Современные экономические проблемы – лишь частное выражение
системного кризиса человечества, которое меняет весь свой облик.
Главное, как обычно, происходит вне экономики. Это
коренное изменение отношений человека как биологического вида и как части ноосферы с остальной природой – как неживой, так и, возможно, включающей в себя не ощущаемое нами коллективное сознание.
С одной стороны, мы подпадаем под
закон сохранения рисков: в замкнутой системе минимизация индивидуальных рисков повышает общесистемные риски – вплоть до слома системы.
Мы видели это на американском фондовом рынке, где система деривативов сделала риски инвесторов в первоклассные корпоративные облигации на порядок более низкими, чем риски эмитентов.
Индивидуальные риски были минимизированы, общий потенциал рисков был загнан на системный уровень, и
система разрушилась.
То же мы наблюдаем в самых разных сферах: от педагогики (где стремление
обезопасить мальчиков порождает
пассивность целых поколений) до медицины (где
спасение больных детей
разрушает генофонд развитых стран). Поскольку мы люди, мы не можем остановить нарастание этих рисков – и обречены на их стихийную, то есть разрушительную, реализацию.
С другой стороны, с началом глобализации развитие технологий сделало наиболее прибыльным из общедоступных видов бизнеса формирование сознания. «Наиболее прибыльный из общедоступных» - значит наиболее массовый:
главным делом человека становится уже не изменение окружающего мира, а
формирование собственного сознания. Меняется сам образ действия человечества. За всю его историю подобного перехода еще не было.
Сознание человека превращается в объект наиболее интенсивного и хаотичного воздействия.
Возникает огромное число обратных связей, из-за которых мир становится менее познаваемым. Снижение познаваемости мира повышает спрос на мистику, снижает потребность в науке, - а значит, и в образовании, которое вырождается в инструмент социального контроля. Начинается
архаизация человечества, его дегуманизация, скатывание в новое Средневековье.
С сугубо экономической точки зрения это можно объяснить приспособлением социальных отношений на всех уровнях – от семейного до надгосударственного, глобального, - соответствующих уходящим индустриальным технологиям, к новым постиндустриальным технологиям. На первом этапе они информационные, затем, вероятно, придет очередь биологических. Но, говоря об экономических вопросах, следует помнить, что
комплекс изменений значительно шире и глубже того круга явлений, который изучает экономика.
Глубина мирового финансового кризиса недооценивается из-за игнорирования его фундаментальной причины –
исчерпанности модели глобального развития, созданной в результате уничтожения Советского Союза. После победы над нами в «холодной войне» Запад эгоистично перекроил мир в интересах своих глобальных корпораций, лишив (для недопущения конкуренции с этими корпорациями) освоенные территории возможности нормального развития.
Но это
ограничило сбыт самих развитых стран, создав кризис перепроизводства – правда, в первую очередь не традиционной продукции, а преимущественно продукции информационных и управленческих технологий, направленных на изменение человека и управление им: high-hume’а, а не high-tech’а.
Инстинктивно нащупанное в качестве выхода из этого кризиса стимулирование сбыта кредитованием неразвитого мира вызвало в 1997-1999 годах кризис долгов, бумерангом ударивший по США в 2000-2001 годах.
США вытащили себя (и мировую экономику, стержнем которой они являются) из рецессии двумя стратегиями.
«Накачка» рынка безвозвратных ипотечных кредитов
перестала работать в сентябре 2008 года.
Вторая стратегия поддержки экономики США - «
экспорт нестабильности», подрывающей конкурентов и вынуждающей их капиталы и интеллект бежать в «тихие гавани» Запада. Рост нестабильности оправдывает рост военных расходов в самих США, стимулирующих экономику и технологии (это «военное кейнсианство», эффективно применявшееся Рейганом).
Реализованная в 1999 году в Югославии против еврозоны, эта стратегия
исчерпала себя уже в Ираке.
«Арабская весна» и террористическая война против Сирии свидетельствуют о вырождении стратегии «экспорта нестабильности» в опасный и для самих США «экспорт хаоса»: они не пытаются контролировать дестабилизируемые ими территории, став
катализатором глобального военно-политического кризиса.
По доктрине Обамы, пришедшей на смену доктрине Буша, надо в максимальной степени
действовать чужими руками, тратя ресурсы своих сателлитов по НАТО, а не свои, и не американизировать незападные общества, а погружать их в
самоподдерживающийся хаос, позволяющий контролировать их ресурсы, где они есть, малыми силами. Именно этим вызван союз с исламскими террористами, над которым
Читать далее...