Это цитата сообщения
МакГрегор Оригинальное сообщениеОтдыхаю.)
Настроение сейчас - Хорошее, и вам такого жеCейчас я временно наслаждаюсь летним отдыхом, посещаю дублинские музеи и читаю-читаю-читаю.) Выкладываю рецензии на уже прочитанные книги:
Е.Н.Трубецкой, «Три очерка о русской иконе».
Поскольку я плохо разбирался в семантике иконы, то решил ликвидировать этот досадный пробел в своих знаниях.
Очерки («Умозрение в красках», «Два мира в древнерусской иконописи», «Россия в её иконе») написаны в период с 1915-ого по 1917-ый год; несложно догадаться, поэтому, что очерки писались на злободневные темы, связанные с общим духовным и нравственным упадком в России той поры.
«Умозрение в красках» описывает выраженный в русской иконописи протест против иррациональности и звериного торжества войны и, в конечном счёте, всего звериного в человеке. Зверочеловечеству икона противопоставляет Богочеловечество, символически изображая и путь к нему. Икона, таким образом, является безмолвной книгой о жизни и о том, как достичь её полноты, иллюстрацией к словам Христа
«Я пришёл для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Ин. 10:10).
Второй очерк посвещён разнице между двумя мирами,- земным и небесным, и тем, каким образом эта разница преодолевается в иконе.
Третий очерк посвещён зарождению самобытной русской иконописи в XIV веке, в связи со всеобщим духовным подъёмом после победы в Куликовской битве, деятельности Св.Сергия Радонежского и его учеников, а также роли, которую в духовном возрождении России играл Великий Новгород. Третьим очерком автор подчёркивает космизм русской иконы, указывает на его истоки и на перспективы, к которым этот космизм призывает.
Кроме того, во всех очерках автор неизменно уделяет большое внимание русскому храмовому зодчеству, объясняя его символические особенности; ведь икона в немалой степени была и остаётся храмовым искусством, поскольку она неотделима от соборного, космического сознания, видимым образом которого на земле является именно храм.
Трубецкой выступает с резкой критикой нововведений в иконописи и храмостроительстве, которые являются по сути копированием Запада и выражением нравственной глухоты к истинному предназначению иконы и храма; так, он с горечью пишет о том, что модернизированная архитектура множества московских церквей («сорок сороков«), и в том числе храма Христа Спасителя, калечит и убивает саму идею храма как символа молитвенного горения к небу.
Язык книги прост и приятен для чтения.
Поражает глубина прозрений Трубецкого: в событиях «войны, которая должна прекратить все войны в мире», он ясно видел надвигающийся кризис, гораздо более глубокий и разрушительный:
[I]«…Теперь, после многих веков, хаос опять стучится в наши двери. Опасность для России и для всего мира — тем больше, что современный хаос осложнен и даже как бы освящен культурой. Дикие орды, терзавшие Древнюю Русь,— печенеги, половцы и татары — не думали о «культуре», а потому руководствовались не принципами, а инстинктами. Они убивали, грабили и истребляли другие народы, чтобы добыть себе пищу совершенно так же, как коршун истребляет свою добычу: они осуществляли биологический закон наивно, непосредственно, даже не подозревая, что над этим законом звериной жизни есть какая-либо другая, высшая норма. Совершенно иное мы видим теперь в стане наших врагов. Здесь биологизм сознательно возводится в принцип, утверждается как то, что должно господствовать в мире. Всякое ограничение права кровавой расправы с другими народами во имя какого-либо высшего начала сознательно отметается как сентиментальность и ложь. Это — уже нечто большее, чем жизнь по образу звериному: здесь мы имеем прямое поклонение этому образу, принципиальное подавление в себе человеколюбия и жалости ради него. Торжество такого образа мыслей в мире сулит человечеству нечто гораздо худшее, чем татарщина. Это — неслыханное от начала мира порабощение духа — озверение, возведенное в принцип и в систему, отречение от всего того человечного, что доселе было и есть в человеческой культуре.
Окончательное торжество этого начала может повести к поголовному истреблению целых народов, потому что другим народам понадобятся их жизни.
Этим измеряется значение той великой борьбы, которую мы ведем. Речь идет не только о сохранении нашей целости и независимости, а о спасении всего человеческого, что есть в человеке, о сохранении самого смысла человеческой жизни против надвигающегося хаоса и бессмыслицы.
Та духовная борьба, которую нам придется еще выдержать, неизмеримо важнее и труднее той вооруженной борьбы, которая теперь заставляет нас истекать кровью. Человек не может оставаться только человеком: он должен или подняться над собой, или упасть в бездну, вырасти или в Бога, или в зверя. В настоящий исторический момент человечество стоит на перепутье. Оно должно окончательно определиться в ту или другую сторону. Что же победит в нем — культурный зоологизм или то «сердце милующее», которое горит любовью ко всей
Читать далее...