Бонифаций Викентьевич Муходудов - властитель Огромадновской губернии (в которую входит и славный город Жмудяринск) - был как клоп: мелок, но исключительно вонюч. И в прямом, и в переносном смыслах. Поэтому, для более восторженного восприятия пребывания его персоны на столь высоком посту, он окружил себя сонмом гламурно-слащавых блондинок с силиконовыми грудями. Девицы были призваны создавать среди населения образ власти-матери, заботливо опекающих оное.
Правда, получалось у них не очень хорошо – всё время в рожах и повадках просвистывало суровое прошлое «плечевых» на среднерусских трассах. То они, вусмерть укуренные всякими недостойными травами, носились на машинах по дорогам вверенного им участка земли русской. То, вдруг, не менее обалдевшие от снадобий, появлялись на общественных мероприятиях и несли полную чушь, да так, что им приходилось отключать рупоры. А апогеем их разнузданной публичности стала выкладка на всеобщее обозрение собственных тел в неглиже.
Народ такому поведению и радовался, и гневался. Радовался, ибо бесплатное порнографическое зрелище всегда привлекало массы. А гневался потому, что на его, народа, взгляд, ставить девиц лёгкого поведения на высокие посты вряд ли стоило. Однако Муходудов словно не замечал ворчания населения и продолжать девиц холить и лелеять.
Меж тем, и к самому Муходудову у граждан претензии были немалые. Надысь, проезжая через деревеньку Запупайлово, грозный губернатор усмотрел в местной луже свиное семейство. И настолько оно его поразило своим слиянием с антисанитарией, что тут же приказал властитель извести всех свиней в губернии, дабы его эстетическое понимание жизни не нарушалось. Взвыли крестьяне, и попёрли своих хрюшек по лесам и оврагам прятать от губернаторских стрельцов.
А совсем на днях Бонифаций Викентьевич и вовсе выдал: «Запретить в городах и весях, мне подчинённых, всякое свободомыслие и всяческую демократию!» Тут уж народ как-то глухо взроптал и начал пошушукиваться. Ибо, учитывая как воровали губернаторские чиновники, свобода ругать их – единственное, что могли сделать губернские жители в своей жизни смелого. Браться за вилы и строить революционные баррикады граждане не могли по причине отсутствия вил и камней. Вилы ещё в прошлом году Муходудов конфисковал как «опасные для его воцарения», а камни подрастащили его министры - варяги из дальних концов Матушки-России.
В целом, обстановка в Огромадновской губернии накануне визита в славный город Жмудяринск Самого Муходудова была политически сложная и противоречивая. Тем не менее, смелого и до обалдения отчаянного Бонифация Викентьевича это не пугало. И вот, одним весенним утром, он бодро ввалился в Жмудяринск вместе со своей свитой. Здесь губернатора уже ждали…
На Главной площади перед Жмудяринской Мэрией собралась приличная толпа. Часть её – явно меньшая - восторженно пускала слюни и стонала: «Ах, душка!» Вторая часть – раз в пять поболее – безмолвствовала, ожидая развития событий. Губернатор бодро взлетел на трибуну и грянул речь:
- Уважаемые… э-э-э жмудяки и жмудыни! Приветствую вас от лица всех моих министров и министерш! (При этих словах сонм министерш, окружавший Муходудова, слаженно присел в книксене, потрясывая силиконовыми персями). Нам с вами предстоят великие дела! Мы всё построим! Всё и всех посадим! Мы дадим, заберём и распластаем! Ура!
Группа поддержки тоненько завыла и робко прозудела «уря-я-я-я!» А здравомыслящие жмудяринцы, явно обидевшиеся на «жмудяк и жмудынь», так и стояли в безмолвии. Неловкая пауза могла бы затянуться надолго, если бы не местный юродивый по прозвищу Коврижка…
Бесхитростный представитель жмудяринской интеллигенции бочком подпрыгал к трибуне и, кося хитрым глазом, возопил:
- А скажи-ка ты, губернатор-кормилец, пошто свинину в губернии извёл под корень? Вот скоро народ поедет на пленэры пикники устраивать, а откушать-то на шашлыка нечего? Недовольные мы все!
Муходудов малость смутился, но одна из его министерш что-то прошептала ему на ушко, и чело губернаторское просветлело.
- А на Западе немодно ныне на пленэры со свиньями ездить! – парировал он Коврижкин выпад.
Но Коврижка не растерялся:
- А мы тута не Запад, нам чужих замашек не надоть! Так что будем мы, жмудяринцы, народ баламутить и петицию против тебя Государю российскому писать.
Снова помрачнел Муходудов, а Коврижка продолжил изгаление:
- А чиновников зачем ругать нам запретил? Мы, может, тем только и живём, что как в отхожее место идём, так недобрым словом министров твоих вспоминаем. Хоть какая отдушина трудящемуся человеку.
Бонифаций Викентьевич набрал побольше воздуха
Юбка детская, авторская работа (вязание крючком). Обхват талии 30-50 см, длина 25 см. Материал - хлопок. В пояс вставлена эластичная нить "спандер". Цена 1000 руб. (без стоимости доставки). Москва, Московская область - возможна встреча. Регионы - почтой.
Не всякий богатый по-настоящему богат. Не всякий бедный действительно беден.©
Оказывается, все мои публикации в «Московском Комсомольце сохранились». =))) http://www.mk.ru/authors/tatyana-guryishkina/
Иногда воспоминания всплывают из таких глубин памяти, что остаётся только переживать события заново и ничему не удивляться…
Вчера вечером вдруг вспомнилось, как в середине 70-х годов прошлого века мы с мамой ездили отдыхать в пансионат под Звенигородом. Назывался он «Изобретатель» (принадлежал то ли Управлению, то ли Комитету патентоведения СССР, точного названия не помню). Пансионат был добротным, с чистыми номерами и хорошим питанием. Но воспоминание, собственно не об этом.
На территории пансионата стоял небольшой частный дом. В нём жила пожилая женщина (по-моему, она работала в пансионате на какой-то рабочей должности). На лето к ней приезжал внук Саша, которого она звала не иначе как Санька. Это был подросток лет пятнадцати, блондинистый и очень живой. За ним, по неизвестной мне причине, укрепилась несколько дурная слава. Посему детям научных работников, отдыхавшим вместе с родителями, водиться с ним не рекомендовалось.
Мне тогда было лет 10-11. Девочкой я была тихой, но с известной долей «чертей» в характере, которые периодически толкали меня на авантюры. Поэтому, вопреки наставлениям, я с Санькой задружилась. Вернее, он со мной. Я, скорее, пошла на поводу, когда он предложил покататься на велосипеде. Так началась наша короткая, но невероятно интересная дружба.
Санька был неглуп, имел интересные суждения о жизни. Кроме того, он совершал поступки, которые не делал никто из моих знакомых на то время мальчиков. Мы вместе с ним после дождя спасали из луж муравьёв, с помощью палочек перемещая их на земную твердь. Рассматривали различные растения, которые в изобилии росли вокруг пансионата. Играли в какие-то разнообразные детские игры и в… карты. В «подкидного» и «пьяницу».
Однажды Санька с видом заговорщика позвал меня в лес за территорией пансионата: там он давно обещал мне показать тайный родник. Естественно, что я улучила момент и удрала от мамы. Родник действительно был прекрасен. Он бил из каких-то древних развалин: не то капища, не то какого другого культового сооружения наших предков. На обратном пути мы кормили белок семечками, которые Санька вечно таскал в карманах. Апогеем моего восторга была заячья нора с настоящими зайчатами, которую тоже мне показал Санька.
Недалеко от пансионата Санька, явно предвидя грядущий скандал, распрощался со мной, и перед мамой я предстала уже одна. Врать я никогда не умела, тем более, что одна ушлая бабка – соседка по этажу видела с кем и в каком направлении я пошла.
Я совершенно не понимала гнева и испуга мамы. Я не понимала: почему десятилетней девочке нельзя уходить в лес с пятнадцатилетним мальчиком. Только лет через пять-шесть до меня дошёл смысл маминой истерики. Но ведь тогда Санька не сделал ни одного намёка на что-то, связанное с интимными отношениями. И это, действительно, так и было.
Тем не менее, мне категорически запретили с ним общаться. Кажется, мама даже ходила к его бабушке и имела с ней нелицеприятный разговор, потому что Санька тоже как-то стал избегать меня. Правда, пару раз прокатил на велосипеде. Но, вот именно тогда он был в компании каких-то разбитных местных парней, и от него, похоже, попахивало спиртным.
Через несколько дней Санька совсем исчез. Случайно я услышала, что «за ним приехали». Кто приехал, я спросить постеснялась. Так и не знаю кто. Родители? Милиция? Опека? Дальнейшая его судьба мне неизвестна.
А жаль… Мне кажется, что человеком он, всё-таки, был хорошим. Впрочем, почему был?..
Когда уже наше долбаное правительство пойдёт на ЙУХ?!
В государстве, где правительство перестаёт учитывать мнение народа, очень скоро наступает момент, когда народ перестаёт учитывать мнение правительства. ©
Больше мыслей ЗДЕСЬ
Вчера получила письмо от моей бывшей ученицы. Цитирую:
"Татьяна Владимировна, здравствуйте)
Не знаю, помните вы меня или нет...
Я тут как-то ночью разбирала архивы фотографий и наткнулась на наши походы...и это была какая-то машина времени, эти минуты в просмотре фотографий.
Мы там такие дети... подростки, а тогда казалось что дико взрослые уже
Так это здорово, что Вы нами занимались, в моей памяти для Вас особое место есть.
Заниматься подростками это трудно. Вы как-то с нами справлялись и, не просто выполняя свою работу, а вкладывая душу в это.
Я считаю, что мне точно Бог вас послал на мой подростковый период...
Научили нас командной работе
и время всем проводить с пользой.
У Вас какой -то секретик был по подходу к нам)
Большое Вам спасибо!
Фотки смотрела и ревела прям от эмоций и атмосферности".
А школьное начальство меня, мягко говоря, недолюбливало... Только за то, что, в отличие от них, у меня с так называемыми "трудными" получалось лучше, чем у них. Просто потому, что я не считала их "трудными".
И вот теперь у нас с тем начальством совсем разное будущее. Я иду вперёд. А они... Впрочем, это уже совсем другая история... =)))
Весёлый, задорный паренёк, любитель спорта и подвижных игр. Умный, осторожный, сообразительный. Возраст 4,5 месяца. Привит. Имеет ветпаспорт. Может проживать как в квартире, так и в частном доме. Вырастет небольшим (до 50 см в холке). Очень ждёт самого хорошего, современного , любящего активный образ жизни хозяина или семью. С удовольствием прокатится с вами на лыжах или побегает по утреннему лесу. Находится в Чеховском районе Московской области (на границе с Новой Москвой). Звоните: 8-962-982-75-38, Татьяна.