"Даже самые простые события в глазах разных людей выглядят по-разному. Тем более в нашу эпоху, когда для одних человек — террорист, а для других он герой."
ВНИМАНИЕ!!!
Самое скандальное сообщество разыскивает: Стильных, Модных и Ярких девушек!
Это ты? О_0 Тогда МЫ ЖДЕМ ТЕБЯ В НАШЕМ СООБЩЕСТВЕДля перехода в сообщество нажиманем на картинку
[366x75]
Сью сидела на крылечке, подняв руки так, чтобы внутренняя сторона ладошек была обращена прямо к небу. Ее глаза слезились от яркого солнечного света.
Сью улыбалась и что-то пела себе под нос мягким, спокойным голосом. Она вообще любила петь.
Сидела голышом, лишь подстелив под себя старый, колючий плед. Она ведь еще совсем маленькая, ей можно.
Бабушка выглянула из окна, и покачав смешной седой головой, улыбнулась внучке.
- Оделась бы хоть, а то обгоришь же, ишь, солнце как палит.
Сью ничего не ответила бабушке, и лишь улыбка ее стала чуть более дерзкой.
Бабушка шутливо погрозила пальцем и ушла готовить оладьи с яблоками.
Кожа Сью заметно покраснела, но солнце не желало униматься и светило, и жарило все сильнее и сильнее.
Сью закрыла глаза.
Мы были соседями. Я был старше Сью на пять лет.
Я знал, что она чем-то серьезно больна - то ли с сердцем что-то, то ли с кровью - не знаю точно, а спрашивать как-то неловко.Тем более что сама она о болезни не знала, это я от ее бабушки услышал.
Выглядела она правда совершенно здоровой, лишь странной немного, отличающейся от остальных деревенских ребят.
Мне она нравилась. Смешная Сью, рыжая и смешная, с хитрыми раскосыми глазками, как у маленькой лисички. Она любила фантазировать. Бывало, нафантазирует что-то и мне расскажет, а я слушаю, язык высунув, и даже, периодически, верю.
Я подошел и сел рядом с ней на крыльцо.
- Привет.
Читать далее
Помню, мне было года три, когда она у меня появилась. Она была похожа на секретик - знаете, это когда в земле выкапывают маленькую ямочку, кладут туда фольгу, на нее - какие-нибудь цветочки, бусинки, что хочешь, в общем. А поверх всего этого - маленькое стеклышко. Затем ямку снова закапывают, но как-то это место отмечают- ну, палочку ставят или еще что. И, когда очень грустно, убирают землю и смотрят на блестящие бусинки под толстым и грубым стеклом.
Я любил делать "секретики", но ее я любил еще больше. Она была только моей, никто не мог ее раскопать, отрыть, разбить. Она сверкала и искрилась, хитро подмигивала мне и показывала остальным язык.
Другие ребята завидовали и иногда заводили свою, но не могли уследить и оттого она каждый раз умирала. А моя - жила, и потому они завидовали еще больше.
Я говорю о тайне. Тогда, в три года, она у меня появилась. Я положил тайну в жестяную коробку из-под чая - в такую большую, разноцветную, с нарисованными на ней слонами - коробку засунул в тумбочку, закрыл на ключ, а ключ всегда носил на шее. Впрочем, никто все равно не знал о том, что моя тайна находится именно там, так что я не волновался.
Сейчас мне уже далеко за сорок. У меня есть жена, Ира - замечательная во всех отношениях женщина, заботливая, добрая;есть сынишка, Пашка, ему еще всего четыре годика. А еще собака есть.
Но никто из них не знает моей тайны. Иногда думаю - глупо это все, не по-взрослому. А потом, как вспоминаю, что всю жизнь хранил ее, что и мама, и папа умерли, и "секретики" все давно раскопаны, и стеклышки разбиты - лишь она одна жива, в своей жестяной коробке - так и начинаю оберегать ее пуще прежнего, и улыбаюсь ей, как тот мальчик, трех лет отроду.
И она отвечает мне загадочным мерцанием.
Читать далее
Мне вспомнилась библейская мудрость о времени "Время разбрасывать камни и время собирать камни......" Почему в нашем мире существует время и почему мы так от него зависим, ведь говорят, что на самом деле все иллюзия. Кажется я нашла ответ на этот вопрос СМОТРИТЕ ВИДЕО ЗДЕСЬ)))))
Наш общий друг как-то сказал мне:
- Оль, а по-моему, у вас не было причины встречаться как таковой. На вашем пятом свидании вы впервые поцеловались, на одиннадцатом-переспали. И пошло-поехало. У вас не было времени, чтобы подробно изучить друг друга и осознать, почему вы хотите быть вместе.
- Но мы влюбились! Просто всё произошло так быстро, что времени осознать, что именно нас привлекает друг в друге, не было! Это было так, будто на санях катишься со снежной горки. Весело, захватывающе, но очень скоро закончилось.
На тех "санях" мы катились вместе, правда, внизу оказались очень быстро. И приблизительно полгода мы уже карабкаемся вверх, иногда бываем очень близки к цели, но скользко, не получается, один тянет за собой другого, и оказаться снова там, на вершине, не получается.
Остаётся только создавать свой рай внизу. И, в общем-то, это вполне реально для двух любящих друг друга людей. Язык хочется себе откусить, когда пытается сказать "
Я вижу каждый твой шаг,
Мой Враг.
И напасть на твой след
Пустяк.
Я больше спуску не дам
Врагу.
Не спрячусь, не
У-бегу.
Я сплету паутину
Как шелк.
Шагай же скорей,
Дружок.
Всё ближе и ближе –
В ловушку.
Теперь ты мой,
На мушке.
Чем жизнь не сказка? Чем не Пьеро с Мальвиной
Мечутся по городам, выбирают вина,
И каждый мечтает о неповторимой любви, но
Находят лишь рукописные чьи-то истории.
Бродят романтики грустно в городе Энном,
Упиваются своей болью да миром бренным…
Никто не завидует заблудившимся переменным
Не нашедшим приюта в размеченной территории.
Как и у них, у меня на шее – поэта жилка,
Как и они, я влюбляюсь по-детски пылко,
И ощущаю себя тростиночкой, сухобылкой,
Цветком меж страниц в ежедневнике важных дат.
Говорят, здесь разгуливать босиком опасно,
У любви оттенок болезненно-яркий красный.
Но мне не страшно – мне совершенно ясно
Каждый больной влюбленный – сам виноват.
Здесь тоже бывает солнечно и дождливо,
Весной зацветает вишня, а следом – слива,
И кто тебе помешает вдруг стать счастливым?
Ты сядь у окошка да свечечку затепли.
И жизнь засверкает в ладони, как золотоносный
Песок в горной речке, а на обрыве – сосны
Шепчут, зовут тебя за собой, несносный,
На уплывающие кругосветные корабли.
Нас окружают девушки с птичьими именами,
Мир дробится и льется стайками, табунами,
Ритуалами, надоевшими до зубного скрежета,
Истинами – кто не знает, что нож режет, а
Время меняет, но кто умеет дарить надежду,
На то, что снег затанцует в воздухе между
Двумя городками в межвременье. Между нами.
У Судьбы говорок с ехидцей, глаза с прохладцей,
Но она умеет еще нам так искренне улыбаться,
Повернувшись в ответ на безумство мое лицом,
Что мне кажется, стоит вынуть чувства из резерваций,
Оставаться твоим безрассудным певцом, Творцом.
Мое сердце все так же пытается разорваться…
21.11.08
Наружу просится дурманящий венок,
Кто воскурил сей фимиам тот преет,
И жаждит тот кто пробовать не мог!
Сгорает длань покрытая мозолью,
Ты не считался с мнением людей,
И в этот миг истомно-дикой болью
Амур вознаграждает королей.
Когда б попробовал на поприще я неги,
Отличные от прихотей моих,
Остаток дней пришлось терпеть набеги,
Идальго нравственных и жаловать мне сих!
Терзали душу смута и сомненье,
Но победил неистовый оргазм,
И как творец святого провидения,
Продлить желаю сладострастный спазм.
Это цитата сообщения -Lorelea- Оригинальное сообщение
Два пшика
Утро. Два пшика "Kenzo Amour" /просто нравится/, полпачки "Esse" /нервничала/ и бутылка "Heineken'a" /осталась со вчерашнего вечера/. Сочетание этих трех запахов - туалетной воды, табачного дыма и пива - просто убивает. "Kenzo Amour" не в состоянии перебить "Esse", последние, в свою очередь, едва ли полностью нейтрализуют "Heineken", выпитое после. В музыке это называется "какофония" /стоит прислушаться к самому звучанию термина/, когда каждый аккорд живет отдельно от других, норовя при этом вырваться наружу, прочь из этого сумасбродно-кричащего кома. Это как бросить на растерзание коту облитый валерьянкой шерстяной свитер.
Вот так и живем - от сигареты до сигареты, от глотка до глотка, от пшика до пшика. В сущности то, что предваряет этот самый "пшик", есть еще больший пшик, чем тот, к которому мы, переживая, теряя друзей, забывая о чувстве меры и /иногда/ собственного достоинства, стремимся в итоге. А пора бы и перестать мыслить "пшиками". А то оглянешься потом назад и подумаешь: "А что было-то? Да ничего. Пшик"...
Утро. Два пшика "Kenzo Amour" /просто нравится/, полпачки "Esse" /нервничала/ и бутылка "Heineken'a" /осталась со вчерашнего вечера/. Сочетание этих трех запахов - туалетной воды, табачного дыма и пива - просто убивает. "Kenzo Amour" не в состоянии перебить "Esse", последние, в свою очередь, едва ли полностью нейтрализуют "Heineken", выпитое после. В музыке это называется "какофония" /стоит прислушаться к самому звучанию термина/, когда каждый аккорд живет отдельно от других, норовя при этом вырваться наружу, прочь из этого сумасбродно-кричащего кома. Это как бросить на растерзание коту облитый валерьянкой шерстяной свитер.
Вот так и живем - от сигареты до сигареты, от глотка до глотка, от пшика до пшика. В сущности, то, что предваряет этот самый "пшик", есть еще больший пшик, чем тот, к которому мы, переживая, теряя друзей, забывая о чувстве меры и /иногда/ собственного достоинства, стремимся в итоге. А пора бы и перестать мыслить "пшиками". А то оглянешься потом назад и подумаешь: "А что было-то? Да ничего. Пшик"...
Я поморщился от яркого солнечного света, нагло прорвавшегося в мою комнату через многочисленные дырки в старых шторах, нехотя встал с кровати и посмотрел на часы. Половина второго, однако.
С кухни доносилась музыка - выключать компьютер перед сном, я считаю, моветон.
"Climbing up the heavenly stairs
You know where you're going when you know where
You're going to hell
Yes, you're going to hell."
Я ухмыльнулся. Отличное начало дня. За-ме-ча-тель-но-е.
Я достал из холодильника банку пива, четыре яйца и сардельку, и, отхлебнув из банки, принялся готовить Утреннюю Яичницу. От Дневной она отличалась наличием лишь одной сардельки, а от вечерней - отсутствием помидоров.
В ожидании завтрака я курил красные Marlboro и пил пиво, а также блаженно щурился и стучал в такт музыке ногой по полу.
"You're going down a hundred eighty degrees,
You can see when you can see
You're going to hell
Yes, you're going to hell."
Я выключил конфорку и поставил сковородку с немного недожарившейся яичницей на стол, но, когда я взял вилку и приготовился наконец-то начать свой завтрак, в дверь позвонили.
- И кого только черт принес, зараза.
Читать далее
* * *
он приходит когда у тебя потолок заплёван
он приходит когда ты готова убить любого
кто напомнит тебе о времени года\суток
он приходит когда забываешь как бьют посуду
потому что в твоих стаканах утихли бури
он всегда не в себе он смеётся и много курит
он слегка утомлён бесконечными after-party
и глаза у него такие что можно спятить
он приходит и ты забываешь про сон и пищу
он не ищет любви он давно ничего не ищет
он садится напротив гитару берёт и разом
твоя жизнь накрывается медным гремучим тазом
это мальчик "звездец" это мальчик "сушите-вёсла"
это мальчик "плевать-я-хотел-что-случится-после"
это мальчик "сегодня-здесь-завтра-в-Амстердаме"
это мальчик "шизофрения-не-за-горами"
у него то пожар то потоп то медные трубы
он бывает пронзительно нежным но чаще грубым
он молчит запивает твои откровенья чаем
выгибается раненым тигром когда кончает
он целует твою ладонь говорит спасибо
ты встаёшь на дыбы ты как будто висишь на дыбе
он уходит и ты сползаешь по стенке на пол
опрокинув стаканчик ядрёных сердечных капель
он уходит и ты понимаешь что это финиш
собираешь себя по частям и опять половинишь
четвертуешь рыдаешь роняешь себя с балкона
каменеешь у зеркала как Медуза Горгона
это мальчик "привет" это мальчик "какая-жалость"
это мальчик "я-не-припомню-где-мы-встречались"
это мальчик "таких-не-любят-таких-стреляют"
это мальчик "звездец"
ты жива ещё???
поздравляю
(с) Ирина Парусникова
Жила-была в спальном районе столицы девушка. Звали ее Эльза. В школе она была пухленькой и стеснительной девочкой. Спустя два года после окончания школы, в 2006, Эльза преобразилась: похудела на 18 кг, стала модно одеваться, тусовки, вечеринки.
Но денег на красивую жизнь стало не хватать, да и неудивительно, ведь Эльза была студенткой дневной формы обучения, и доходы ее складывались из карманных денег, которые давали ей родители на столовую и раз в неделю на кино. Тогда Эльза пошла на панель. Ее природная осторожность и хорошо развитая интуиция уберегли от многих ошибок, свойственных представительницам ее профессии. Постепенно понимая, что вечно тусоваться и порхать, как бабочка, она не сможет, девушка решила откладывать часть заработанных денег на квартиру. Она втянулась, стала машиной. Наливали - выпивала (а такое случалось нередко), предлагали закурить - не отказывалась. Срывы были, но редко. Она понимала, что у нее теперь есть цель - заработать на квартиру в центре Москвы. Эта цель помогала ей держаться на плаву.
Однажды, совсем недавно, Эльза попала в автокатастрофу. Очередной ее клиент, сидевший за рулем автомобиля в тот роковой (или все же знаковый) пятничный вечер - молодые люди ехали на подмосковную дачу - скончался от удара в лобовое стекло, а девушку и другого водителя увезли в реанимационное отделение горбольницы номер три. Другой водитель тоже умер. Эльза выжила. Ее голова была пробита в двух местах, но, очевидно, вместе с грязноватым пришоссейным воздухом туда попала и толика здравого смысла, или совести, как хотите. А все из-за врача.
- Как Вы себя чувствуете, Эльза?
- Почти хорошо. Только башка раскалывается.
- Это нормально, Вас же недавно прооперировали.
Три недели спустя:
- Эльза, Вы сегодня выписываетесь. Поздравляю.
- Спасибо.
- Не за что. Знаете, впервые вижу девушку с такими красивыми и умными, но не менее усталыми глазами... А вам ведь немногим более 20 лет... Помните, что сказал Короленко? Человек создан для счастья, словно птица для полета.
Она поняла, что действительно устала. Взяла халат, тапочки, полотенце. Села на автобус, через 40 минут была дома. По радио играла группа "Крематорий", звучала песня "Безобразная Эльза".
"Мы живем, чтобы завтра сдохнуть..."
- А вот и нет. И вовсе я не безобразная.
Теперь Эльза не работает, как прежде. Она отдала себя учебе и творчеству - еще в школе ее стихи печатались в местной газете. А позавчера она впервые сдала кровь.
- Хочу помочь тем, кому трудно. Я бы тоже не выжила без донорской крови. А квартира будет. Я постараюсь быть хорошим менеджером. Но не профессия главное. И не деньги. Главное - осознание того, что ты творишь добро, что ты нужный, незаменимый человек. Именно это осознание делает меня счастливой.
- Да не кисни ты. Хочешь вишенку с торта?
Я вот их не люблю. Слишком приторные. Я люблю ваниль. И корицу. Кофе с ванилью и чай с корицей.
Какая глупость, Боже мой.
Мне так интересно иногда - а что будет потом? Скажем, через год. Так иногда хочется взять и подглядеть будущее - так, по-детски, через замочную скважину. Краем глаза.
Знаешь, а еще - я всегда считала, что после смерти человек попадет в то место, о котором будет его последняя мысль. Глупо, знаю, но почему-то мне так казалось. И я очень боюсь подумать не о том. Ведь так всегда бывает - плохие мысли влезают в голову в самый неподходящий момент.
Потому и страшно. Очень.
Читать далее
Я сижу на своем солнечном балкончике и балуюсь. В одной руке у меня маленькая серебряная палочка, а в другой - хрустальный колокольчик.
И я, знаете ли, сижу и отстукиваю слова. Такое у меня развлечение.
Колокольчик и палочку мне подарила бабушка-волшебница. Она иногда к нам залетает на своем ковре-самолете (раньше предпочитала метлу, но нынче увлеклась восточной культурой). Есть у колокольчика такое свойство, что, если ударить по нему палочкой - его звон превращается в слова. В слова любого человека, о котором ты подумал. А там уже - с какими чувствами ударил ты по колокольчику, такие и слова будут.
Вот так вот.
***
Я стоял у метро и нервно курил, бросая бычки на асфальт один за другим. Если бы я носил часы, то, несомненно, то и дело подносил бы руку к глазам и всматривался в малюсенький циферблат, отсчитывая минуту за минутой. И лицо бы делал злое и раздраженное.
Но часов у меня не было, так что приходилось отстукивать секунды ботинком левой ноги.
Тук-тук-тук-тук-тук.
Читать далее
- На следующей остановке будут бобры?
Водитель еле слышно покачал головой в такт шебуршанию мотора. Я задумался. И мне стало жутко тревожно, жутко и тревожно: а вдруг он обманул меня? А вдруг бобров там не будет? До следующей остановки оставалось около трёхсот метров. И мне стало страшно. Мне стало по-настоящему страшно, так страшно мне было только пятнадцать лет назад, когда моей любимой игрушке разорвали резиновый рот и вставили туда непотушенную "Приму". С тех пор я зарёкся курить, возненавидел это.
И вот теперь мне было так же страшно. Я обхватил колени руками и закрыл глаза "...улечу на этом кресле прямо в новости..." Проклятый shuffle.
Я сидел молча и представлял их, чуть мохнатых, зубастых и серьёзных, я представлял каждого из них, я представлял их изумрудно-чистые глаза - всё за долю секунды.
Читать далее
Обычно все сказки начинаются с этого недостижимого "где-то". Оно и правильно, потому что у нас, здесь, вовсе не сказка, это всем известно. Так что...
Здесь, в моем коричнево-желтом доме, с большими арками и миниатюрными изящными башенками, есть квартира. Моя квартира, с высокими-высокими потолками и широкими подоконниками, с покрашенными в сиреневый цвет стенами и паутиной по углам. В моей квартире есть старый стол, у которого одна ножка немного короче других, и потому под нее моя мама подложила книгу, чтобы стол не перекашивало. Но стол - это неважно. Важно то, что в моей квартире есть моя комната, темная и с вечно зашторенными окнами, а в моей комнате есть кровать. Вот это - самое интересное.
Потому что под моей кроватью живет Счастье.
Читать далее
У кого-то есть счастье, у кого-то - нет, кто-то живёт немного, кто-то - двести лет, кто-то спешит любить, кому-то - всё равно: есть две бутылки портвейна, луна и окно. Для кого-то радость - попасть на TV, для кого-то - простая c'est la vie, кто-то - под дождём, в распахнутом плаще, а кто-то мокнет у реки и ловит лещей: jedem das seine, каждому своё, кто-то - в клубе "Шанс", кто-то - в "The ugly coyote"
Читать далее