В колонках играет - да ничего не играетНастроение сейчас - хочется чего-то...- Куда прёшь, губошлёп?? Совсем рамсы попутал?!
Серёнька вздрогнул и поспешно сделал два шага назад, на тротуар. На светофоре продолжал светиться пляшущий зелёный человечек, но небритая харя, злобно пялившаяся из милицейского УАЗика, почему-то продолжала орать."СПЕЦМЕД", прочёл Серёнька на борту микроавтобуса и, приложив правую руку к груди, виновато улыбнулся.
- В трезвяк захотел? - осведомилась подобревшая от явного испуга потенциального клиента Харя.
Мгновенно вспотевшей ладонью Серёнька судорожно сжал в кармане находившуюся там сотню. Последнюю.
- Смотри у меня, вахлак! - Харя радостно заржала и, дождавшись, пока проезд вновь не будет запрещён, вдарила по газам.
"Не мой нынче день",- горестно подумал Серёнька и понуро побрёл по тротуару в сторону далёкого подземного перехода. Испытывать судьбу на "зебре" больше не хотелось.
День сегодня действительно был не его. И вчера. И позавчера. И неделю назад. И месяц. И год...
Да! Ведь сегодня ровно год с тех пор как он впервые увидел тот странный сон! Сначала сон его забавлял. Потм пугал. Потом он стал ждать сна.С нетерпением. Стараясь пораньше лечь и попозже встать. Из-за этого начались проблемы с работой. Потом он потерял работу. Если бы он был женат, то наверняка потерял бы и жену...
Но - сон! Он снился каждую ночь. Целую ночь. ВСЮ ночь напролёт! В нём, в этом странном видении, почти ничего не происходило: Серёнька просто стоял и смотрел на мерцающий сапфировый свет, а свет смотрел на него. И всё. Впрочем, нет. Ещё Серёнька чувствовал себя безмерно сильным, могучим и до идиотизма счастливым. И это было прекрасно...
А этой ночью сон не пришёл. Впервые за год.
И вот тепрь по утреннему тротуару брёл растерянный, а потому и рассеянный, человек, не понимающий за какие-такие грехи он был лишён (кем? и по какому праву???) единственной радости в тусклой своей жизни.
...Кто-то из породы "неуважающих труд уборщиц" выщелкнул из пролетавшей мимо иномарки дымящийся окурок - длинный, коричневый и толстый. Бычок стукнул Серёньку в ухо и нырнул за воротник его старенькой ветровки.
Конечно, подобные вещи иногда случаются на московских улицах, и любой из нас в такой ситуации принялся бы судорожно рвать пуговицы на одежде и хлопать себя по бокам, однако Серёнька просто прислонился к какому-то киоску и стал неспеша, даже лениво, расстёгивать куртку. Ухо он даже не потрогал.
Извлечённый из-под ветровки окурок оказался сигарным и уже не дымился. Серёнька повертел его в руках и, не долго думая, сунул в рот - кончик недобитого неизвестным буржуином PARTAGASa немедленно засветился алой звёздочкой.
Впереди уже виднелся тёмный зев подземного перехода. Серёнька бросил взгляд на уличные часы и заторопился, потому что похмелиться перед обрыдшей подёнщиной следовало как раз не спеша.
- Эй, капиталист! - раздался знакомый голос,- Могу предложить шикарный цилиндр аглицкого покроя...
- Себе оставь, - огрызнулся Серёнька, пыхнув сигарой, и остановился, поджидая пока отлепившийся от кафельной стены перехода человек допьёт своё пиво и подойдёт.
Подошедшему, так же как и самому Серёньке, могло быть и 20 лет и 30. И одет он примерно так же - вытертая добела косуха, джинсы, поношенный свитерок...
- Ты пошто мне пивка не оставил, супостат? - вместо приветствия сказал Серёнька.
- Дык эта... Щас ведь купим? Я вчера 50 баков поимел, десятка осталась, да деревянных маленько...
- Ты, Раков, когда-нибудь залетишь со своей коммерцией...
- Дык, двум смертям не бывать! - Сенька Раков, по очень редкой для такой фамилии кличке "Рак", беззаботно заржал.
Приятели обнялись.
- Иитааак?..- многозначительно протянул Сенька.
- Все дороги ведут в Рим...- вздохнул Серёнька.
Римом называлась дешёвая забегаловка на улице Римского-Корсакова, принимавшая страждущих с утра до полуночи без обеда и выходных.Серёньку здесь уважали и в особо тяжёлых случаях могли налить за счёт заведения, ну а в неограниченный никакими сроками кредит - всегда. Ибо заведение было у Серёньки в ба-а-альшом долгу, и будь у парня поменьше совести и побольше наглости...
...Однажды, морозным, пьяным и весёлым вечером, когда на улице стояли поздние расплывчатые сумерки, которые, как известно, хуже тьмы ночной, в проводке забегаловки (по официальной версии) что-то коротнуло, и "Рим" заполыхал как одноимённый вечный город, подожжённый Нероном. Паника. Давка. Ужас. Стыд и срам.
Вмиг протрезвевшая клиентура сгрудилась в кучку и со скорбью наблюдала за гибелью любимой кафешки. Причитал толстый Артак - хозяин - и пытался рвать на совершенно лысой голове волосы...Словом, действительно - трагедия.
Никто никогда никому и ничего не мог впоследствии внятно объяснить. Пламя вдруг погасло. То есть буквально ВДРУГ. Сразу. Будто выключили свет. И на пороге появился Серёнька с огнетушителем в руках. Натурально живой и не то что не обгорелый - даже волосы не были опалены. Он бросил огнетушитель в снег,
Читать далее...