Удивительные результаты опроса общественного мнения обнародовали Левада-Центр и радио "Свобода"
http://www.svobodanews.ru/Article/2007/11/15/20071115150817957.html
Там много чудесного, например "От кого зависит, какие партии пройдут в Госдуму", но самое крышесносящее - сочетание первой и последней диаграмм.
Какие результаты Вы ожидаете от выборов в Думу?
[443x332]
Верите ли Вы в честность выборов в России?
Еще одна колонка для АиФ, еще июльская, кажется.
Решил я написать об ужасной литературе. Ужасной — не в смысле «очень плохая», а в смысле «литература ужасов», или, как ее называют во всем мире, хорор (от английского horror — ужас, страх).
Решил, но понял, что писать, в сущности, не о чем.
Кого можно вспомнить в мировой литературе? Стивен Кинг? Чак Полланик? Нет, это представители классического триллера, то есть страшной истории, ужас которой основан на отлично выстроенной психологии героев, а не на банальных живых мертвецах. Лавкрафт? Может быть, может быть. Гоголь со своим «Вием»? Да, пожалуй, но сколько лет тому «Вию»? Если бы не прошлогодняя бездарная экранизация, никто бы о нем и не помнил. Из белорусских классиков самым страшным является Короткевич, но и он писал не хорор, а историко-мистический триллер.
Вот и оказывается, что в современной литературе хорор представлен разве что Лавкрафтом да грудой тоненьких «Баек из склепа», написанных по принципу «В черном-черном городе…». Эти «байки» и за литературу-то считать стыдно, это больше похоже на «страшные истории», которые рассказывают шестиклассники в пионерских лагерях. Нет, если зайти на сайты, посвященные литературе ужасов, то найдешь огромную библиографию. Но составляют его тот же Кинг (теперь их уже два — сын активно подключился), Лавкрафт, а кроме этого все, кто угодно. В книжном интернет-магазине «Озон» в категории «Фантастика ужасов» половина книг — откровенные детективы. Причем до Эдгара По они очевидно не дотягивают в смысле пугания.
Ах, да! Есть еще юмористический хорор, представленный, в частности, романом «Здесь вам не причинят никакого вреда» вашего покорного слуги в соавторстве с Игорем Мытько. Но это книга скорее смешные, чем страшные.
Всё.
А между тем, в кинематографе существует целый пласт фильмов ужасов — от «Кошмара на улице Вязов» до какого-нибудь «Сайлент Хилла» (или что там было на этой ниве последнее?). Почему так? Видимо, пугать с экрана гораздо проще, чем со страниц книги. Страх — чувство иррациональное, а при чтении вся информация проходит через сознание. Текстом трудно создать мрачную, пугающую атмосферу, невозможно заставить зазвучать готическую музыку, а самое главное — нельзя задать нужный темп, такой, чтобы сердце в груди замирало.
Я уже не говорю о том, что читатель в среднем умнее зрителя, значит, и напугать его сложнее.
Поэтому, если вы читаете книгу, от которой вам действительно страшно, радуйтесь — вы читаете настоящего мастера.
[600x450]
В торговле книгами — как и в табачной торговле или торговле наркотиками — главной целевой аудиторией являются дети и подростки. Подсадишь с юности на чтение — клиент до конца жизни твой.
Поэтому очень важно, что и как читает ребенок. Почему, например, Советский Союз имел неоспоримое интеллектуальное превосходство над Соединенными Штатами?
(Скептикам: имел-имел! На Штаты работали все гонимые Гитлером евреи Европы, а мы обходились своими силами. Тем не менее, в космос вышли первыми, в ядерной гонке тоже очень быстро отставание ликвидировали.)
А потому что у нас дети читали хорошие, умные книги, а не комиксы! Я вполне серьезно! Интеллект процентов на восемьдесят закладывается в раннем детстве. А комиксы его убивают — вместо того чтобы читать, преобразовывать информацию из буквенной в образную, читатели комиксов смотрят, получают образы в готовом виде. Аналитическая часть мозга от такого обращения просто атрофируется.
Что же читают наши дети сегодня? К счастью, комиксы по-прежнему мало популярны, хотя натиск их возрастает и с Запада (все эти человеки-пауки прочие мутанты), и с Востока (японские комиксы манга). Совсем малыши предпочитают книги с картинками и хорошие стихи. Кто постарше — волшебные сказки и фентези. Есть и современная подростковая (теперь говорят «тинейджерская») проза, и хорошие познавательные книги. В целом остался в силе принцип: «Литература для детей — это как литература для взрослых, только лучше».
Вообще многое сохранилось. У меня много знакомых молодых мам, и все они читают детям Барто или Чуковского. И дальше — Буратино, Чебурашка, Незнайка, Карлсон… Список можете продолжить сами.
Что же изменилось со времен нашего счастливого советского детства?
Во-первых, детских авторов стало больше. Да-да, я ничего не путаю! Хорошие детские писатели и поэты появляются так же редко, как и раньше, но ведь и классики остаются в строю! Просто теперь к Барто, Чуковскому, Михалкову, Успенскому, Остеру добавился, как минимум, Усачев — очень рекомендую всем, кто хочет вырастить умного и веселого ребенка. Даниила Хармса достали из нафталина и активно предлагают детям — вот его рекомендую осторожно и с оговорками. В дополнение к классическим авторам выросли очень современные и самобытные. Например, Катя Матюшкина или создатели «Смешариков».
Во-вторых, появились целые сегменты детской литературы, которых раньше не было. Это и детская фентези, ведомая мальчиком с молнией на лбу, и «кинокниги», то есть книги по известным фильмам типа «Пиратов Карибского моря», и самое интересное — гламурная детская литература. На рынке сегодня разного рода «Энциклопедии для девочек» штампуются пачками.
В-третьих — и это хорошо! — почти нет идеологизированной литературы. К сожалению, в советские времена во всей подростковой и юношеской литературе лелеялся культ камикадзе — начиная от Павлика Морозова, заканчивая «Молодой гвардией». Теперь этого нет. Идеология, правда, кое-где пробивается, но ее меньше и она разная. Например, появились и стали широко доступны христианские книги для детей. Это, по-моему, правильно.
Белорусская детская литература — увы — находится вне этих тенденций. Вернее сказать, она неизвестно где находится. Ведь есть же у нас перспективные детские писатели, не может не быть! Например, среди лауреатов Государственной премии Президента Республики Беларусь "За духовное возрождение" оказался детский писатель Борис Ганаго. Но кто их знает? Кто их — самое главное — читает?
До казусов доходит. Например, недавно в Кемерово прошел литературный праздник «Голоса Полесья», посвященный белорусской детской литературе. Здорово! Отлично! Но с кем же знакомили детей Кузбасса? Змитрок Бядуля, Янка Мавр, Василь Витка… Отличные писатели, слов нет! Но где же молодые? Всю современную детскую белорусскую литературу представляла, кажется, одна только книга — Жвалевский/Мытько «Здесь вам не причинят никакого вреда». И поверьте, меня это совершенно не радует.
А есть еще такой вид литературы — мемуары называются.
Как ни странно, сегодня он
[250x375]
[426x375]
[700x466]Литература без героя — что суп на пустой воде. Вроде что-то потребляешь, а радости нет.
В школе мы все писали сочинения про Онегиных-Печориных, а кто современный «герой нашего времени»? Как его описывают современные писатели?
Сразу скажу: по общему мнению, в русской литературе с этим полный швах. Эдуард Успенский на вручении первой премии «Заветной мечты» очень долго говорил о «кризисе героя» в детских книгах, но и во взрослых не лучше. Связано это с тем, по-моему, что в последнее лет 15 было принято писать густую чернуху, где главный герой сидит по уши в собственном… гм… в собственных выделениях, страдает, блюет и трагически гибнет в конце. Гибнет — и слава богу, отмучался! И ведь хорошие авторы такое пишут: Улицкая, Липскеров, Чудакова… Последняя вообще умудрилась написать талантливый, но депрессивный цикл «Дела и ужасы Жени Осинкиной»… для детей!
Сейчас наметилась тенденция к возрождению литературы позитивной, без элементов самоистязания и даже (о ужас!) с хорошим финалом. Правда, занимаются этим все больше беллетристы, и я в том числе.
(Есть еще один класс литературных произведений «с хорошим концом», от которых хочется сразу отмежеваться. Я имею в виду дамские романы. В сущности, это все та же сказка о Золушке, пересказанная банально и слащаво. Это не позитив, а приторность).
Но тенденция тенденцией, а «положительных» героев пока маловато. Даже в целом оптимистичный Акунин, создавая своего великолепного Фандорина, щедро пересыпал его жизненный путь страданиями и несчастьями. А самым ярким героям последних лет стал, увы, персонаж мегаблокбастера Минаева «Духless». Его даже с Печориным сравнивают.
Мы, писатели-«позитивисты», пока не можем противопоставить кого-нибудь столь яркого и живого, но психически нормального героя. Все-таки ругать и издеваться неизмеримо проще, чем искренне хвалить. Или скажем так — о бедах и муках читать гораздо интереснее, чем о победах и свершениях. Хотя есть, есть в русской классике такие герои-победители! Я не имею в виду бодрых советских парторгов и передовиков производства. Вспомните «Записки юного врача» Булгакова или великолепного Паратова Островского, ранний Горький часто хорош, да и Гринев из «Капитанской дочки» — чем не положительный герой?
Но пока воспроизвести классического Гринева не получается.
Кстати, несколько удачных попыток есть как раз у белорусских беллетристов. И почему-то это всегда женщины. Сильные героини в романах Батраковой и Лисицкой, Катя из романов «М + Ж» моей любимой соавторши Евгении Пастернак и, конечно, великолепная Вольха Редная пера Оли Громыко.
Может быть, это и есть выход — искать не положительного героя, а положительную героиню?