Мы все еще в Иерусалиме! Краткое содержание предыдущих серий - мы вышли из Храма Гроба Господня и планируем телепортироваться к Стене Плача, ибо время нас неумолимо поджимает, намекая уже темным небом о завершении дня и экскурсии, которая реально фактически в самом разгаре.
А вот и витрины (?) магазинов зажглись...
Наполняя мир поэтической лирикой:
"Зажегся свет. Мелькнула тень в окне.
Распахнутая дверь стены касалась.
Плафон качнулся. Но темней вдвойне
тому, кто был внизу, все показалось.
Была почти полночная пора.
Все лампы, фонари — сюда сбежались.
Потом луна вошла в квадрат двора,
и серебро и желтый свет смешались.
Свет засверкал. Намек на сумрак стерт.
Но хоть обрушь прожекторов лавину,
а свет всегда наполовину мертв,
как тот, кто освещен наполовину."
И мы уже с улицы святой Елены двуногими телепортаторами перемещаемся на улицу Shuk ha-Tsaba’im (Шук А-Цабаим по Яндексу), трактуемую историческими хроникам, как рынок красильщиков. И взгляд после этих письменных завитков названий улиц твердо останавливается на родных буквах.
Странная эта история с русским наследием в Иерусалиме и с эти местом в частности. Детектив. Исторический детектив. Исторический политический детектив.
Я уже писал тут заметку о распродаже российских исторических памятников за апельсины. Но тут интрига покруче апельсинов!
Поначалу, как все и всё в дореволюционной России, по словам нынешних историографов, было благостно.
В середине 19 века земли эти были приобретены у коптов под консульство, но не срослось с консульством на этом месте. На этом месте устроили раскопки древностей, в ходе которых "нарыли" старинную стену с Порогом Судных Врат (через них Иисус прошёл на Голгофу), арку храма Адриана и другие фрагменты древних сооружений еще до 8 века родом.
А вот только потом стали строить подворье с учетом этих раритетов и артефактов.
Да еще там некий узкий лаз в стене нашли, якобы он назывался "игольным ушком" и, что библейского верблюда как раз именно в это ушко не могли (или могли?) провести, а не в буквальном смысле швейную иголку применяли.
Так ладно, ближе к детективу, подальше от анекдотов!
Тем не менее в 1917 году революция все-таки случилась, что и привело к упадку подворья.
И тут же за рубежом нашлось руководство Императорского православного палестинского общества, которое худо-бедно до перестроечных времен и существовало под эгидой Русской православной церкви за рубежом.
А потом, как и в материковой России, начались всякие перерегистрации конторы и предприятия, и оказалось все это добро на хозяйстве у немчиков.
И уже в нашем столетии-тысячелетии Медведев и Степашин озадачились воссозданием родного нам Императорского православного палестинского общества. И понеслась свара между этими палестинскими обществами за правообладание.
И вроде бы как миротворческий жест нашего главного вождя по освобождению израильтянки с наркотиками (Девочка с персиками, блин), не остался незамеченным, и Александровское подворье в Иерусалиме стало российским (ура!).
И в этом районе мы где-то свернули к Стене Плача. Видимо это была улица Shuk ha-Katsavim (по яндексовски - Шук А-Кацавим), являющейся в данном случае функционально поименованным рынком мясников.
Жалко, конечно, что к храму Воскресения Христова мы пришли не по Виа Долороза…
Но с другой стороны и не дай Бог без нужды по таким улицам ходить, да еще и с крестом.
Даже так — у нас у каждого своя собственная Виа Долороза и свой собственный крест по грехам нашим и по силам…
Тем не менее, мы пришли по улице святой царицы Елены, которая тоже знаменует, если не высший духовный подвиг во имя человечества, то безусловный святой подвиг во имя веры, который она и совершила, отстроив и Храм Гроба Господня, и Вифлеемский храм Рождества Христова.
Вот эта выскочившая сразу из-за угла постройка – где только и как только не называется: видел и «Часовня над Голгофой» и «Часовня Снятия Риз» (десятая остановка Христа на Виа Долороза), где с Иисуса сорвали одежду перед распятием на кресте. Фактически и то, и другое – верно (и по событиям, и по местоположению)
Поворачиваем…
Собственно — и врата в храм, одна часть из которых замурована по итогам религиозных, а может и нерелигиозных войн.
Видим поврежденную колонну. Знаю опять же две версии.
Согласно одной - иноверцы, потеряв контроль над инфраструктурой города, тем не менее сохранили контроль над ключами в храм. Посему, накануне пасхи они не открыли дверь в храм для христиан, и пасхальный огонь сошел на колону, отчего она и треснула.
Согласно другой – причина в несговорчивости конфессий, коих на территории Храма – шесть: грекоправославная, армянская, католическая, коптская, эфиопская и сирийская. Случилось так, что они не поделили очередность проведения службы, за что и получили гнев господний в виде молнию в вышеуказанную колонну.
Сейчас конфессии не сказать, что живут в мире – скорее по договору примирения. Ключи опять таки отданы незаинтересованным иноверцам (хранятся и открываются по-раздельности представителями различных (двух) мусульманских семей); пределы Храма поделены и их границы нерушимо соблюдаются; составлено расписание проведения служб конфессиями.
И все-таки входим…
Камень Миропомазания, на который сняли Христа с креста, помазали его смирной и алоэ, завернули в плащаницу. Этот Камень мироточит – поэтому паломники и с платочками для сбора благодати.
Далее – к самому Гробу Господню, над которым располагается часовня Кувуклия, в которую и сходит Благодатный Огонь.










Как-то случайно получилось, что я в своих туристических «мемуарах» случайно добрался до описания посещения Иерусалима на Великую Пасхальную неделю, как раз на Вербное Воскресенье. А потом подумал - не случайно!
Правда Иисус попал в Иерусалим через Золотые ворота (с востока)… Но сейчас они замурованы, поэтому мы наоборот – через Яффские (с запада).
Ну, и Яффские ворота тоже достаточно известны, вот почитаем, что про них Льюис Уоллес писал в своем «Бен-Гуре»:
«В стене, окружающей Иерусалим, с западной стороны был сделан проход, называвшийся Вифлеемскими или Яффскими воротами. Они были одной из достопримечательностей города. Задолго до того, как Давид возжелал обосноваться на Сионе, там уже стояла цитадель. Когда же сын Иессея начал возведение храма, то одна стена цитадели стала северо-западным углом новой городской стены, прикрываемой башней, гораздо более мощной, чем старая. Ворота же остались там, где и были, поскольку сходившиеся к этому месту дороги было не так-то просто куда-либо перенести. Пространство перед воротами стало рыночной площадью. Во дни Соломона здесь оживленно сновали и местные торговцы, и почтенные купцы из Египта, Тира и Сидона. Около трех тысяч лет прошло с тех пор, но и сейчас на этом месте ключом бьет жизнь. Если паломнику нужно купить булавку или пистолет, огурец или верблюда, дом или лошадь, взять деньги в долг или приобрести миску чечевичной похлебки, назначить свидание или найти себе драгомана, купить арбуз или человека, голубя или осла – ему только стоит назвать необходимый предмет у Яффских ворот.»
Площадь перед воротами нынче пуста и торговля не процветает, а процветает туризм.
Кстати, рядом же с Яффскими воротами путем археологических раскопок найдены доисторические римские бани:
Подобнее о них можно почитать у местных знатоков:
https://all-israel.livejournal.com/490605.html.
Да, еще. Стены, о которых писал Льюис Уоллес – это не те стены. Эти стены уже построены османами в середине прошлого века и совершенно не похожи на те картонные строения, что их потомки понастроили в Алании. Хотя нет, Аланийская крепость отдаленно напоминает:
А пошел вспоминать (склероз наверное отпустил), еще одну забавную фотографию прошлых времен посещения Иерусалима у Яффских ворот вспомнил:
Так, возвращаемся из туманных воспоминаний в туманный вечер посещения Иерусалима, вступая на площадь имени Омара ибн Хаттаба, по-моему, достаточно либерального мусульманского правителя и мусульманского деятеля высокого ранга. И тут же башня























































