автор 
Я хочу тебе подарить
Дерево счастья.
Оно будет тебя хранить
От напастей.
Пусть оно от тебя уберет
Все невзгоды,
И в твой дом никогда не войдет
Непогода.
Пусть оно сберегает любовь,
Хранит веру.
Отведет от тебя оно скорбь,
Все скверное.
И подарит оно тебе
Пусть удачу,
Ты на чувства, любимый, все
Стань богаче.
Мне не жалко тебе отдать
Дерево счастья
Я пасу одуванчики от всего вдалеке –
Может, где-то в Мокрянке, а может, в нирване.
Я устала от мыслей. Иду налегке.
Кроме строгого груза небесных знаний –
Ничего. Я иду по земле босиком –
Понимаю Порфирия Иванова.
Не забочусь почти ни о чем, ни о ком:
О себе самой мечтаю – о новой.
Что ж! Мне дорог мой маленький эгоцентризм!
(Неудобное слово, но пусть будет, ладно!).
На зеленый пырейчик кладу организм.
Здесь ему хорошо, хоть чуть-чуть прохладно.
В социальной сфере себя не поймав
И наскучив себе в занебесных сферах,
Я лежу на траве рядом с серым гав-гав
И играю на собственных нежных нервах.
И пою. Одуванчиков некому, видно, пасти.
Кто спасет этих бедных дрожащих овечек!
Я завидую им. Им не нужно идти.
Они знают: их дело цвести. Им легче.
Им не присуще терять себя и искать.
Им не нужно грешить, чтоб с небес
посылали спасенье.
Их карма – нирвана. Их дело – знать,
Когда разукрасить простор весенний.
Я знаю, овечки немножко завидуют мне,
Что дома не мыта посуда и нету супа,
Что нету работы, учебы, что жизнь вовне
(вовне организма) со мной сочетается глупо.
Овечки завидуют, что дома мне будет скандал,
Что даже весной мои мысли навзрыд суетны,
Что каждая точка в мире – еще вокзал
И не поезд уже, а лишь – на него билеты.
… Я пасу одуванчики от всего вдалеке.
Я пою эту глупость в оправдание собственной лени.
Мир душист и пушист. И не понят никем.
… А намедни у Пушкина день рожденья…
Это к слову. К какому? К Слову вообще.
То, к чему нам следует обращаться.
Я пасу одуванчики. Веду их в щель
Поэтического (т.е. земного) пространства…
