,
В простравстве среди звезд и меж планет,
Блуждала, спотыкалась и робела.

Ты мудрость языка вплеснула в кровь.
А у меня по венам жидкий холод,
Впечатанный под кожу след оков,
От недостатка знаний дикий голод.

Ты радугой из слов творила мир.
А я клинком хрустальным убивала,
Не помня чувств, не зная своих сил,
Под сводом ночи только оживала.

Спустя миры в презрении веков
Затеряна туманность Андромеды,
Увитая незримой нитью слов,
Отравлена мгновением победы.

Его даже мать называла Каин,
А я по-особенному: Олег.
Он чаек делил не по группам-стаям;
По крикам.
Отряхивал с шапки снег
И шёл в бесконечность библиотек.
Закрытых библиотек.

Меня отродясь называли Геллой,
А он по-особенному: Эдит.
Садился тогда, когда я сидела.
А я умоляла:
Не надо, не надо за мной ходить,
Не надо так страшно меня любить,
Так поздно меня любить.

И от немого его стона
Дрожала, выкручивалась Земля.
И понижалась на целых полтона
Под страхом бемоля
"ля".

Пожилой психиатр печально смотрел на парня, сидящего в кресле напротив — небритого, непричёсанного, с бегающими глазами и измученным лицом.
- Кхм... Антон? - негромкий, с хрипотцой голос мужчины нарушил затянувшееся молчание.
Парень испуганно вздрогнул.
- Меня зовут Евгений Петрович. Давай ты расскажешь мне, что тебя беспокоит...
Антон неожиданно спокойно, даже насмешливо взглянул на доктора.
- Вам интересно? Тогда слушайте...
Не знаю, знакома ли вам любовь? Истинная, вечная?
Едва ли...
А мне знакома...
Мы дружили с детства. Нам завидовали. Все знали, что если пришёл я, значит и Яна должна быть где-то поблизости. Если Яна — то тут же надо искать и меня.
Мы делились друг с другом всеми тайнами и чувствами...
А потом она начала отдаляться! - лицо Антона как-то странно исказилось, он сжал подлокотники кресла, глубоко вздохнул и снова продолжил.
- Я никак не мог понять, в чём же причина... А потом увидел её рядом с НИМ!!! Смазливым пацанёнком, который занимался танцами в соседнем корпусе... О, как я был зол!!!
Потом, по какому-то странному совпадению этого парня избили в подворотне.
А я гладил рыдающую Яну по пышным рыжим волосам, успешно скрывая самодовольную улыбку.
Потом я вошёл во вкус и с успехом «отваживал» всех её парней. Причём так, что Яна даже не догадывалась об этом. Но никогда не пытался показать ей, что же я чувствовал на самом деле — она ведь богиня! Её никто не достоин!!! В том числе и я...
Всё было идеально. Она была рядом, а мне больше ничего и не надо было.
Только одно меня расстраивало — Яна всё время задавалась вопросом, что же будет после смерти. Я всё никак не мог понять, зачем ей это было нужно — она ведь была так молода...
Антон закрыл глаза, вспоминая, прокручивая воспоминания, словно плёнку.
- А потом Яна поехала учиться... Почему я раньше не задумывался, что буду делать, когда она уедет?..
Я ждал выходных. Она ведь приезжала. Зачеркивал дни на настенном календаре. И всё ждал.
И дождался...
Однажды она приехала — радостная, пахнущая морозом, снегом и шоколадом. Бросилась мне на шею, кинув рюкзачок в снег, и радостно взвизгнула «Тоха!!! Я его люблю!!! Я замуж выхожу!!!».
Внутри меня всё оборвалось. Я разжал её руки и поставил Яну в сугроб. Удивился, как она проломила тонкую ледяную корочку — она ведь такая тоненькая, что даже травинка под ней не должна согнуться.
- Ян, ты чего? - Я удивлённо смотрел ей в глаза. - Зачем ты глупости говоришь? Тебе 19... Какой замуж? - Поднял её рюкзак и мы пошли к ней домой — нас ждали её родители.
Все выходные и праздники я уговаривал её отказаться от глупой затеи... Но она меня не слушала... Вместо этого уехала, не попрощавшись... Перестала отвечать на звонки и СМС. Следующей весточкой от неё стало приглашение на свадьбу...
И я смирился...
Она была невероятна красива в свадебном платье...
Антон опустил голову на руки. Его спина напряглась, как и всё тело. Он замолчал.
Минута... Две...
- Что же было потом? - Осторожно спросил Евгений Петрович.
Парень вскинул голову. растерянно, словно забыл, что он не один, словно забыл, где находится. Равнодушно оглядел выбеленные стены и продолжил.
- Я исчез, пытаясь погасить огонь в своей душе. Занялся другими вещами. Даже чуть не женился.
Мы с Яной не виделись несколько лет. Я слышал, что она родила дочку. Вроде бы у неё всё было хорошо.
Но однажды в моей квартире раздался телефонный звонок. Среди ночи. Даже спросонья я узнал голос Яны. Захлебываясь в слезах, она рассказывала мне, во что превратилась её жизнь — её муж начал пить, бить её и дочь. Она умоляла помочь ей.
Я поехал за ней ранним утром — задвинул работу и три часа гнал машину по ещё пустой трассе.
Они ждали меня около поликлиники. Я сложил их немногочисленные вещи в багажник — Яна собиралась в спешке, пока не проснулся муж, отсыпавшийся после очередной попойки. Девочка внимательно и серьёзно смотрела на меня — она была маленькой копией своей мамы. Только более запуганная и серьёзная.
- Как её зовут? - я вдруг понял, что не знаю даже этого.
- Оля, - Яна спешно усаживала ребёнка, устраивала на заднем сидении настоящее гнёздышко. Я улыбнулся. И завёл мотор.
Они прожили у меня в квартире долго — около полугода. Всё это время муж Яны уговаривал её вернуться. Наконец, она простила его. Я был против, но она опять не послушалась. Забрала ребёнка и уехала.
Как вы думаете, что было дальше?
Верно... Муж скоро забыл все клятвы и всё началось по новой...
Но теперь Яна пыталась его исправить...
Антон снова замолчал. Дальше ему явно говорить не хотелось.
- А потом... - Евгений Петрович аккуратно подтолкнул Антона на нужную мысль.
- А потом она утонула.
Доктор кивнул и нажал на какую-то кнопку под столом. Дверь открылась. Вошедший милиционер вывел Антона.
Евгений Петрович откинулся в кресле, потирая виски.
- Ну что? - следователь, лет 30-40 вошёл в комнату.
- Знаешь... Со стороны может показаться, что он вменяем. Но только до тех пор, пока он не начнёт говорить о Яне.
- Так за что он убил её?
- За то, Читать далее...

[353x519]


Мне показалось, я видел рассвет,
Теплый, чуть слышный, по коже волной
Мне показалось, тебя больше нет...
Просто исчез, повернувшись спиной.

Образ размылся, вернулась тоска
Белой лавиной из призрачных снов
Глупо... я строил дворцы из песка...
Ангел, прости, но я не был готов.

Видно, остыл, обреченный на ад,
Разом принесший смертельный покой...
Мне показалось, я видел закат
Значит я жив... только ты не со мной.

***

Кистью до крови терзая холсты,
Я погружаюсь на дно пустоты...

27 августа 5:20

Я ненавижу
Хмурое солнце,
Пафосное добро.
Небо – все ниже...
В пропасть несется
Темных снежинок рой.
Горечь от чая,
Соль на ресницах...
Этого – не поймешь.
Ты обещаешь
Ночью присниться...
Верю. Хоть знаю – ложь.
Знаю. И все же...
В глаз твоих море –
Бабочкой на ветру.
Мигом бы больше!..
Только... истерлись
Тонкие ветви рун.
Мы попытались
В серую вечность
Красок добавить чуть...
Мы опоздали.
Небо – на плечи.
...холоден темный путь...

Я не буду твоей чёрной кошкой,
Я для этого слишком горда!
Не играю в "любовь-понарошку",
А обид не прощу никогда...

Твоей я не стану игрушкой.
Меня позовёшь - не прийду!
Погладишь меня по макушке -
Я тебя укушу, убегу...

Ты меня приласкаешь немножко,
И тогда я мяукну тебе:
- Запомни: я - вольная кошка,
Я гуляю сама по себе!(с)

моё недавнее творение)

Я не умею нежно, мне нужно – больно,
Тебя зашивать под сердце, под линии на ладонях,
Зубами кусать за шею с глухим ворчаньем,
Так по-кошачьи нежно, по-волчьи отчаянно.

Я не умею тихо, мне нужно – громко,
Ломаться, ломать, после зверем выть над обломками,
Зализывать раны до новой короткой встречи –
То, что мой волк не убил, моя кошка лечит.

Я не умею в спину, мне нужно – в сердце,
Зубами вцепиться крепко, влюбиться, влюбить, раздеться,
Прижаться всем телом, стащить с тихим рыком на пол:
Кошка – до первой крови, волк – до последней капли…

Его в лицо никто не знает,
Никто с ним лично не знаком.
Но всех невольно восхищает
То, что написано его пером.

На первый взгляд - разводы туши,
Но присмотрись и все поймешь.
Ты только сердце свое слушай,
Подстройся ты по его дрожь.

И сразу оживут все краски,
Которых не было и нет.
И тут же падают все маски,
А в душу проникает свет.

(одно из моих последних)

Я вновь играю музыку себя,
Я снова нервов струны натяну.
Но на душе уже затянута петля,
Смотрю, как волк, на дикую луну.

Но нервы слишком тонки. В темноте,
Мой медиатор рвёт их, нежалея.
Мой разум, как машина, "полетел" ,
И починить его сама я не сумею.

Нечёток вовсе и сбивается мой ритм,
И режет слух аккордов диссонанс.
Мне горло палит сигаретный дым...
Никто не знает, я скрываю всё от глаз.

И я сыграю свою песню напоследок,
Последний реквием истерзаной души.
Он будет повторяться среди тонких веток,
Напевом ветра там, в ночной тиши.