Прохладный вечер разукрашкен в тонкие снежинки.. Выйдя из метро улыбаюсь сам себе.. Зима.. Прикольно! Как и обычно смотрю на красные огни уезжающего трамвая.. Все время так!!! А до следующего минут 20 точно!!! На остановке никого.. Только девушка.. Оперевшись локтями в колени и опустив низко голову она сидела и слегка покачиваясь смотрела под ноги.. Много странных людей в этой жизни.. Я повернулся в последний раз посмотреть вслед уехавшему трамваю.. И хотел было повернуться посмотреть не едит ли другой как.. Резко натыкаюсь на лицо.. Лицо той девушки.. Нос к носу.. Почти синие губы.. Бледная кожа лица.. Черные блестящие глаза.. Сильно вьющиеся волосы неестественно падают на лицо.. Страшное молодое лицо.. Молчание.. Секундное.. И тут вопрос заданный с полубредовой улыбкой просто ставит меня в тупик:
-Молодой человек Вы бисссиксуалист???-язык заплетается.. губы дрожат.. а еще это последнее слово вылетевшее неправильно..
-С чего Вы взяли?-спрашиваю я.
-А от Вас пахнет биссиксуалистом..
-Не биссексуалистом а бисексуалом..
-Значит всетаки из этих..-пошатываясь отступила она на шаг.. Молчание.. Глаза в глаза и.. Крик:
-Как я вас ненавижу гребанные пидарасы..-ее руки резко взметнулись вверх.. Правая слегка зацепила подбородок-я успел слегка увернуться.. Левая ударила в плече.. Правая в другое.. Левая.. Сново правая.. Она колотила меня истерично крича на всю улицу:
-Как я вас всех ненавижу ебанные пидарасы!!!
Ловлю ее за руку.. За вторую.. Сопротивляясь она продолжала кричать.. Резко опустив ее руки даю пощечину.. Крик стих.. В оглушительной тишине продолжали падать снежинки.. Люди кучками скопились поотдаль.. Мы оба тяжело дышали.. Вылетал пар.. Отвернувшись она уткнулась в ладони и.. заплакала.. Не зная что делать я дотронулся до ее плеча.. Тут же развернувшись она уткнулась в мою грудь и заплакала.. В голос..
Она заказала кофе.. Я чай.. Увидив сигареты спросила:
-Можно? Я сейчас никакая да? Но.. ты не думай.. Я не пью.. Просто..-из ее глаз сново покатились слезы..-Знаешь.. Я его ведь так люблю.. Столько дерьма его выгребла.. Привезла в Москву.. Работу ему нашла.. Ему все ничего не нравилось а я и не настаивала.. А потом как-то прихожу домой с ночной смены а.. А он.. На нашей постели.. Один спит а другого он еб..-она осеклась..-Да еще наорал чтоб вышла и дверь закрыла.. А везде презервативы и бутылки и.. Звуки эти..-поднесшая заказ девушка заставила ее замолчать.. Кудри волос дрожали.. Ее бил озноб.. Она сново закурила.. Я молчал.. -Я выкинула его вместе с этими.. А ночью.. пошла его искать.. Он спал на лестнице.. И знаешь.. Так жалко его стало.. Перетащила домой.. А утром..-она вздохнула..-Он просил прощенья.. Говорил что ничего такого не помнит.. И я представляешь.. как дура поверила..-третья сигарета погибла на ее губах-Вобщем он устроился на работу.. А через месяц собрал свои вещи и ушел назвав меня шлюхой а себя биссексуалистом.. Собрался вот так сегодня и ушел..-она посмотрела мне в глаза.. Не знаю что именно в них она прочла в тот момент.. Только на ее лице появилось что-то вроде улыбки.. Аля насмешка судьбы..-Ты прости ладно? Я не хотела обидеть.. И за груз прости..-как-то быстро замолчала.. Встала и ушла..
На столе стояла почти полная пепельница.. Нетронутые кофе и чай.. Люди.. Жизни.. Судьбы.. А за окном падал тонкий снег.. Зима..
[500x260]

[500x500]
Она лежала на земле
Глазами целясь прямо в небо
Так никогда с ней ласков не был
Весь мир кипящий на огне..

Откуда это взялось она не знала.. Просто наступал момент когда стрелки часов замирали и все становилось неподвижным.. Ваакумная пустота внутри.. Ваакумная тишина снаружи.. И весь мир вокруг разделен на пазлы которые сами по себе перепутывались.. Перемещались.. Сводили ее с ума.. Где небо.. Где земля.. Где она сама.. Понять было просто сложно.. А предстающие пред глазами картины реальности настолько жестки и слишком нереальны.. Она отказывалась в них верить.. Упав на землю она закрывала уши руками.. Сильно жмурила глаза и.. Шепотом просила: Пожалуйста.. Не надо.. Вернитесь на место.. Пожалуйста.. Я прошу вас..

А потом.. Появлялись звуки.. Постепенно.. Сначала сердцебиение пульсом в висках.. Потом шелест крыльев голубиной стаи или ход часов секундными стрелками.. Затем собственное дыхание с истерическими завываниями и хрипотой.. Потом чьи-то шаги и шуршанье покрышек движущихся авто.. Голоса и сигналы.. Жизнь.. Все еще боясь открыть глаза она успокаивалась и..

С потекшей тушью и размазанными тенями.. Всхлипывая и потирая затекшие руки.. Она шла забыв о том куда направлялась.. Просто шла приходя в себя.. И бред ласкал ее разум.. Ебал ее тело.. А люди тыкали в нее пальцем за ее спиной и перешептывались.. Смотри мол смотри сумасшедшая идет..

И хочется лечь, завернуться в небо, от всех сквозняков подоткнуть бока...А серая армия дона Рэбы с утра маскируется в облака. Куда ни посмотришь - повсюду рати, подмокшая вата саднит в груди...И я выхожу их встречать в халате, в носках, мизантропии, бигуди. Я режу огурчик, соленый, вялый, нектар для моих дорогих гостей...И осень засаленным одеялом уже застелила мою постель.
-О, Господи, дай мне...
- Возьми сама.
- Сходить за кефиром. Сойти с ума.
И я не мыслю себя без виски, янтарных колосьев вторая власть, была бы я киской - купила вискас, а так - по октябрьски надралась. Цепная дворняга, калачик света тащу по команде "Пошла! Апорт!", мне хочется даже прослыть поэтом - ведь это, по сути, престижный спорт. Четвертая рифма, вода седьмая, не вижу, не слышу, иду на Вы...Как милой бедняжке дожить до мая? Бедняжки к морозам уже мертвы.
О Господи, я же...
- Уже не я.
Расти до отметки. Срастить края.
И я засыпаю, зажав аорту в промокшей, осенней, чужой горсти, промозглое время - другого сорта, уже не способное прорасти, последнее, злое, не мякиш - сажа, скребу по сусекам, держусь в руках, а в общем, родные, совсем не скажешь, что я препарирую облака. Прости меня, милый, за эту силу, хохочет в кармане картонный черт. Я просто хотела, чтоб все красиво. Он садит меня на свое плечо.
О, Господи, слева!
- Смотрю, держись.

©Хамзина Мария

Стихи на тему "Семья".

Нет, не гляди в тень со слепым отчаяньем,
Ведь тенью никогда не стану я.
Суля окольцеванье-обручание,
Венчание и прочье одичание,
Ты вызвал лишь улыбку с замечанием:
"Со мною ли нужна тебе семья?"
Я знаю, что попытка не случайная -
Ты жаждешь, чтобы я была твоя.

Всю жизнь готов ли провести в молчании,
Отдавшись жестам, взглядам и перу?
Готов ли ты не к встречам, а свиданиям?
Готов ли мне прощать все опоздания,
Готов ли ночь томиться в ожидании,
Смотря в окно, как в черную дыру,
Иль провести в метаниях, искании,
Навряд ли обретая и к утру?

Согласен ли, что буду неприступною,
Всё сохраняя, всё - не только вид?
Согласен ли, что буду теплой, чуткою,
Весёлой, но в стихах, а в жизни - лютою?
Согласен ли, что слёзы будут - сутками -
О давней, но потерянной любви?
Согласен ли, глупыш, с такими путами?
Нет? Что ж, тогда к венчанью не зови.

© Василиса_Иванова.

Я живу на первом этаже маленькой обшарпанной хрущевки, в моей комнате вечно темно и сыро, а из ржавого крана на кухне беспрестанно капает вода. Но вообще-то, моя квартира мне нравится.
Кроме меня,в квартире живет моя жена Вера, дочка Кристя и котенок Жорка.
А во дворе у нас раньше жила баба Клава.
То есть,жила она, наверное, все-таки не во дворе, и, может,даже в квартире. Но всякий раз, выходя утром за хлебом или просто на прогулку, я видел бабу Клаву, собирающую бутылки и прочий хлам. Ее рот растягивался в беззубой, но по ощущению приветливой улыбке, а я отвечал ей дружеским кивком.
Бабу Клаву в нашем доме почему-то любили почти все. Специально для нее сортировали мусор, оставляя ей пакеты с вещами, еще пригодными, у подъездов. Все считали ее доброй и хорошей, а кто-то даже говорил, что она - блаженная. А вот моя Кристя была уверена в том, что баба Клава - это такой особого вида домовой, и потому каждый раз перед сном выносила к двери кружку молока и хлеб с сыром.
Я с бабой Клавой только один раз разговаривал, а забыть вот до сих пор не могу.
Читать далее

Поздний вечер. Глухой уголок парка. Сидя на траве недалеко друг от друга, разговаривали Он и Она. Ему было лет 16, ей – около 14-ти.
…
- Ты такая забавная, малышка! – воскликнул Он
- Малышка? – переспросила Она. Помолчала, глядя в сторону, потом повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. – Ответь мне, пожалуйста, только честно: как ты ко мне относишься?
Он смутился. Он не мог отвести взгляда от её вопрошающих глаз и молчал, подбирая слова.
Она бросила быстрый взгляд в сторону:
- Я не тороплю тебя, но всё-таки ответь мне.
Он вздохнул. Говорить было тяжело, но необходимо:
- Послушай, я… я, конечно, люблю тебя, но…, - Он запнулся и попытался поймать её блуждающий взгляд: Она задумчиво разглядывала деревья за его спиной. – Люблю, но… как сестру, понимаешь?
Она в упор посмотрела на него:
- Как сестру? Ты не шутишь? – серьёзно спросила Она, голос её был спокоен.
Он выдержал её пристальный взгляд и твёрдо повторил:
- Да, как сестру, - и умолк, ожидая.
Ждать пришлось недолго: Она засмеялась. Он испугался: Она не была экзальтированной особой, склонной к истерикам. Хотя возможно Он её просто плохо знал, а ведь ему казалось, что Он хорошо изучил её. Только минутой позже Он понял, что её смех неподдельно счастливый. Никаких истерических ноток не звучало в нём – только абсолютное, безграничное счастье.
- Я не обидел тебя? – осторожно спросил Он.
Она тотчас перестала смеяться:
- Обидел? – Она изучающе посмотрела на него, а затем снова рассмеялась. – Ах, какой ты глупый! Я ведь всегда мечтала о старшем брате.
- Но ведь у тебя уже есть старший брат, - напомнил Он.
Она помолчала немного, потом опять посмотрела куда-то за его спину и ответила:
- Ты не понял меня: я всегда мечтала о настоящем старшем брате! О таком, который будет обо мне заботиться, который будет ревновать меня к мальчикам и не пускать на свидания с «неподходящими» кавалерами. Который будет мне твердить, что я красивая и театрально ужасаться, что я вечно кручусь перед зеркалом.
Он усмехнулся. Что-то в этом роде Он себе и представлял. Он действительно некогда обнаружил в себе чувство, схожее с ревностью, и тотчас спросил себя, а не влюбился ли Он в эту девчонку. Однако обнаружил, что его чувства не имеют к любви никакого отношения. Точнее Он никогда не рассматривал её в качестве любимой девушки. Он не желал её, не мечтал её целовать, его сердце не замирало, и голова не кружилась от одного только взгляда на неё. Но признавал, что, если кто-то обидит её, то Он не оставить проступок безнаказанным.
- Ты проводишь много времени перед зеркалом? – деланно изумился Он, возвращаясь к реальности.
Она склонила голову на бок и задорно улыбнулась:
- Ага! Я ужасающая кокетка! – и показала ему язык.
Он показывать язык не стал, а попросил:
- Продолжай, пожалуйста. Мне интересно, что же дальше.
Она фыркнула:
- Ба! Ещё, конечно, он должен был быть время от времени настоящим занудой, но я бы всё равно его любила, ведь он самый замечательный старший брат, - ехидства в голосе поубавилась, и Она почти шёпотом продолжила. – А ещё он будет называть меня «малышкой», даже когда мне исполнится тридцать.
Она замолчала. Он был растерян и не представлял, что же делать дальше, что говорить. А потому он принял, как ему думалось, единственно правильное решение: Он придвинулся вплотную и крепко обнял её за плечи.
Она встрепенулась. А мгновение спустя уже обнимала его за шею, уткнувшись лицом в плечо. Послышался глухой всхлип.
- Отчего же ты плачешь, малышка? – спросил Он, решив погладить её по голове.
Не разжимая объятий, Она подняла на него печальные глаза и вдруг лучезарно улыбнулась:
- Ты не поверишь – от счастья.
Простой ответ окончательно сбил его с толку, и Он продолжил молча перебирать её волосы.
- Правда! – отозвалась Она. – Я такая неправильная… Просто наконец-то сбылась моя мечта, а я такая глупая, что плачу.
- Ты не глупая, - покачал Он головой.
- Да.
- Нет.
- Да! – упорствовала Она.
- Нет! – Он был не менее упрям.
Оба рассмеялись.
- Ох! – воскликнула Она и потёрла глаза. – Как жжётся.
- А слёзы они такие, - ласково шепнул Он.
Она опять обняла его и спросила:
- Ты так говоришь…Ты точно знаешь?
Он кивнул
- Отчего ты плакал? – в её глазах отразилось волнение.
- Мне сказали, что мама никогда не придёт ко мне.
- Твоя мама умерла? – голос дрогнул.
- Не знаю, - бросил Он. – Там в приюте я всё ждал и ждал её. Ждал, что она придёт, и я никогда больше не увижу тех серых стен, текущих потолков и вечно сердитых воспитательниц с надменно поджатыми губами-ниточками, - его

Читать далее...

Вжжжих-вжих, вжжих-вжих.
Я открыл глаза и прислушался.
Вжжжих-вжих.
Глаза заблестели и внутри что-то так приятно сжалось. Я вскочил с кровати и мигом подлетел к окну.
А за окном дворник в страшном ватнике и синей шерстяной шапке очищает дорогу от выпавшего за ночь снега.
И я, крикнув радостно "Йиии-хуу!" и поспешно одевшись, выбежал на улицу.
Сегодня я собирался пройти пешком если не весь город, то большую его часть - наверняка.
Я шел мимо красивых, старых домов, и их двери так празднично выглядывали из-под козырьков в белых снежных шапках, что хотелось постучать в каждую из них и, поздравив хозяев с первым снегом, напроситься на чашку чая с яблочным пирогом. Но рисковать я все-таки не стал, хотя думать об этом было чертовски приятно.
В стене одного из домов была ниша, высотой метра в полтора, и в ней, на подстилке из старых газет и какого-то тряпья, сидела маленькая девочка, вся бледненькая, но улыбающаяся какой-то легкой таинственной улыбкой, словно лишь она одна на всем белом свете знала некий очень важный секрет.
Я сел на корточки напротив нее и приветливо улыбнулся.
Читать далее

А что вы хотели? Конечно, не пахнут. Бумага она и есть бумага. Заработал ли ты эти рулоно-рубли (рулоно-доллары/рулоно-евро, не важно) своим хребтом, убил ли кого, ограбил, прелюбодеяние ли сотворил... Банкноты остаются безликими, бездушными. Взгляд Петра I или Авраама Линкольна на прямоугольной формы бумажке не изменится ни на йоту.
Или вот такой пример. Завод ЖБИ изготовил сваи для фундамента. Эти сваи заказали у завода два учреждения - монастырь и тюрьма. Когда оказалось, что тюрьме не хватает свай, а монастырь заказал больше, чем необходимо, сваи с благословенной территории монастыря благополучно перекочевали на уж не знаю какую, но явно не благословенную территорию тюрьмы. Или наоборот. Значит ли это, что тюрьма будет с запахом монастыря/монастырь с запахом тюрьмы? Очевидно, нет. Сваям (всего лишь параллелепипедам из железобетона) все равно, что нести на себе, обитель Бога или обитель зла, извиняюсь за избитое сравнение.
Кстати, банковские карточки тоже не пахнут. И чеки. И вообще ничего не пахнет ни злом, ни добром. Ни одна вещь/услуга. Пахнет (благоухает сладостнее розы/распространяет зловоние похлеще трупного) только наша совесть/сове$ть. Об этом помните, товарищи/господа/человеки.

Часто в раннем детстве у меня спрашивали: "Поранилась? Больно?" и на мои утвердительные кивки головой отвечали: "Ну ничего. Поболит, поболит, и заживёт".

Заживёт. Слышали? Заживёт! Если сердце болит - это только и значит, что оно обязательно заживёт.

Когда в башню ВТЦ врезался первый самолет, я был на деловой встрече. Я сразу же поехал домой — у меня окна на юг выходят — и все наблюдал своими глазами.
Видел, как огонь двигался по фасаду Северной башни. Я вооружился биноклем и видеокамерой — впрочем, снимать это на видео я не хотел. Я видел, как люди выпрыгивали из окон. Потом — как рухнула Южная башня. Это выглядело так неправдоподобно, что я тут же перевел взгляд на экран телевизора — у меня был включен канал CNN. Удостовериться хотел. Не было другого способа внушить себе, что это не сон. Как сказал мой сын: «Все равно что увидеть, будто луна падает с неба».

Роберт Де Ниро.

[700x467]

 

"Трава...мокрая...так хорошо, когда можно дышать полной грудью. Вдыхая призрачные запахи и обманчивые образы. А если прищурить глаза вот так и посмотреть на эту дорогу, можно увидеть таиственного странника в чёрном плаще...такого смешного с тяжёлой котомкой. А открывая глаза, чувствовать, как по щекам катятся слёзы...
"Хорошо" - слово, произнесённое на выдохе, сопровождаемое клубочками пара приобретает какой-то особый смысл. Такой далёкий от обычного "хорошо", связанного с чем-то плотским и живым...
Когда я здесь - моя жизнь останавливается, как старинные часы в шкатулке...гулкое тиканье, как биение сердца, раздаётся в деревянной коробке, как у меня в ушах...порой кажется, что вот-вот и оно остановится..еще совсем немного. Но сердце успокаивается и снова выдох...и снова это самое "хорошо"...чувство гордое, будто побывал на краю пропасти...
И так хочется сказать что-нибудь и на языке вертится что-то, что горчит и жжёт губы, словно уксус. И ты говоришь...и говоришь...тихим, срывающимся шёпотом, то и дело переходя на свист...говоришь до изнеможения, до тех пор, пока не находишь то самое. То, что так важно было сказать...произнести вслух. Дать знать об этом небу, ветру и всему, что тебя окружает...скрепить себя с этим и остаться верным...
Когда то заветное сказано, на душе становится легко и пусто, так, что слышно свист ветра и тоненький звон серебрянных колокольцев, а на пересохших и искусанных губах чуть горький привкус мяты...
Мокрая трава...вертер ласкает шею и лицо...и так клонит в сладкую дрёму..."

Ул. Кржижановского, 6. Ресторан "Астахов". Один из сотен московских ресторанов, где обсуждается все, от политики и шоубиза до шпилек и шляпок. Где завязываются "знакомства с продолжением" и без. Где льются вина на стол и под. Где отдыхают в компании и в одиночку. Совсем как я.
Красные сапоги на пятнадцатисантиметровом каблуке, облако духов, игривая полупрозрачная розовая кофточка, узкие джинсы на бедрах. Минимум пудры, максимум блеска. Блеска не только на губах, но и в глазах.
Все растворяется в красном вине. Невероятно, как в такую нимфетку ростом 154 см и весом 42 кг может влезть без последствий столько алкоголя.
- Девушка, Вам бы на улицу Красных фонарей.
- А Вы приглядитесь повнимательнее. Эти улицы - всюду. Разве я не права? - испытующе-кокетливо смотрю на интеллигентного незнакомца средних лет, хлопая накладными ресницами.
- Правы. Я за Вами наблюдаю уже полчаса. 
- И что же Вы за эти полчаса разглядели?
- Помимо хорошенькой  девочки-Дюймовочки?
- Да. 
- Если я скажу, Вы обидитесь.
- Тогда молчите.
- Хорошо. Вам  ведь 18, верно?
- Мне 21.
- Я хотел сказать 16, но не решился.
- А я хотела сказать, что вопрос про возраст был нетактичным, но не хотела Вас обидеть.
- Простите.
- Ничего страшного. Правда. И, знаете, мне пора.
- Вас подвезти?
- Спасибо, но здесь недалеко. Вавилова, 48. Двадцать минут пешком.
- На таких-то каблуках?
- Я привыкла. До свидания.
- До свидания, Дюймовочка. Берегите себя.
Час поздний, и фонари горят уже давно. Только они совсем не красные. Они желтые.

С ума.. От точек и запятых..
От ровных строчек и кривых..
От загагулин и пентограмм..
Не так.. Не тут.. Не то.. Не там..

Соединения.. Потом гудки
И разговорами на колоски..
А как же действия? Дела же как?
Не тут.. Не то.. Не там.. Не так..

В политре красок лишь серый цвет..
А ты их в розовый.. И тут мин нет..
Все удивляются и пальцем по веску
Не то.. Не там.. Не так.. Не тут..

И в одиночестве.. Привык уже..
Творишь как хочется.. И в коллаже
Все получается – не суждено..
Не там.. Не так.. Не тут.. Не то..

С ума.. От точек и запятых..
От ровных строчек и кривых..
От загагулин и пентограмм..
Не так.. Не тут.. Не то.. Не там..

Не сержусь. Просто делаю вид,
С небом спорить, увы, невозможно.
Время грусти и новых обид.
Подведенье итогов. Мне сложно

Сделать вдох. Я боюсь закричать
Хоть и нужно разбить тишину
Не сержусь! Время вышло! Молчать!
Захлебнувшись слезами, усну...

Эта осень нас разделила -
Забрала тебя у меня.
Эта осень нам ветром выла
И лишала любовь огня.

Но клянёмся собрать все осколки
Наших душ и их склеить в одну,
С сердца ржавого вынуть иголки,
Натянуть на гитаре струну.

Мы взорвём своим счастьем невзгоды
Мы докажем, что можем любить
Рассмеёмся в лицо непогоды
Вечность с нами! Давай просто жить!

Я уверен: мы выдержим это!
Мы вдвоём сможем всё пережить.
И пусть это опавшее лето
Не мешает друг друга любить...

а у нее всё опять в порядке:
ночные клубы, тусовки, блядки
в зубах "парламент", в стакане виски
в кармане мелочь и две ириски
и в телефоне всегда есть кто-то
с кем вроде можно, но не охота
но палец сам набирает номер
помада, "шпильки", садится в Rover
и кто-то гладит её колени
и жизнь-наркотик бежит по вене
и хоть она никому не верит
но это кто-то в ней будит зверя
и томной кошкой прижавшись к телу
она берётся скорей за дело
свиваясь в кольца, кусая губы
ей нужно нежно, ей нужно грубо
она не помнит имён и чисел
и разве есть хоть какой-то смысл?
а утром кофе и взгляд усталый
...да, всё в порядке. Но так достало...

Часто бывает так что мы теряем наших друзей совершенно об этом не думая. Порой мы переезжаем, меняем школу, институт и по стечению обстоятельств и друзей. Говорят что старый друг лучше новых двух,но мы почему-то не задумываемся об этом и продолжаем как в фильме "Как потерять друзей" упорно искать случая изменить свою жизнь и расстаться навсегда со своими друзьями...
Так же интересно написано тут: http://community.livejournal.com/ru_kino/5482170.html

Письмо в конверт,но способ старый,
И адрес твой мне не знаком,
Лишь электронный ящик знаю,
Отправлю цифровым письмом.

Письмо в конверт,а с ним и душу,
Тебе отправлю,посмотри,
Я гол как правда,я наг в стужу,
Мне братья эти дикари.

Но и они,но и им знакомо это чувство
Чувство любви.

Принять отказ я не готов,повсюду рыщет
Врагов и прочих тварей рать,
И ветер лютый в рёбрах павших свищет,
Из-за неё мы продолжаем умирать.

Враги повсюду,друг один,
И то быть может враг,
Вы господин и госпожа,и вы - рабы,
Так есть,так было и всё будет так

Но и они,но и им знакомо это чувство
Чувство любви.

Легко, взмахнув руками, сделать шаг
Туда, где уже точно станет легче.
Где больше не накроет плечи мрак,
Где алкоголь не будет портить каждый вечер.

Легко, закрыв глаза, шагнуть вперёд,
Туда, где уже точно станет легче,
Где тёплый ветер беды унесёт,
Где больше не нужны ночные встречи.

Легко, шагнув вперёд, всё отпустить,
Идти по воздуху. не думая о боли.
Кромсая на куски от жизни нить,
Искать от рая своего пароли.

А вот я не собираюсь красить волосы, брови и губы, у меня жизнь, может, будет, спокойна и однобока: работа, работа, пьянки, иногда - клубы, ебля с блядьми, "Шоколадница", "Мока-Лока",
Читать далее

Как бы мне хотелось стать стариком. Старым, в морщинах. С сухими жилистыми руками, теплыми, выцветшими глазами, дряблой кожей…

Любовь в старости.