Под утро только опять засыпаю.
На пару часов я вроде не я.
Искусственным блеском жизнь посыпая,
Меняю себя, как шкуру - змея.

А утром опять: кофе, душ, сигарета,
Укладка, духи, на лице макияж.
Часа полтора - и маска одета:
Готова теперь у проблем взять реванш.

А после борьбы снова в дом одиночки,
И снова всю ночь смотреть в потолок,
Наизусть где знакомы все трещины, точки.
Кто и куда мой сон уволок?

-Было сиреневое небо и туман - много тумана, так много, что почти ничего и не видно. Озера были - огромные, прозрачные, а в них - серебряные рыбки, глазастые и юркие. Лодочки были, а в них - одинокие рыбаки. А еще леса зачарованные и синие горы, в пещерах которых испокон веков прятались легенды. Непуганые почти легенды, прятались так, чтобы интереснее всем было.
Да много еще чего...и замки, заросшие плющом и окруженные колючими кустами диких роз, и шаткие деревянные мостики, и тихое, печальное осеннее море, и утесы, и пустынные площади заброшенных городов, и...
Все равно, всего не перечислишь.
- Дед, а, дед, а откуда ты знаешь про эту страну? Ты там был?
- Был. Я там все детство был, да и потом, бывало, заглядывал - так, побродить в одиночестве по каменным мостовым, или послушать издалека плач одиноких сирен.
- А сейчас? Не заглядываешь?
- Да нет. Нету больше этого места. Ну, или мне туда дорога закрыта. Да и зачем? Сейчас я все больше в других местах бываю - где небо чистое-чистое, ни облачка, и повсюду смех, песни. Люди танцуют, улыбаются друг другу, жгут ночью костры, а на Ивана Купалу бегут искать огненный цветок папоротника. И находят даже, говорят. Хорошо там. А про ту страну лучше и вообще вам забыть. Мертвая она - и сейчас, и всегда такой была. Лишь туман да тоска.
Дед улыбнулся внукам и покачал зачем-то седой головой.
А внуки посидели еще минуты с две, надеясь, что вдруг дед еще чего захочет рассказать, а потом разбежались по своим делам.
Читать далее

[показать]

Настроение сейчас -

В окнах дома, мимо которого вы ходите по утрам, была жизнь, и свет, и может даже играла музыка. То ли маленький мальчик старательно пилил на скрипке, то ли магнитофон разрывал тяжелый рок. В распахнутые летом, в эти окна дул теплый ветер, а зимой, в плотно закрытые и заткнутые поролоном - упрямо бил стекла дождь. В них вечером мерцал телевизор, а утром в них раздвигали шторы. На этих запотевших окнах рисовали пальцами дети, ленивые коты силедили за беспечными голубями, сидя на форточке. За этими облезлыми форточками когда-то была жизнь. В окнах дома, мимо которого вы ходите по утрам. В окнах дома, бывшего чьим-то...

Иногда светло бывает. А иногда - тепло. Иногда бывает и то, и другое, но это уже совсем редко.
Светло - это когда все, каждый предмет, будь то грязная посуда или дохлая муха в стакане чая, переполнено какой-то такой солнечной радостью. Иногда кажется даже, что оно все светится.
Светло - это когда внутри тебя загорается маленькое, но очень яркое солнышко. Оно даже обжигает чуть-чуть, потому ты не можешь стоять на месте. Тебе хочется что-то делать. Танцевать, говорить всем, что все прекрасно, смеяться, улыбаться прохожим - да что угодно, главное, чтобы радостно делать, и чтобы легко.
А тепло, это не когда солнышко, а когда свеча.
Когда тепло, все цвета кажутся мягкими, пастельными, и все вокруг становится очень уютным. Совсем не хочется скакать и хлопать в ладоши от счастья - нет, хочется залезть под одеяло или укутаться в плед, пить горячий чай и читать книгу. Ну, или разговаривать с кем-то тихонечко. И - все время чуть-чуть улыбаться, уголками губ. Вот это - когда тепло.
А когда и то, и другое - это, наверное, совершенно другое ощущение, не солнышко и не свеча. Что-то такое, в воздухе. Но я не знаю точно, у меня так еще не было.
Но это все не важно. Чаще всего бывает холодно, мутно, пасмурно и больно. А это даже и описывать не стоит.
***
Джес не любила праздники. Особенно такие, важные праздники, типа Рождества или Дня Рождения.
Читать далее

Глупо и безответственно. Слабость, и всё, не более. Всё, что осталось с детства, но теперь ещё с алкоголем. Е-сли не пройдёт - повесится, выходы есть, естественно. Двадцать четыре месяца - да, всё совсем как в детстве, но теперь ещё с алкоголем. Время мешалось с горем, с радостью, с позолотой. Двадцать четыре месяца. Ну или больше: рвота при упоминании, при виде даже, выход есть - наркомания, остальное - лажа. Об остальном говорить не хочется, об этом, правда - тоже, предмет монолога утерян, утерян в пизду, похоже, от кажущейся свободы - сладкая эйфория, это последний писк моды - холодная истерия: теперь не хуячат посуду об пол и глухие стены, теперь здесь, везде и повсюду - глобальные перемены. В грязной реке - воды по колено. Теперь не хуячат посуду об стены.Читать далее

Я что-то в ней находил. Улыбка, кажется, у нее красивая. Детская, непосредственная. И еще она смешно морщит носик, когда смеется.
Вроде бы, у нее фиолетовые глаза. Скажете, не бывает? Может, и правы окажитесь. Я ведь не помню точно, но кажется, что все-таки фиолетовые.
А еще она ходила по дому в одной рубашке - моей белой рубашке, которая была ей очень велика. У нее стройные ноги, цвета мрамора.
И волосы у нее огненно-красные. Они, вроде, пахли еще всегда очень вкусно. Мне казалось, сиренью и крыжовником. Волшебно.
Она вообще волшебная. То есть, я находил ее волшебной.
А сейчас не нахожу.
Сейчас я лежу, уткнувшись в копну волос цвета липового меда. Они пахнут черемухой и яблоками, и это вовсе не волшебно. Это сказочно.
Она любит шелк и бархат. Меня еще любит.
И глаза у нее голубые.
Только вот иногда все-таки что-то такое чувствуется...только слабо так чувствуется, да и редко.
Может, из-за того, что фиолетовые глаза встречаются реже голубых.
А может, иногда, самую малость, я скучаю по запаху сирени и крыжовника.
Но это все - только кажется. Да и голубые глаза я люблю.
Читать далее

в детстве
ложась спать
я закрывал глаза
и представлял себя
то космонавтом
то полярником
то альпинистом
то благородным разбойником
то рок-звездой
то писателем
прошли годы
я был на Марсе и Венере
бухал с белыми медведями на Северном Полюсе
водрузил твой портрет на Джомолунгме
окончил университет им. Робина Гуда
собирал со своей группой стадионы
дописал второй том «Мёртвых Душ» и написал третий
но
каждый день
ложась спать
я закрываю глаза
и вспоминаю того далёкого пацана
что-то было в нём
чего я не смог
сохранить

(c) Шарль С Патриков

[700x525]

В одиночестве окон,

В непрозрачности стен,

Где в осколках от стекол

Брезжит слабая тень

И горят небеса, там мой Мир.

В Мире том ОН живет,
Мой Кумир… Он и все и никто.

 

Не иметь представленья,

Кто такой – да, смешно.

Но мы любим в забвеньи,

Я и Он – как в кино.

 

Пламя в небе сверкает

Блеском звезд. Вот одна

Полетела, сияет

Словно ночью Луна.

 

И за ней чрез мгновенье

Полетел звездопад,

И кружится метелью

Вокруг нас, звездный град!

 

Мы как в сказке, мы странны,

В таком Мире живем,

Мы друг друга не знаем,

Но Судьбою вдвоем.

 

Тени в стеклах и звезды

Берегут наш покой.

Всё навеки, серьезно.

Я – Его, а Он – Мой.

Мой милый Крот, не смотри так больно, прошу тебя, умоляю,
Глаза слепые сильнее ранят, чем холод минувшей стужи...
Весна пришла. Неужели думал, меня ты не потеряешь?
Прости... присядем. Мне тоже грустно.
Ты кашляешь? Не простужен?

А помнишь, самой морозной ночью, мы ели с тобой варенье
И говорили о всяком разном... о том, что нам ночью снится,
О нашем мире, его загадках и даже - перерожденьях,
И ты застенчиво мне признался, что хочешь родиться птицей...

Мой Крот, я знаю, ты светел сердцем, и я к тебе привязалась.
Вот только я не смогу без Солнца, без Неба и без свободы,
И жить мне нужно не в душных норах, а в светлых просторных залах.
А ты - не сможешь, мой друг, не сможешь. Такая твоя природа.

Не плачь... ну, может, в какой-то жизни... но только, мой Крот, не в этой.
Прошу, не надо, твоя тоска для меня тяжелей удара.
Прощай, пора мне. Щебечут птицы, и я ухожу к рассвету.
Там Принц, наверно, уже заждался. Мы будем красивой парой.

- Простите, молодой человек, но вы - быдло.
Собственно, с этого и началась моя новая жизнь. Да-да, и никаких вам переносных значений - меня просто вырвали из моей уютной шкуры, из новенького костюмчика за штуку евро и из красивых чистеньких туфель, и впихнули вот в это. Это, насколько я уже смог разглядеть и прочувствовать, представляло собой нечто маленькое, щупленькое и дрябленькое, запах имело неприятный - кажется, смесь пота, алкоголя и дешевых сигарет, одежду носило не по размеру, да и заношенную до потертостей, а уж про туфли - мятые, грязные, рваные - вообще и говорить-то стыдно. В общем, это мне не нравилось, но факт оставался фактом. Это было мной.
Оно стояло в маленьком светлом кабинетике, оформленном дорого, но совершенно безвкусно. Перед ним, в высоком резном кресле сидел мужчина, явно желающий создать себе образ утонченный и в высшей степени благородный: волосы с легкой (и, возможно, искусственной) проседью были ровно той длинны, которая так свойственна людям творческим, но не чуждым обществу - то есть, чуть выше плеч;белая рубашка, чуть запачканная аккуратными пятнами чернил и поверх нее - бежевый жакет, якобы небрежно накинутый на плечи. Кроме всего прочего, мужчина отличался исключительной физиономией - лично у меня создалось ощущение, что она вылеплена из воска, настолько правильными, но в то же время словно некачественно вылепленными казались его черты. Знаете, это как в музее восковых фигур - вроде бы, все с реальных людей слеплено, да и похоже, но тем не менее все равно пошло и фальшиво. Так и с этим вот, напротив меня. Мерзенький типчик.
Я, наверное, выглядел настолько растерянным и ошарашенным, что это заставило мужчину смутиться.
- Прошу простить меня за бестактность, юноша, я, признаться, иногда излишне вспыльчив, и совершенно не успеваю подумать о чувствах собеседника, прежде чем выношу свой вердикт. Возможно, если бы вы согласились присесть и испить со мной прекрасного белого чая (надо сказать, божественнейший напиток), то я смог бы подробнее рассказать вам о ваших ошибках, внести, так сказать, небольшой корректив в ваш...эээ...роман. Ну-с, как вам мое предложение?
Я рухнул в кресло и смотрел на мужчину, в надежде что он сможет хоть как-то прояснить ситуацию.
Господи, что я вообще здесь делаю?
Кто я?
Читать далее

- Ну давай все-таки сходим, а? Ну пожалуйста, Миш, ну давай сходим!
Настя, схватив Мишину руку, безуспешно пыталась тянуть его за собой. Мальчик стоял на месте и смеялся над девочкой, раскрасневшейся и пыхтящей, как бульдог. Он был даже и не против пойти, но ему хотелось чуть-чуть ее помучить, чтобы хоть пять минуток понаслаждаться собственной силой и значимостью. А Настя все тянула и тянула, и личико у нее при этом было до смешного серьезным и красным.
Миша на секунду расслабился и они, завалившись на газон, дружно захохотали.
Миша смахнул с глаза слезу.
- Классно получилось, да?
Настя сидела и растирала ушибленное колено.
- Классно, Миш, только коленку ушибла. Болит. Думаешь, не перелом?
Миша посмотрел на коленку и отрицательно покачал головой.
- Не, когда перелом - раздувается. Ну, как у слона. Или кости торчат.
Настя скорчила брезгливую гримасу.
- Фу, Миш, гадость. Ну, пойдем тогда?
- А нога?
- Да ну ее. Пойдем!
- Ладно, пойдем.
И они пошли по дороге мимо аккуратненьких дачных домиков и цветущих яблонь, весело размахивая руками и то и дело смеясь - так, без причины.
Пройдя через жиденький лесочек, они наконец-то пришли туда, куда хотели, и остановились, восторженно глядя по сторонам.
- Миш, как же тут все-таки, а?
Читать далее

Небесная мельница остановилась. Дым
Кольцами вьется - Мельник уселся с трубкой,
Любуется снежным шариком заводным
Внутри - балерина танцует. Игрушкой хрупкой
Он зачарован. Взгляд его диковат,
Мир стал тусклее стеклышка и акрила.
К черту Луна - тут лампочка в десять ватт!
Луне взгрустнулось "Зачем я ему дарила
Игрушку эту? Внизу все черно и грязно,
А я-то прошу уже месяц мороз и вьюгу"
Неделю назад на земле было снежно-ясно,
Но Мельник с Луною вечно идут под руку.
И вот, Светлоликая тучи сбивает в клочья,
Теперь-то она понимает всех дочек Евы!
Они ведь делили черничные эти ночи,
Осталась слепая полночь со вкусов гнева.
А там, на далекой Земле, на пустом балконе
Кто-то закурит, задумавшись о метели,
Подставит, наивный, сложенные ладони,
Попросит "Пожалуйста...Мы с ней тогда хотели
Вдвоем побродить по улицам белым-белым,
А снег вдруг растаял, мечту обесценив разом.
Любил её словом, а надо бы было - делом...
Теперь остается грешить на Судьбу-заразу"
Луна улыбнулась, обиду подальше пряча,
И Мельник вдруг оторвался от чудо-шара.
Ведь это их общая и непростая задача:
Выбелить улочки для незнакомой пары.

Вечер. Двери метро. Из-под тяжелых век
Мальчик не видит дальше кончика носа.
Вдруг холодеет лицо. Неужели...снег?
(Мельник смеется, лунные гладя косы)
Мальчик спешит за сердцем, стучащим джаз,
Он уже знает, что написать в свой блог.
"Видела снег? Он выпал сейчас для нас",
Мальчик жалеет, что он далеко не Блок...
Девочкин пульс отбивает все тот же такт.
Она предлагает:"пойдем погулять в субботу?"
- Но все растает...
- Не зарекайся так!
Да и вообще... плевала я на погоду!

30.11.08

Сквозь сон я почувствовал легкое прикосновение к своей спине, они были мягкими и нежными, похожими на шелк.
Я потянулся и тихо мурлыкнул от удовольствия. Маленький носик осторожным движением проскользил по моей шее после чего уткнулся в рыжие непослушные волосы..
- Пора просыпаться..
Нехотя я открыл один глаз и бросил взгляд в сторону окна : там уже был вечер, его прохладная свежесть пробиралась в комнату из открытой форточки.
Натянув повыше одеяло снова юркнул в сладкую дремоту и повернулся к Ней, прижав к себе и обняв за хрупкую талию.
- Просыпайся, Рыжая соня..
Открыв таки глаза я наткнулся на теплый взгляд чистого летнего неба, Ёе длинные белые волосы струйками лежали на кремовой коже скрывая маленькую упругую грудь..
Улыбнувшись красоте находящейся рядом, я нежно прикоснулся губами к шее постепенно спускаясь вниз, но она легко вывернулась из моих объятий предварительно перехватив мои губы,одарив поцелуем, после чего легким движением руки откинула одеяло и с грацией кошки направилась к своим вещами..
Я тихо вздохнул.:
- Уже уходишь?
- Да..
Она улыбнулась одной из своих теплых улыбок.
Я прекрасно знал, что не один такой,что есть на Земле люди, которым была нужна Она..
что Она так же будет просыпаться с ними рядом, дарить им свои улыбки и идти дальше..ведь имя ее – Надежда..
но ни при каких условиях я не желал Её отпускать..
- Может все таки останешься, совсем ненадолго..?
По-доброму рассмеявшись, своим звонким голосом, Она подошла ко мне, осторожно проведя пальцами по моей щеке..
- Ты же знаешь что я вернусь, обязательно вернусь.. – прошептала она растворившись в вечернем воздухе и оставив еле ощутимый запах ванили..

День был как всегда душный, ни чем не предвещающий малейшего дуновения ветерка. Мой город - удовольствий, желаний и радостей. Однако в этом городе не чувствовалось естественное колебание воздуха. Деревья здесь неподвижны, словно декорации в театре, а в волнах, несущихся по морю, не чувствовалось то, что мы называем естественностью. Не было бодрящего морского аромата, лишь его смутные отголоски.

Машины с молниеносной скоростью проносятся по шоссе, оставляя пар на раскаленном асфальте, а с плаката поодаль приводящего в восторг небоскреба, фальшиво улыбается женщина средних лет, замаскированная под двадцать, с нарисованными компьютером волосами и линзами, рекламирующая

некие бомж-пакеты, популярный в двадцать первом веке fast food.

В метро бродяги просят милостыню, принося своих бедных отпрысков, и делая из них «инвалидов» для пущей жалости.

В соседнем квартале группа прыщавых подростков избивает для удовлетворения самолюбия того, кто по их критерию не соответствует стандартам. Некоторые прохожие приостанавливаются, наблюдая столь занимательное зрелище, как наблюдают травлю животных, но быстро теряют интерес, ибо группа слишком быстро удовлетворяет самолюбие. Униженный и оскорбленный неровным шагом поплелся туда, куда был изначально намерен пойти. Будто ничего из ряда вот выходящего не случилось. Все предопределено.

Тощая бездомная собака, похожая на многих своих собратьев, разбросанных по миру, разгоняет по площади упитанных голубей, желая привлечь к себе внимание того, кто по определению должен из сострадания взять ее под свой кров. Однако подбежав к человеку, похожего больше на свина по своим объемам и державшем в двух руках по сэндвичу, получает от него жестокий и удивительно ловкий пинок в ребра, после мучивший ее несколько оставшихся голодных недель жизни.

На плоском экране одного из местных баров показывают отшлифованную дочурку миллионера, у которой из накаченной гелем груди вырывается слабый вой. Чтобы еще больше привлечь к себе внимание заурядных зрителей, она начинает прикасаться губами к микрофону и проводить по нему острым язычком, избавляя себя при этом от необходимости петь. Всем и без того нравится.

Я медленно шагаю по тротуару, словно под действием наркотика. Движения прохожих кажутся медлительными. Сами они то растворяются в воздухе, то появляются в совершенно иных местах. Манекены в витринах мажорных магазинов подмигивают мне, шлют воздушные поцелуи, и заставив меня усомниться в здравости своего рассудка, вновь застывают, обращая пристальные взгляды на мелькавшие за витринами машины.

Не в силах выдержать внутреннего терзания, я перестала чувствовать малейшую опору. У земли был а задача — притянуть меня к себе на более интимное расстояние. Прекрасно осознавая, что я вот-вот

ничком распластаюсь на раскаленном покрытом гравием тротуаре, я пытаюсь ухватить за руку прохожего. Но у меня никак не получается это нехитрое дело. Мой слабый выкрик, в чье осуществление я сомневаюсь, конечно, не произвел на него впечатление. Он ушел, оставив меня в смятении.

Я падаю, и в этом необыкновенном процессе проскальзывает вся моя никчемная жизнь. От рождения, которое я отчего-то совершенно ясно себе представляла, до этого момента. Гравий рассек мой лоб.

Размеренное биение сердца ласкает слух. Пожалуй, я была не против провести вечность наедине с этим умиротворяющим звуком. Я все вполне отчетливо вспоминаю. Не желая расставаться со спокойствием, посетившем меня в первый раз за долгое отсутствие, мое тело отказывается двигаться.

Я воображаю себя лежащей под капельницей в палате без окон, за ширмой.

Чьи-то нежные руки проводят по лбу, некто целует в щеки и надрывно вздыхает. Не скорбно, что можно было бы предположить из моей недавней теории, а радостно. Я не желаю верить слуху, обострившемуся в гробовой тишине.

Вначале показалось, что мышцы атрофированы. Однако очень скоро я стала ощущать себя лежащей на чем-то непривычно мягком и воздушном. Мои глаза мгновенно распахнулись, образовав болезненный спазм, словно это действие я выполняю впервые. Одна слеза, обжигающая щеки — и все прояснилось.

В нежном небе цвета чайной розы обозначалось царство размеренно плывущих по нему воздушных облаков, через которые просвечивались золотистые солнечные лучи. Дымка тумана приняла в свои объятия

Читать далее...

В дверь позвонили. Он ждал ее, поэтому открыл сразу.
Чувственно улыбаясь не джолиевски пухлыми, но красиво очерченными кораллово-красными губами, девушка сняла песочно-бежевую шубку, которую и шубкой-то назвать было трудно, поскольку она едва доходила до середины худеньких бедер.
- Милая, ты не замерзла? - они виделись не в первый раз (кажется, в третий или в четвертый), так что с его стороны такая фамильярность, учитывая еще и ее положение, была более, чем допустимой.
- Замерзла. Согрей меня скорее.
Чтобы обнять мужчину, ей пришлось встать на цыпочки - он был очень высок. Она не успела прикоснуться к нему губами, а он уже взял ее, легкую, как перышко, на руки. Девушка позволила себе на миг закрыть глаза.
Да, их связывали деньги, но не только. Симпатия. Сильная симпатия. Глубокая симпатия. У него жена, двое сыновей-школьников. Ирония судьбы. Она и сама в недавнем прошлом школьница.
Лениво-спонтанный ход ее мыслей был прерван его горячими ласками. Она покорно расслабилась - этот тридцатисемилетний самец был прекрасным любовником. Конечно, он не церемонился с ней, как с женой, да и каждый ли день удается дорваться до молодого красивого тела с головокружительно нежной кожей и пьянящим ароматом вседозволенности?
Вот он, тот момент, когда ей стало больно. Да, даже ей. Слезы из глаз. Брызгами. Девушка стерпела. Опять.
Потом она купит себе золотую клетку, двух друзей - четвероногого и четырехколесного... А пока пусть он делает, что захочет. Show must go on.

И мы с тобою будим вместе, как Сид и Нэнси…..
С этой песни и началась их история.

Им было по 20 лет, они никогда не виделись. Он жил в Москве, она училась в Германии. У них были общие знакомые, в наше время нетрудно найти общие контакты, в Интернете достаточно легко найти странички друг друга, найти фотографии и начать общаться. Собственно этим он и занялся, когда увидел ее в списке друзей на странице своего лучшего друга. Посмотрел фотографии, она ему понравилась….он решил ей написать…и так началось общение! Его лучший друг, и ее подруга, с которой она вместе в Германии училась, раньше встречались. Было много общих тем. Сначала разговор строился из шуток, даже написали на своих страничках что помолвлены, это был прикол, ничего серьезного! Она вообще не придавала этому значения….
Но потом шутка стала переходить в нечто большее!

«Как Сид и Нэнси» стало ключевой фразой! Они оба любили этот фильм, эту песню, эту историю. Особенно она, она видела в этом какую-то свою определенную романтику, он заразился ее фантазией. Следующим шагом стола смена никнеймов на соответствующие имена…разговоры становились все менее шуточными, они разговаривали на серьезные темы, как будто они давно знакомы. А на самом деле они были знакомы чуть больше недели, и то только по переписке…

Далее события перестали им подчинятся…он бросил девушку, с которой встречался достаточно долго ради нее, ради той, которую никогда не видел! О которой узнал всего несколько дней назад…она была поражена…он писал ей письма, говорил, что все серьезно, что она ему нужна. Она отшучивалась, но в глубине души она понимала, что он не врет! Что она ему действительно нужна…они строили планы на свадьбу! Это была шутка….они решили, что поженятся в тот же день, как она прилетит в Москву, ей осталось быть в Германии около трех месяцев. Это была шутка, но она чувствовала, что не удивится, если он приедет встречать ее в аэропорт на лимузине, как они и решили смеясь, она знала, он все более и более серьезно начинает ко всему относится…
Она сдалась, она тоже больше не могла шутить. Она поняла, для нее вся эта история тоже очень важна. Она ждала поездки в Москву, она ждала этой встречи. Она даже ни на секунду не сомневалась, что не разочаруется в нем, когда увидит, или что она ему вдруг не понравится. Все зашло слишком далеко! Он ей звонил каждый день! Они разговаривали ночи напролет. Утром, так и не ложась, они шли в университеты, он писал ей песни, она ему посвящала стихи…друзья поздравляли с помолвкой. И все вокруг тоже перестали относиться к этому, как к шутке. Все ощущали, что все уже по настоящему!!!

До возвращения оставалось несколько дней….она с радостью ждала этого момента! Она никогда не любила возвращаться, она любила только уезжать. Это был первый раз, когда она ждала с нетерпением дня, когда вернется в Москву!
Но…в этой истории роковыми были слова «как Сид и Нэнси»…их история была недолгой и счастливой.
Они никогда не виделись, но они любили друг друга и уже не могли друг без друга…

Он собирался ехать в аэропорт ее встречать, он купил огромный букет нежно розовых роз, ее любимых цветов! В машине, по дороге в аэропорт он слушал только «Сид и Нэнси»…он ждал ее, как еще никого никогда не ждал…
Она слушала «Сид и Нэнси» в плеере в самолете, она ждала встречи…
…
Ее самолет разбился в 2 часа дня по московскому времени…
Он ехал не зная, куда он едет…он нервно курил…он не верил…
На улице шел снег, на дорогах был лед, он не смог справится с управлением…

У Кого-то есть мама. Она наверняка целует Кого-то на ночь и улыбается ему - тепло-тепло, убирает непослушную прядь волос со лба, сидит с Кем-то, пока он не заснет, а затем уходит из его комнаты, тихо притворив за собой дверь.
У Кого-то есть братик. Маленький совсем, с пухлыми розовыми щечками и мягкими, пушистыми волосами. Братик таскает Кого-то за волосы и смеется детским, звонким смехом, а когда Кто-то рассказывает ему сказки - слушает внимательно, открыв рот.
У Кого-то есть друг. Такой, который только один может быть, настоящий. Друг приезжает, когда Кому-то плохо и обнимает его за плечи, ничего не говоря. И Кому-то сразу становится легче.
Вася сидел в своей кровати и медленно водил карандашом по тетрадному листу, старательно вырисовывая каждую буковку. Вася прикусил язык и иногда, украдкой, вытирал мокрые от слез глаза краешком простыни. Другие мальчишки смеялись над ним и называли девчонкой.
Читать далее

[показать]

Сообщество ProzeArt собирает вокруг себя людей, интересных и по-своему талантливых чтобы, уходя от скучных серых будней, открывать для себя что-то новое. Не боятся говорить и думать. Фантазировать.

Развивайтесь и совершенствуйтесь, пробегая пальцами по клавиатуре.

Добро пожаловать в наш маленький творческий мирок!



Я расскажу о себе - но это будет твоя история. Ты вправе переписать ее заново - наверное, именно этого я и хочу. Научись писать - на опавших листьях и струях горной реки. Научись отвечать за себя - и не задавать вопросы другим.
Я начинаю. А ты поставишь точку - там, где сочтешь нужным. (с)



ProzeArt