открываешь окно и свежий бодрящий воздух наполняют комнату ледяным облаком. отвинчиваешь кран в ванной, пускаешь горячую воду и смотришь, как пар клубясь заполняет bathroom. медленно раздеваешься, на защелку запираешься, на край чугунки садишься подложив полотенце на холодный край. голыми плечами чувствуешь как пар оседая каплями скапливается, в ручейки превращается и с плеч скатывается.
я плачу. сижу на краю старой ванны, и плачу чувствуя, как слезы ползут по лицо, виснут на подбородке и сорвавшись о ключицу острую разбиваются.
затем я принимаю ванну. предварительно насыпаю в прозрачную воду кристаллы соли с запахом вишни. с мягким стуком соль ударяется, слабым туманом по дну расстилается.
на самом деле, я понимаю, что это не правильно. что так не должно быть. что может не стоит распутывать эти клубки эмоций. рассказывать, анализировать, записывать, по воображаемым полочкам раскладывать.
потому, что потом из ванной выходишь в сумрак квартиры. прохлада пустой комнаты холодит распаренное лицо и плечи. подходишь к окну, закрываешь глаза и чувствуешь как остывает после ванной тело.
и восприятие ситуации меняется. обрывками фразы расползаются, отправленные письма – возвращаются, в свете фонаря, лицо неожиданно бледное, в стекле отражается.
собственно эти пространственные рассуждение о тепле и холоде, о ванне и комнате, обо всем, что окружает меня в этот одинокий морозный январский вечер, сводиться к тому, что мне мучительно плохо, и необоснованно больно и этим все сказано.