В общем, едет в троллейбусе молодой растаман Костя. Такой вот весь из себя:
дрэды пятидюймовые, беретка цвета светофора, на майке конопляный лист, штаны в
три раза шире жопы и кроссовки как утюги, с широченными флюрными шнурками
салатового цвета. И едет он как-то очень сосредоточенно, лицо без никакого
выражения, все глаза в окно, типа зашифровался.
А за окном проплывает смутный вечерний пейзаж, какой-то совсем неконкретный, и в
душе растамана Кости начинаются всякие нехорошие сомнения. Иногда он думает, что
сел не на тот троллейбус и едет вобще непонятно куда; а потом вдруг становится
понятно, что всё правильно; а потом вдруг хоп! и опять непонятно. И он уже
думает, что надо у пассажиров спросить, какой это номер троллейбуса; а потом
вдруг думает, что нельзя у пассажиров спрашивать, они же сразу выкупят, какой он
накуренный; а потом он вдруг понимает, как надо действовать.
То есть, это надо на остановке выскочить из троллейбуса, быстренько посмотреть
номер и заскочить обратно. И вот он на остановке быстренько выскакивает из
троллейбуса, смотрит номер, заскакивает обратно, садится на место и по ходу
понимает, что номер он не то что не запомнил, а даже толком не рассмотрел. И всё
равно непонятно, что это за троллейбус и куда он едет.
Выскакивает он, значит, на следующей остановке, смотрит номер, повторяет про
себя, бежит обратно к дверям, спотыкается, забывает номер, бежит обратно на него
смотреть и видит, как этот номер от него уезжает. Вместе с троллейбусом. То ли
водила запарился ждать, то ли просто растаманов не любит, но вот взял и уехал. А
время позднее, почти полдвенадцатого.
И вот стоит Костя на остановке, смотрит по сторонам и вдруг понимает, что не
напрасно он тут вышел. Он же именно здесь и должен был выйти! Это же его родная
остановка, по всем приметам она! Слава Джа! – думает Костя. – Вот я и дома…
Идёт он домой, а всё вокруг опять какое-то слегка не такое. Но Костя уже на
измену не падает, потому что по хорошей траве всегда всё немножко не такое, это
нормально. И он звонит в свою дверь, и открывает ему папа, тоже немножко не
такой. А в комнате сидит мама, телевизор смотрит, и она тоже немножко не такая.
Они сегодня оба тоже хорошо покурили, но сыну ничего не говорят, шифруются они
от него. Они только говорят, что ужин в холодильнике, а сами от телевизора
оторваться не могут, офигеть какой телевизор!
И вот растаман плотно поужинал, заполз в свою комнату, упал и обрубился. И
снится ему разноцветная хрень, и он ей во сне улыбается и не знает он, что
где-то рядом с ним, буквально на следующей остановке, живёт очень похожий
растаман, и зовут его тоже Костя, и лет ему тоже восемнадцать с половиной, и
дрэды у него тоже десять сантиметров, и на майке у него такой же семилистник, и
на кроссовках у него такие же широкие шнурки салатовые и светятся в
ультрафиолете. То есть, чуваки настолько одинаковые, что если бы их рядом
поставить, родная мама бы не отличила!
А это всё к чему? А это всё к тому что растаман Костя на самом деле вышел не на
своей остановке и пришёл совсем не к себе домой, а к родителям того другого
растамана Кости. И он что-то такое краем глаза заметил, но он подумал, что это
его плющит в эту сторону, и не повёлся. И вот он спит себе спокойно,
а в это время его родные родители – которые, кстати, ни фига не курили и вообще
не курят, суровые такие мама папа, с хмурыми озабоченными лицами обсуждают
проблемы семейной педагогики. Потому что уже двенадцать часов ночи, а сына всё
нет, и по телефону не отзывается, и это уже не первый раз, и надо принимать
какие-то меры.
Лучше бы они курили, ей-Богу! Вон, у другого Кости родители курят, и всё у них
хорошо, и сын к ним вовремя приходит, и в двенадцать часов они уже спят. А в час
ночи приходит ещё один Костя и сразу видит на вешалке свою растаманскую шапку. А
под вешалкой свои кроссовки с флюрными шнурками. А на стуле лежит его майка с
семилистником, а в кровати лежит как бы он сам, но он ведь сам на самом деле не
лежит и ему непонятно. Шума он поднимать не хочет, чтобы родители не выпалили,
какой он накуренный. И вот он тихонько выходит на подъезд и обдумывает
сложившуюся ситуацию.
А подъезд недавно покрашен, ещё не разрисован и на десять тысяч других подъездов
один в один. То есть, чтобы понять, твой ли это подъезд, надо выйти на улицу и
посмотреть номер дома. А на улице темно, а номер дома краской написан, и сколько
ни прыгай с зажигалкой, всё равно его не разглядишь. То есть, выход только один:
вернуться к остановке и внимательно пройти весь путь по-новой, чтобы попасть уже
точно к себе домой, - думает другой Костя, медленно двигаясь к остановке.
А в это время родители того Кости, который сейчас дрыхнет у другого Кости, уже
парятся не по-детски. У сына мобила не отвечает, и они начинают звонить его
друзьям. И в первую очередь Гене Коренному, который типа друг детства и должен
знать.
И не знают они, что Гена Коренной – это на самом деле знаменитый
Читать далее...