Проснулся утром и не поверил глазам. Думал - может быть, сон до сих пор снится. Но нет. За окном снегопад, город засыпает крупными белыми хлопьями, перекрашивая газоны и крыши домов в белый цвет... В мобильном телефоне стынет sms`ка от неё:"С первым снегом!"
Посмотрев на дату в календаре, понял, что удивляться нечему - снег сегодня выпал отнюдь не случайно... Да, и день сегодня, как оказалось, воскресный.
14 октября, по новому стилю, Святой Русской Православной Церковью празднуется Покров пресвятой Богородицы. На Руси с Покрова дня начинались свадьбы, а девушки в этот день ходили в церковь молиться, что бы Господь послал им хороших женихов. По примете, чем больше снега на Покров, тем больше свадеб будет в этом году.
Корни православного праздника Покров Святой Богородицы уходят в глубину веков. По преданию, в 910 году Богородица накрыла своим покровом молящихся в одном из константинопольских храмов христиан. После этого турки-сарацины отступили от Константинополя и бросили все награбленное добро.

Разные случаи бывают в метрополитене: подземном мире, который покоится под городом. Люди, лица несутся, мелькают, собираются в толпы. Эскалатор, словно конвейер забирает небольшие горсти из очереди и уносит наверх...
Я стоял в центре зала на Таганской-Кольцевой, облокотившись на колонну и направив взгляд в сторону перехода. Слева столпилась милиция, начальница станции и персонал метро с зеваками. Краем глаза замечаю девушку, лежащую на скамейке; рядом с ней - мужчина в белой рубашке со сбившимся галстуком. В глазах его растерянность. Он сворачивает пальто и бережно подкладывает под голову девушки. Думаю: что случилось? Из разговора, доносившегося со стороны понял, что девушка беременна и в столь неудачный момент у неё прихватило живот. В эту секунду со стороны эскалатора появляются два медика, мужчина и женщина, в синей униформе, с чемоданчиком первой помощи. Разогнав зевак, они склонились над девушкой, осмотрели её, задав ряд стандартных вопросов на тему: где, что и как болит?
Принесли носилки - матерчатые волокуши, чтобы вынести девушку на поверхность, где ждала машина скорой помощи. Как обычно бывает, по закону подлости, не хватило одного человека, чтобы придерживать ноги... Два милиционера взялись за носилки с правой стороны, муж девушки и третий сотрудник правопорядка - с левой, а сзади нести некому, следовательно - ноги девушки остаются в свободном полёте. Я наблюдаю эту сцену, с робким желанием помочь хоть чем-нибудь... Тут начальница станции оборачивается ко мне с просьбой посодействовать, ибо нужны лишние руки. Беру носилки сзади - поднимаем их за ручки, после чего направляемся к эскалаторам. Движущаяся лесенка едет в горку, а носилки нужно прямо держать. Держали... Девушка смотрела на нас, чуть приоткрыв глаза, и пыталась улыбнуться краешком губ. На лице мужа, наоборот были нарисованы испуг и волнение... Бедняга...
Вынесли девушку на улицу, а погодка мерзкая - дождь, серость. Один из милиционеров снял с головы фуражку и поднял сантиметрах в пятидесяти от лица девушки, чтобы на неё дождик не капал. Мужчина-врач остался с нами, в то время, как его напарница побежала за машиной - припарковались далеко от метро: у милицейского участка, как я понял из разговора.
Медик склонился над носилками, улыбнулся и обратился к девушке:
    - Кто будет? Мальчик или девочка?
    - Девочка? - тихо произнесла девушка и улыбнулась в ответ, претерпевая боль.
С правого входа подъехала скорая. Мгновенно выкатили складные носилки из кузова. Мы, в свою очередь, дружно подняли девушку на уровень плеч и положили на твердое покрытие носилок, которые тут же вкатили обратно в кузов скорой. Следом в салон влез муж девушки, за ним врач...
    - Парень, - крикнул мне милиционер, когда всё закончилось, - тебе в метро? Пойдем проведу!
    - Спасибо, - улыбнулся я, - но мне на поверхность!
А мне и вправду нужно было остаться на поверхности, потому что мы встречались с ней... Встречались на крыльце метро, под темнеющим небом и непрекращающимся холодным осенним дождиком.

Моросит с самого утра...
Мелкий дождик по лицам, изъеденным городской пылью. Взъерошивающий волосы ветер, под руку с каплями воды, портит прически и суперстойкие укладки.
Выгляну в окно: лишь серое небо и туманная дымка на горизонте. Промокшие дома, грязные лужи на асфальте, случайные брызги, которые коричневой точкой цепляются к джинсам.
Мы всё глубже уходим в осень, пропитавшись насквозь её ароматом за столь недолгий срок.
Ещё долго будет звонить телефон, вибрируя на столе, рядом с колонкой компьютера. Но я не возьму трубку, догадавшись, что звонят не мне. То есть, звонят-то, конечно, мне, но не потому что я где-то и кому-то нужен, а потому что кому-то что-то нужно от меня: хотят, чтобы я выступил связующим звеном, посредником между нечистотами, наступив, при этом, на горло своей песне. Нет... я давно уже перестал жить себе в убыток. Потому сегодня я и не возьму трубку, тем самым обеспечив себе несколько спокойных дней...
В этот пасмурный серый день я отвечу только на один звонок - звонок от неё. Именно его я и жду в условленное время...
Мне нравится быть с ней... Я постоянно вспоминаю самый замечательный день в моей жизни - день нашей встречи. Благодаря ей и её любви, сегодня я иду на шаг впереди тех, кто постоянно хочет видеть меня посредником в осуществлении своих низкокачественных дел, удовлетворяя своё эго.
Не хочу снова становиться быдлом и идти в стадо. Мой поезд укатил на другие рельсы..., потому что однажды она перевела стрелку моей жизни, пустив состав на свой путь.
Люди сегодня молчат. Люди на улице и в метро. Верно, погода меняется... успокаивает массы, усыпляет агрессию. На удивление приятно слушать стук колес поезда в моменты отсутствия людских голосов...

Вчера:
Троллейбус пуст, на часах - почти девять вечера. Улицы бережно укутаны темнотой, властвующей наравне со светом фонарей.
Троллейбус пуст... Наверное, потому, что я сажусь на конечной остановке.
В окно наблюдаю, как ветер кружит опавшую листву по спирали вверх. На перекрестке снова авария: столпившись друг за другом, встали несколько автомобилей.
Салон троллейбуса постепенно наполняется одинокими пассажирами.
Мы сворачиваем на оживленную улицу. Машины, витрины магазинов и вывески банков. Многочисленные казино, рестораны и забегаловки... Слева проносится, построенная относительно недавно, детская площадка, оборудованная иллюминацией, и светится, словно новогодняя ёлка.
Я смотрю на время и мечтаю поскорее попасть из пустого троллейбуса и с холодной улицы на работу, чтобы позвонить лишь одной девушке и разговаривать до тех пор, пока не уснём ненароком. С тоской осознаю, что не видел её целый день и не увижу до вечера следующего дня.
Троллейбус заворачивает. Я убираю блокнот и ручку во внутренний карман куртки, выхожу на мокрую улицу и направляюсь к станции метро, заскочив по дороге в ларек - купить сигарет.
одна станция под землёй и пересадка на трамвай. Две параллельные стальные линии тянутся куда-то вдаль, исчезая в свете уличных фонарей. Вагон с холодными сиденьями и запахом солярки... Он пустеет, проехав буквально половину пути. Кажется, редкий пассажир доберется до конечной станции в этот вечер...

На улице темнело.
Она сидела на лавочке в парке, сжимая в руках кусочки воспоминаний: открытки, письма, фотографии... Она перечитывала строчки, но никто не знал, что она сейчас чувствовала.
Кремень зажигалки высекал искры, рождая сине-желтый огонек, набрасывавшийся на сухую бумагу. Он взметал вверх, пожирая клеточки листов, которые падали из ее рук на землю, превращаясь в пепельные останки под ногами.
Осень замерла за её спиной и беспокойный ветер затаился где-то в кронах высоких, еще не сбросивших листву, деревьев, внимательно наблюдая за происходящим. Одинокие фонари потускнели, выгнувшись дугой в отражении на гладкой поверхности воды, и будто склонились над маленькой женской фигуркой.
А она все поджигала клочки былого, сдувала пепел с каменной тропинки. Руки замерзали, но желание избавить себя от груза неприятных воспоминаний, по-видимому, было сильнее холодов. Тонкие пальчики из последних сил чиркали зажигалкой, отправляя на тот свет обманчивые фразы, въевшиеся чернилами в бумажные листы...
Горка пепла - вот и всё, что осталось от воспоминаний. Но то были лишь материальные заметки. Душевную рану, увы не сжечь и не стереть из головы прошлого. Мы ведь люди, а не машины... Просто-напросто люди. Ни больше, ни меньше...
Осень и ветер завороженно наблюдали за огнем, чьи дрожащие языки пламени отражались в их взгляде...
Воспоминания так красиво горят...

Летели…
Летели года, месяцы, недели, дни, часы, минуты, секунды, мгновения. Летели самолеты, уносившие в последний путь своих пассажиров, с целью подарить им кусочек неба и поцелуй солнечного луча.
Шли…
Шли люди, исчезая во времени. Шли вперед. Шли мимо, не оборачиваясь. Шли, склонив голову и опустив глаза, изучая инкрустированный дождем асфальт.
Не замечали…
Не замечали в бешеном темпе жизни то, что делало нас счастливыми. Не замечали и не удержали, поняв слишком поздно.
Летели, шли, не замечали. Просто шли по свету, насвистывая себе под нос странные мелодии, навеянные ветром. Мы и сами не ожидали, что однажды придём к обрыву, только тогда ощутив быстроту полета времени. Упущенного времени, которое мы могли бы провести с пользой.

Люди рождаются, люди умирают... Быть может, и перерождаются.
А что было бы, если бы ты не родился?
Многие люди не встретили бы тебя, и кто знает, стало бы им от этого лучше или только хуже. Но факт есть факт – изменилось бы все их поколение. Не зная тебя, они пошли бы другим путем. То же самое случилось бы с остальными твоими знакомыми. Их судьба сложилась бы по-другому: у кого-то в лучшую сторону, у кого-то – в худшую. Ты стал бы недостающим элементом в головоломке жизни. Когда человек умирает и выпадает из головоломки, то остается память о нем. За счет этого фрагменты жизни не рассыпаются. Это как в «тетрисе»: собираешь нижнюю часть, и она исчезает. Умирает полоса людей, умирают те, кто их помнил, все исчезает, но сверху рождаются новые фрагменты. Если бы кого-то из нас не существовало, то все сложилось бы по-иному. Если построить пирамиду из кубиков и выдернуть самый нижний, то пирамида рассыплется. Если вынуть звезду из созвездия, то изменится вся группа звезд. Также и в жизни. Пусть ты и песчинка общества, но, при этом, ты и мир – одно целое...

Октябрь выдался на редкость холодным. Люди постепенно облачались в теплые вещи. Зарядили проливные дожди, и свинцовые плети паутиной распустились на небе...
Они расстались...
Он ждал, сидя в пустой квартире... Надеялся, что она вернется. Но всё закончилось одним мгновением. Она не появлялась в чате, не присылала писем, не отвечала на sms.
Однажды он пришел во двор дома, где она жила, сел на скамеечку под её окнами.
Она вышла из подъезда легко одетая, хотя на улице уже стояла минусовая температура; по-видимому, собиралась сходить за продуктами в магазин, что располагался напротив дома...
- Что ты здесь делаешь? - увидев его, спросила она.
- Я просто пришел посмотреть на то, что ты видишь каждый день...

"Мне, наверно, ангел мой с кем-то изменил,
Удалился на покой, телефон сменил.
Видно, мне придется без тебя коротать свой век.
Ангел - ты ведь тоже человек..."
(Евгений Маргулис)

Говорят - он есть. Говорят - он дан нам с рождения, каждому человеку, без исключения, и предостерегает нас от опасности, помогает сделать верный шаг в трудную минуту. Ангел живет с нами и умирает с нами...
Он всё больше молчит. Он не любит разговаривать, только нашептывать изредка. Порой, мы так увлечены, что не слышим его, и потому спотыкаемся о жизненные кочки. Нам надо быть внимательнее к своим ангелам...
Ангел терпелив. Он не станет нас отвлекать по пустякам, не будет спорить и просить уделить ему немного времени. Он просто советник... И не ждет от нас ответа, только правильного поступка. А если мы не слушаем и ошибаемся - ангел страдает вместе с нами...
Быть может, им тоже тоскливо, что мы совершенно не замечаем их, делая вид, будто мы сами по себе и не верим в существование ангелов...

"Мы сказочно рады - у нас гей-парады..."
(Андрей Макаревич)

Мы - не Америка... и не какая-либо другая сторона. У нас самобытная страна. И накой черт нам эти стремления угнаться за кем-то?
Зарубежные неандертальцы придумали гей-парады не от большого ума. Скорее, от тупости. В России такого никогда не будет - у нас благо сохранились еще какие-то принципы и устои.
А ведь и правда, если подумать... Парады устраивали в честь победы, в честь победителей. Вопрос навязывается сам собой. С каких пор голубые стали победителями-то? В чём они победили? Ни в чём! Они и не в состоянии. Мы потому и зовем их сексуальные меньшинства, потому что их мало, а нас много.
И что за мода нести в свет эту низменную тенденцию? "Добрейшая фея", госпожа Улицкая, пишет истории про геев и педофилов. Потрясающе. Демократический режим позволил распускать руки во всех направлениях.

Миллионы лиц, миллионы людей. Изо дня в день, из года в год…. Действительно, сколько разных людей укрывает вокзал со своими высокими крышами и платформами для поездов дальнего следования и электричек. Сколько людей минует зал ожидания или билетную кассу. То же самое можно сказать и о самих поездах. Всё время в пути, чтобы лишь на пару минут задержаться в родном краю, или постоять в родном депо хотя бы пару деньков, если повезет. Но полы поезда так и останутся пропитанны миллионами следов, которые оставила самая различная обувь самых разных людей. И пусть следы эти не увидеть, но они есть.… Мы знаем, что они есть. Наверное, потому, когда едешь в поезде – так грустно становится, и в то же время так уютно, будто дома. Грустно не оттого, что уезжаешь от кого-то, а просто грустно... без всяких причин. Даже если едешь компанией и весело – подсознательно все равно грустно.

- Скольких приютило это купе…
- Как минимум пару лет людей…

Прошлое... Каждая исчезнувшая за твоей спиной секунда уже в прошлом..., потерянная, исчезнувшая в зазеркалье. Каждая пролетевшая секунда уходит на второй круг... Но, при этом, каждая секунда, ожидающая момента своего наступления, трепетно дрожит в будущем. А человек гордо стоит между ними, пребывая в настоящем. Он обречен на настоящее... И каждый шаг в будущее - превращает это самое будущее в настоящее, оставляя маленькую частичку и прошлому. И так без конца... Мы - современность со своими историями, и эта история учит нас выживать в реальности. Но учит только тех, кто берет во внимание ошибки прошлого.
Впрочем, рано или поздно, мы все равно возвращаемся к той точке, откуда начали... Странно... Как пони по кругу... И сколько ни решать проблем и ни искать ответов на многочисленные вопросы, мы рано или поздно возвращаемся к тем же проблемам и тем же вопросам. Не зря бытует мнение, что жизнь развивается по спирали и на каждом витке ситуация "Ж".

***
Ходят по кругу и на небе. Возьмем, например, круги Ада. Не будем задаваться вопросом о существовании жизни на небесах, ибо философских страданий не избежать. Просто предположим, что есть Ад и Рай. А Рай - ведь это финальная стадия, в сущности. Перевалочный пункт. Там душа отдыхает, перед тем, как отправится на новые земные круги... Перед этим же она проходит все круги Ада, если не попала в Рай автоматически.
Ад - это скорее путь очищения грехов, и прошедшие его попадают, в итоге, в тот самый Рай. Хотя иногда мне кажется, что, возможно, Ад - это то, что снизу - то есть на земле. Сейчас мы проходим все свои круги... А потом будет свет... Не берусь утверждать. Это всё лишь размышления. Истина открывается только тем, кто уходит от нас туда... Не исключено, что там вообще ничего нет...

***
Почему так? Кто рисует эти странные круги невидимым циркулем на плоскости нашей реальной и загробной жизни? Или это наше предназначение: приходить в одну и ту же точку, пока мы не познаем истины?

garvgraphx.com

GarvGraphx

Черный кот и белая кошка…
Белый кот и черная кошка…
Из них бы получился отличный дуэт.

Весь день идут дожди.
Весь день идут дожди,
Домой меня не жди.
А выпадут снега,
И я уйду туда.

Весь день идут дожди,
Мы больше не вожди.
И с каждою весной
Мы сами за собой.

Весь день идут дожди…
(Что говорю…)
Ты, если веришь, – жди.
Надейся и молись,
Только меня дождись.
7.10.2007.

© Copyright: JIuc, 2007.
www.stihi.ru
Свидетельство о публикации №1910204077

Ты меня никогда не простишь.
Ты меня никогда не простишь
За то, что я вытворяю,
За мысли мои о тебе,
За то, что звоню, беспокоюсь, страдаю.

Ты меня никогда не простишь
За все обиды, что я доставляю,
Когда говорю тебе, что люблю
И без любви твоей пропадаю.

Ты меня никогда не простишь
За то, что я существую,
Живу лишь ради тебя,
Всегда рядом, когда тебе нужен.

Ты ведь хотела совсем иначе,
Потому темной ночью грустишь.
Ты хотела, чтоб я не любил,
Потому никогда не простишь.

Ты хотела не слышать советов,
Ненавидя слова заботы.
Ты хотела остаться одна,
Хоть на время стать одинокой.

Я не нужен тебе в пути –
Ты хотела сама идти.
Ты сказала, что устоишь,
Потому никогда не простишь.
1.05.2007.

© Copyright: JIuc, 2007.

Днем слегка моросило...
Дома ждали счастливые лица, а я, весь в каких-то неуемных заботах, вернулся с посеревшей, обросшей печалью, улицы. Я печатал, не обращая внимание на постороннее окружение, ушел в подсознание, чтобы вдоволь пообщаться со своими непоседливыми мыслями...
А за окном шел дождь. Такой незаметный и тихий. Я совершенно не слышал его шагов, потому что мерное жужжание вентилятора в системном блоке заглушало его лёгкую поступь.
Я стоял на балконе, в обволакивающей меня бесконечной синеве неба, где больше не было солнца. На смену ему пришли громоздкие дождевые тучи. Сезон затяжных дождей? Тот самый, который мы так долго ждали, чтобы выплеснуть в него свою печаль и грусть? Возможно это и был он. Но он не протянул мне руку и не поздоровался со мной как обычно... Он подкрался неслышно, и, наверное, обиделся на то, что я его не заметил.
Следом за дождём подоспела ночь, и что-то горячее опустилось на сердце. Я утопал в тембре её голоса, сонатой лившегося из телефонной трубки. Она засыпала... И мы лежали в кроватях, на разных сторонах города, убаюкивая друг друга.
А дождь... Всё это время он был рядом. Нет, он не подслушивал - он знал всё изначально, и знает, что будет дальше, но хранит это в секрете, заключив пакт о неразглашении информации с рыжей проказницей по имени Осень...

"И я не знаю каков процент
Сумасшедших на данный час,
Но если верить глазам и ушам -
Больше в несколько раз..."
(Виктор Цой)

Всё меняется, господа. Всё меняется... Пусть и повторяюсь в очередной раз. Меняется погода, меняется прямо на глазах в один из самых, казалось бы обычных дней, который просто, ни с того ни с сего, становится чуточку приятней обыкновенного.
Нырнуть в подземку с тетрадкой в руках и ручкой в зубах, написать sms`ку ей... И наблюдать как сообщение настигнет её в любой точке большого города, под прикрытием станций, в порывах ветра... везде. Откликнуться на звук ответного послания и просто улыбнуться своему отражению, читая текст. И пусть все останутся в вагоне с серыми угрюмыми лицами, выскочить на нужной станции, быстрым шагом преодолев переход, ворваться в вагон поезда, сквозь закрывающиеся двери...
Слушать скучные лекции, вспоминая лишь об одном человеке. Смотреть в окно на рыжую осень, пытаясь найти с ней общий язык. Но она будет молчать и не ответит. Я давно не считаю минуты, не бегу по наклонной вниз или вверх... Я иду к цели, невольно вспоминая своего друга, у которого научился одной замечательной вещи: "не брать никого в поход, потому что всё равно никто не справится с твоими вершинами".
А если один из нас устанет, другой продолжит движение вперед. И он не будет твоим близким другом или знакомым. И вообще это будет не он, а она - твоя вторая частичка...

***
"Память уже не жаль,
Мысли не бьют по рукам..."
(Игорь Тальков)

А в институтском дворике всегда веселье и народ. Вечные "старые песни о главном", а точнее воспоминания прошедших лет. Ностальгия...
Сегодня виделись с Fox_on_the_Wall и ко. Сцена из оперы "Стенка на стенку": первый & пятый курс. Есть в этом что-то... Некая профессиональная сходка. Каждый год смотрю на новое поступление, и никак не могу понять, что же ждет нас дальше? С грустью понимаю, что перешел в ветвь поколения, которое гордым взводом уйдет в большую жизнь, чтобы никогда не вернуться назад. А те, кто молод ещё будет постигать и добиваться, нести вперед свои флаги... Но это будет уже совсем другая история, совсем другая дорога.
И всё в мире так. Люди строят дороги, следом приходят другие и строят магистрали и развязки, а за ними приходят те, кто построит мосты...
И кто-то еще в начале, а кто-то в паре шагов от нового рассвета. Но я рад, потому что мне придется мало скучать по кому-то из тех, кто был рядом со мной все эти годы, и с кем был я. Сколько их? Единицы? Только меня больше нет в том колесе. Меня забрала другая волна... Пришла неожиданно, в трудную минуту и дала второе дыхание... И я уже не тот... И мне не скучать, а идти.
И не сказать всех слов, и всех ошибок не исправить...
А жаль.

Вчера...
Вчера были с Веснушкой в Глебово. Впрочем, называйте этот парк, как хотите. Кто-то зовет его Глебовским, кто-то - Покровское-Стрешнево или Покровское-Глебово. А я... я вырос там. И для меня он так и останется Глебовским - парк по левую сторону от железнодорожных путей, если смотреть с моста на платформу.
В парк мы заходим с железнодорожных путей, и сразу же вспоминаются различные жизненные моменты:
«А когда-то мы с другом ездили на электричке с платформы Покровское-Стрешнево на лыжные соревнования...».
«А вот эти рельсы уходят в сторону Тушино, а если посмотреть назад - то рельсы приведут к заводу, где давным-давно, когда я еще не родился работала моя мамка в молодости».
И вся железная дорога отмечена сотней таких точек, о которых я могу вспомнить и рассказать...
Узкая тропинка огибает мутный пруд. Шаги вдоль забора, ворох красочной сухой листвы и детская площадка. Тропинка выводит к асфальтовой дорожке, которая уходит глубоко в парк...
Приятно погулять там, особенно в теплую и сухую погоду, утопая ногами в опавшей желтой листве, сидеть на лавочке до темноты. Несмотря на то что асфальтовые дорожки освещаются, мы с Веснушкой отыскали лавочку, которая расположилась на перекрестье тропинок. Сидели, мечтали... Просто задавались различными вопросами сами для себя, и каждый для себя что-то решал и планировал. А вокруг темнота и черные силуэты деревьев, да несколько оранжевых огоньков фонарей вдали... Всепоглощающая синева, скрывающая две фигурки на отдаленной лавочке: мою и её. И время летит неимоверно быстро. Кажется, посидели-то недолго, а на город уже опускается глубокий вечер, и стрелка часов неумолимо подталкивает уходить, медленно направляясь в водоворот городского транспорта, чтобы утонуть в подземке и задремать при свете ламп вагонов метро...
Сходили на родник. Местность там гористая, а сам родник в низине. Есть к нему спуск по ступенькам, но мне всегда было привычнее спускаться к нему с крутого холма. Так мы и поступили: спустились, а потом снова забирались наверх по склону... Встанешь на холме, окинешь взглядом окрестности. Так и хочется воскликнуть: "Будет здесь город небывалой красоты заложен!". Но нет, времена истории давно прошли. Город-то уже построили, а теперь он вторгается серыми бетонными плитами в зелёные насаждения.
Именно это и не нравится - пейзаж портят высотные дома, которых настроили вокруг парка, отчего сразу пропадает ощущение отдаленности от цивилизации. Опустишь голову вниз, или спустишься куда-нибудь в низину - тишь да гладь, редкий человек встретится. А увидишь торчащий шпиль новостройки - и хрупкая картина некоего единения с природой, зародившаяся было в твоей голове, теряет равновесие.
Обратно возвращались, выйдя из парка к Ленинградскому шоссе, минуя по пути ворота усадьбы. Я помню её еще совсем не отреставрированной. Это сейчас там всё красиво и цивильненько, огорожено забором из металлических стержней со стороны парка. А раньше создавалась атмосфера некой заброшенности... Еще в те времена, когда я совсем маленький ходил туда с папкой. Давно это было. Там неподалеку жила моя бабушка, и у неё я провел почти всё своё детство, излазил каждую кочку в округе. Теперь всё по другому...
В такие моменты хочется хоть на пару мгновений оказаться в том беззаботном прошлом, когда совсем не обременяли никакие проблемы... и всё шло своим чередом.

[600x450]